Пианино в подъезде

Пианино, которое стояло посередине лестничной площадки! Немного оправившись от оцепенения, я протер глаза. Может это были галлюцинации, вызванные моей нервной системой? Но даже после отчаянного моргания, галлюцинация не исчезла. Я медленно стал приближаться к музыкальному инструменту, как будто думал, что у него сейчас вырастут ноги, и он убежит. Наша лестничная площадка была не такой маленькой, как в обычных домах, поэтому стоявшее там пианино никому из проходивших мимо не мешало. Скорее всего, кто-нибудь из проживавших людей на нашем этаже решил избавиться от бедного инструмента так же, как когда-то избавились мои родители. И скорее всего, так как пианино было довольно тяжелым, тащить его вниз не было смысла. Когда я приблизился к инструменту, меня одолело непреодолимое желание поднять крышку, скрывавшую клавиши. Но это желание остановило внезапное понимание того, что мне надо идти в школу, а я неизвестно, сколько уже здесь простоял. Уходить совершенно не хотелось, потому что казалось, что стоит мне уйти, как прекрасное видение исчезнет. Все же пришлось следовать обязанностям, а не своим желаниям. Первый раз в жизни я опоздал. На всех уроках я не мог сосредоточиться ни на одном слове учителей. Я ждал момента вновь увидеть пианино. Домой я, чуть ли не бежал, стараясь сохранить спокойствие, потому что со стороны, наверное, выглядел странным. Я проклял всех богов, пока ждал прибытие медленного лифта, но, почти решив пойти пешком на седьмой этаж, справедливость наконец-то восторжествовала, и двери лифта открылись. В лифте я понял, что задержаться у музыкального инструмента не получится, так как меня ждали к обеду. И зачем, спрашивается, я звонил в домофон, когда мог спокойно открыть своими ключами? Теперь-то если я затеряюсь в подъезде, бабушка с дедушкой точно начнут волноваться, потому что знают, что я вроде бы зашел. Что за дурак! Когда я оказался на своем этаже, из лифта я вышел, закрыв при этом глаза. Сам не знаю зачем, видимо, боялся не обнаружить любимый сердцу инструмент. К счастью, он был именно там, где я его видел и утром. Свет из окна в подъезде падал точно на пианино, как будто на него светил прожектор, а кружившие в воздухе пылинки дополняли эту картину, создавая какую-то особую волшебную атмосферу. Медленно проходя мимо инструмента, я судорожно сглотнул. Черт бы побрал мой идиотизм! Ну, кто меня просил звонить в домофон? В итоге, пришлось просто зайти в квартиру. Даже есть расхотелось. - Ты чего-то какой-то расстроенный, Кирюш. В школе проблемы? – спросила бабушка, наблюдавшая за тем, как я ем. - Да нет, ба, все ОК’ей, - ответил я, понимая, что, не съев обед, я отсюда живым не уйду. - Смотри мне, Акей, - нахмурилась она, - совсем худющий стал! Кошмар! - Бабуль, я вообще-то не худой, тем более благодаря тебе я за эти дни стопроцентно поправился! - Ладно, так и быть, стопроцентный мой, - поднялась она из-за стола, - дед ушел в магазин, а я пойду, телевизор посмотрю, а ты доедай и, будь добр, посуду потом вымой. Как только бабушка скрылась за поворотом коридора, почти сразу раздался громкий звук телевизора. Боже, мои уши этого точно не выдержат. Вымыв посуду, я ушел в свою комнату. На душе словно скребли кошки, будто я что-то не сделал и меня теперь мучает совесть. Внезапно в голове появилась идея. А что, если прямо сейчас аккуратненько выйти в подъезд и поднять заветную крышку? Тем более дедушка в магазине, а бабушка даже собственного голоса не услышит из-за телевизора. Когда ещё представится такой момент? Немного подумав, я взял с собой платок: клавиши наверняка сейчас слишком пыльные, протереть не помешает. Прокравшись мимо зала, где бабушка увлеклась телевизором, я осторожно, выглядя со стороны, наверное, как преступник, вышел на лестничную площадку. Оставалось надеяться, что никто не заметит мое маленькое преступление.