Пианино в подъезде

В то время была зима. На улице было холодно, но снега не было. Мои родители уехали в другой город по работе, а меня отправили жить к бабушке с дедушкой. Да, согласен, это немного странно для семнадцатилетнего парня ехать к бабушке, вместо нормального отдыха в пустой квартире. Просто в моем случае пришлось сделать именно так, так как у меня были проблемы со здоровьем, и родители боялись оставить меня одного. Мало ли что случится. Как бы то ни было, пришлось паковать вещички. Самое интересное, что бабушка с дедушкой жили не в какой-нибудь деревне, как у всех нормальных людей, ездящих к своим родственникам дышать свежим воздухом и наслаждаться сельской жизнью, а в обычной трехкомнатной квартирке на седьмом этаже в другой части города. Так что радоваться мне особо было нечему, плюс ко всему школа теперь находилась гораздо дальше от моего места проживания, и туда ходила только одна маршрутка. Бабушка у меня была уже старенькая, многое не помнила и медленно ходила, дедушка держался молодцом, даже плавать летом ходил всегда, только плоховато слышал. К сожалению, у меня остались в живых только эти бабушка с дедушкой – родители отца. У мамы родители умерли два года назад, поэтому теперь мы приезжали лишь на их могилы. Встретили меня, конечно же, с радостью. Я уже лет семь не оставался у бабушки вот так просто пожить хоть на недельку. Правда, сейчас я остаюсь почти на месяц, а может даже больше, и это не от меня зависит. Первую неделю было сложно привыкнуть ко всем изменениям. Бывало даже, я в ступоре вставал посередине коридора с вопросом: «Где моя комната?». Ещё тяжелее было привыкнуть вставать раньше на полчаса, так как ехать теперь надо было, чуть ли не в два раза дольше. Но как ни странно, я пока что ни разу не опоздал. Учился я неплохо. Проще говоря, был ударником. Главным для меня были знания, а не отметки, так что к большему я не стремился, а получать плохие оценки, лишь позорить родителей. Школьная жизнь шла для меня вполне спокойно и гладко, хотя я был в одиннадцатом классе, который считается самым сложным из-за сдачи экзаменов. Кто боялся, кто переживал, я же плыл по течению. Друзей у меня как таковых особо не было. Нет, были, конечно, но из-за частых переездов с родителями, мне редко с кем удавалось поддерживать длительную связь. Единственной моей отрадой было пианино. Я никогда не ходил в музыкальную школу, но все же умел играть. Ещё лет в шесть мама научила меня играть собачий вальс, и это стало для меня настоящим счастьем в детстве. Осознание того, что ты слышишь звуки, которые сам же и создаешь, всего лишь двигая пальцами рук, было для меня просто неописуемым. Как будто я делал невозможное. Хоть моя мама и окончила музыкальную школу и, по сути, могла меня чему-то обучать в плане музыки, такого не было. Родители все время были на работе, и поэтому я попросил маму записать меня в музыкальную школу. Тогда мне было лет двенадцать, и мама очень удивилась моему решению, но, так как никуда особо я не ходил и редко когда что-то просил у родителей, меня все же отдали на обучение. Только проходил я его по индивидуальной программе, так как был уже не в том возрасте, в котором следовало начинать играть. Проходил я в музыкальную школу всего лишь два месяца, чтобы выучить ноты, и для того, чтобы мне правильно поставили пальцы. Смысла учиться дальше я не видел, так как в музыкальной школе были свои определенные правила, и они мне не нравились. Человек, прошедший обучение в музыкальной школе, для меня был загнанным человеком. Тебе с самого детства внушают, что надо играть только так, как написано в нотах, что ты должен «читать с листа» и многое, многое другое. Я уже видел таких людей, и одним из них была моя мама. Она сама часто жаловалась мне, что не может порою подобрать понравившуюся ей песню, что если она начинает учить музыку по нотам, то потом без нот она её не сыграет. В общем, я стал самоучкой. Прослушивал понравившуюся музыку на телефоне или на компьютере по нескольку раз, а потом старался подобрать её на пианино. Ноты мне не нравились, хоть и я прекрасно в них разбирался. Просто со временем я понял, что мне доставляет огромное удовольствие именно самому подбирать музыку, а не смотреть на уже готовый вариант. А больше всего мне нравилось то, что музыку можно было менять, вносить в неё что-то своё. В музыкальной школе мне бы ни за что не дали такое сделать. Парадоксом стало то, что мне пришлось выбрать профессию экономиста. Да, да, несмотря на то, что нравилось мне совсем другое. В принципе я не имел ничего против экономики, но чувствовал, что не той дорогой я иду. Мой отец настоял на выборе данной профессии, и никаких пререканий быть не могло. Стоило мне заикнуться, что музыка меня волнует больше, чем математика, меня просто ставили перед фактом. «Куда ты пойдешь со своей музыкой? Максимум, кем ты станешь, так это учителем в той же музыкальной школе, ещё лучше, будешь подрабатывать в каком-нибудь баре пианистом. Стать известным талант тебе не поможет, здесь нужны деньги, сынок. Мы не богачи, а тебе в будущем зарабатывать надо, а не подрабатывать» - говорил мне отец. Я согласился с ним в этом плане, ведь прекрасно понимал, что с музыкой далеко не уйду. Для себя я решил оставить пианино, как хобби. Садился и водил по любимым клавишам в свободное время. Но даже такое существование для меня было неполным, ненастоящим. Все стало для меня ещё хуже три года назад, когда пришлось выкинуть на улицу мое пианино. Да, да, именно выкинуть. То единственное и дорогое, что у меня было. А все потому, что родители надумали делать ремонт в новой квартире, куда мы переехали, а пианино занимало, по их мнению, слишком много места. После этого я начал ездить к бабушке, у которой по счастливому случаю тоже было пианино, но не к той, к которой я сейчас переехал. А к той, которая через год после этого умерла. Тот дом, в котором жила моя бабушка, решено было продать вместе с мебелью, и теперь я окончательно остался совсем один. Без бабушки, без пианино, без души. Но самое страшное началось впереди. Через месяц у меня начало ломить руки. Такое со мной творилось впервые, я даже не знал, что такое бывает. У меня действительно была «ломка», потому что пальцы так невыносимо сводило, что я даже пробовал импровизированно играть на столе, но и это не помогало. Я не мог спать почти неделю, руки нещадно болели даже ночью, а сны превратились в черные и белые полосы: в клавиши. С того времени прошло уже два года. Сам не знаю как, но я смог преодолеть то тяжкое время и отказаться от музыки. Боже, только сейчас понял, что не прикасался к клавишам не меньше двух лет. Моя жизнь теперь протекала равномерно и без особых изменений. Наверное, в этом даже был плюс, ведь люди так часто пытаются добиться стабильности в жизни. Сейчас, правда, пришлось временно сменить место жительства, но и к этому я почти привык. Через две недели моего проживания в другой части города родители сообщили мне, что задержатся с приездом немного дольше, чем предполагали. Больше всех по этому поводу переживала, конечно же, моя мама. Постоянно спрашивала, в порядке ли я. Дело в том, что у меня была проблема с давлением, да и зрение было просто кошмарным. Хотя сейчас довольно много людей плохо видят, и это считается вполне привычным делом, радует, что в наше время есть такая вещь, как линзы. А вот давление меня часто подводило. Иногда приходилось оставаться дома, дабы не потерять сознание по дороге в школу. Проживая у бабушки с дедушкой, я, откровенно говоря, скучал, потому что говорить мне с ними было практически не о чем. Возвращаясь со школы, я обычно обедал, делал домашку, а потом просто просиживал в своей комнате за компьютером. Но и это надоедало. Правда, в один из таких скучных будней кое-что произошло. Как обычно, проснувшись утром в шесть утра, что меня сильно удручало, я собирался пойти в школу. Наскоро позавтракав, оделся, выслушал кучу наставлений от дедушки и вышел из квартиры. До сих пор не понимаю, как он встает в такую рань, и главное зачем? Спал бы себе спокойненько: никуда идти не надо, никто тебе спать не запрещает. Но почему-то он всегда просыпается даже раньше, чем я, говорит, что, сколько себя помнит, всегда вставал рано. Только я вышел на лестничную площадку, как воздух неожиданно исчез из моих легких. Я замер около двери, так и не отпустив ручку. Может быть, я даже не моргал. Причиной всему этому стал предмет моих воздыханий. Пианино…