Золушка: дубль два.

      Тихо ворча да приговаривая, я шла по одному из коридоров элитного отеля. Почему ворчала? Ну, Вы бы тоже не прыгали от счастья, если бы Вас заставили надеть столь жуткую рабочую форму и расхаживать в ней по номерам! Я, конечно, все понимаю, но я ведь горничной устроилась, а не девушкой легкого поведения. Но мне так деликатно намекнули на вылет с этой хорошо оплачиваемой работы, что я даже волосы распустила. А начальник мне так и сказал: "Выглядишь хорошо, глаз клиента должен радоваться!" По-моему, это девиз его жизни, но почему сам не скрывает свою огромнейшую лысину за париками, а пивное пузо, размером с арбуз, не прячет под три слоя одежды? Это, естественно, возрастное, но какой нормальный человек, которому скоро перекатит за полтинник, введет такую вот униформу?       Остановившись перед зеркалом, я критичным взглядом осмотрела отражение: невысокая брюнетка смотрит на меня своими голубыми глазищами и буквально пилит взглядом, ведь одета в короткое черное платьице с пышной юбкой, а поверх нее, такой всей из себя великолепной, еще и ажурный фартучек завязан. Темные капроновые колготки подчеркивают стройность ног, ну, а о туфлях на каблучке и говорить не собираюсь! Когда мне показали сие великолепие, я чуть кабинет начальника не разгромила! Все мысли были о том, чтобы натянуть на него столь прекрасный костюм и уйти, громко хлопнув дверью. Да-да, ушла я, как же! Решила же не садиться на шею любимой мадам-мачехи и зарабатывать на жизнь-студенческую! Вот, чего добилась. Хожу тут, а ощущение такое противное-противное, будто в бордель совсем не дешевенький попала. А какой же стыд застилает глаза, когда проходишь мимо постояльцев или же нагибаешься за мусором. Юбка-то короткая, догоняете?       В общем, работаю я тут месяц, друзья-товарищи. И каждый день смотрюсь в зеркало и вижу (правда, одна я) огромную надпись на лбу: "ЛОХ". - Любуешься? - хмыкнули за спиной, и я тут же вспыхнула, повернувшись к кому-то очень наглому лицом. Этим "кем-то очень наглым" оказался Леша, старый-добрый Леша, потому я глубоко вздохнула и успокоилась. - Конечно, чем же мне еще заниматься? - спросила я, складывая руки на груди.       Ах да! Представляю вашему вниманию Алексея Павлиновского, с которым мы собачимся уже с начальной школы. Ну, как собачимся? Так, перекидываемся парочкой саркастических фраз, и то для того, чтобы жизнь медом не казалась. А так, он нормальный. Да и я нормальная... Когда хочу, конечно. Я мысленно усмехнулась и представила такое вот чудо: мозги Леши, которые он потерял когда-то давно, возвращаются к хозяину, и он тут же становится милым и доброжелательным. Хотя... я оценила дебильную улыбочку и сверкающие глазки: нет, не прокатит. Этому экземпляру уже ничего и ничто не поможет.       Да, кстати, фамилия у него яркая, к тому же, говорящая, заметили? Так вот, она так яро намекает на своего обладателя и сразу дает вам, дорогие мои, понять, что Леша, по сути своей, является расфуфыренным мачо. Я фыркнула, однажды услышав такую вот фразочку от одной из своей подруг. Да-да, мачо... Придурок он, породы Чмо Обыкновенное.       Между тем, он продолжал говорить: - Чем заниматься? Ну, например... на меня любимого смотреть, - сверкнул улыбкой и хитрым взглядом из-под естественно-черных волос, ну а я лишь хмыкнула, сдув непослушную прядь с лица. - Делать мне больше нечего, как разглядывать твой заплывший жиром зад... - А кто говорил про зад? - Ой, прости, просто сперва не отличить твою пятую точку от лица. А, как ты прекрасно знаешь, зрение у меня не ахти. - Леонтьева, иди работай! - прокричал он, не зло, а смеясь.       А-то, я ведь правду говорю! Ну, не совсем... Точнее, вообще нет. Фигура у него ахриненная, с этим спорить не буду: в меру накаченное тело, широкие плечи, прямые ноги, а сам высокий. У него темные густые, но прямые волосы и просто обезоруживающе-голубые глаза. И да, этот красавчик (очень жаль, что не урод) является в каждой бочке затычкой... Ой, а еще снобом. И жутким гадом. А по совместительству и моим начальством. Нет-нет, не тем извращенцем старым со съехавшей крышей, Боже упаси, а "верхушкой" уборщиков. Ну, или горничных, называйте, как хотите, по-моему, это одно и то же.       Так вот, Алексей Владимирович (иногда и не так приходится его называть) постоянно подпинывает нас и не дает прохлаждаться. А если на пять минут сядешь передохнуть, то все, у Павлинского конец света! Кстати, скажу по секрету, рабочий персонал, а точнее - такие же, как и я, однажды в шутку называл его Павликом, а потом оно и прилепилось: теперь вот, если кто стоит на стреме, кричит нам, гоняющим чаи: "Закругляемся! Павлик идет!"       Закончим с описанием и вернемся к настоящему: коридор отеля и мы двое. - Ладно-ладно, не ори, - усмехнулась я и, подойдя к Леше, хлопнула ладонью по его торсу, после чего пропела с гаденькой улыбочкой: - Жи-и-ирочек... - Иди нахрен, - засмеялся парень, хватаясь за то место, где еще секунду назад были мои руки, будто ему щекотно.       Естественно, я врала. Там жиром и не пахнет, кубики одни. Эх, жаль, не расщупала, как следует (сделать добропорядочной мадам-госпоже-гражданке-РФ в любой удобной ситуации)! - Обязательно пойду, только тебя еще прихвачу, - заорала я, скрываясь за поворотом.       Вот видите, какие у нас неформальные отношения! А, признаться честно, всю начальную школу я была влюблена в него по уши. Да, начальную школу - период, когда у него как раз-таки были и прыщи, и не накаченный торс, а дряхлый живот. Но, главное, когда он стал красавчиком и "звездой" школы, я тащилась от урода-очкарика из параллели! Стыд-позор, а не детство! А вкусы у меня всегда были необычными, так что не думайте там ничего.       Угрюмо дотащившись до кладовой, я взяла тупую тележку, воняющую всякими средствами для мытья пола и окон, и поплелась к лифту.       Дело в том, что на десятом этаже нашего отеля есть мой любимый номер-люкс, куда почти никто не заселяется (потому и любимый, убирать ведь не нужно). Так как там большую часть времени никто не живет, я обычно сваливаю туда и полдня валяюсь на шикарной двуспальной кровати, после чего тащусь в холл, изображая из себя всю такую уставшую, работающую целый день напролет уборщицу, оставляю ненавистную тележку и иду домой. Вот и сейчас двери лифта приветливо и плавно открылись, и я понеслась к обожаемой и такой знакомой двери под номером пятьсот восемнадцать. Открыла ее, зашла внутрь и, скинув обувь, прошлась по мягкому светло-коричневому ковру. С наслаждением вдохнула запах свежего воздуха, как всегда пришедшего из открытого пластикового окна... Стоп, брысь, мечты. Воздуха, как всегда пришедшего из открытого пластикового окна и... перемешанного с мужским одеколоном?! Что за хрень?       Тихо ругнувшись, прошлась взглядом по неизменившейся просторной комнате со светлыми стенами и хрустальной люстрой и только сейчас услышала шум воды, доносившийся из ванной. Так, не к добру. У кровати заметила дорогие мужские ботинки, а на самом покрывале аккуратно сложенную одежду (тоже отнюдь не дешевой марки), и со скоростью света надела свою обувь. Если это какой-нибудь сноб, то мне не жить: они не любят, когда уборщицы тревожат их такую "важную" жизнь со своими тележками и тряпочками, воняющими мыльными средствами.       Прокравшись к двери на носочках, я распахнула ее и почти расслабленно улыбнулась, как услышала такое обламывающее, такое ну просто до мурлыканья хриплое и до неприятного ужаса мужское: - Вы кто?       Выпучив глаза, обернулась и - кого я вижу! - не без удивления заметила знакомую рожу бывшего парня моей сводной сестрицы. Надеюсь, он меня не помнит! - Горничная, - беззаботно, но с небольшой неловкой запинкой фыркнула я, не забыв махнуть рукой, и приветливо улыбнулась. Черт, вот бы правдоподобно вышло! Он ведь в полотенце стоит. Да-да, в одном. - Мы знакомы? - спросил парень, после того, как осмотрел меня с ног до головы, особенно заострив внимание на бейджике. - Лена? - Елена, - поправила его я и тут же продолжила, пожав плечами: - Не знаю. - Как это? - возмущенно воскликнул он, сложив руки на груди, отчего еще отчетливее проступили его мускулы, которые, кстати, у него определенно имелись, - трицепсы или бицепсы, не знаю, как они там называются, да и какая разница? К тому же, парень (а он был еще молодым, примерно двадцать три-два года) совершенно не стеснялся ни своего вида, ни меня. - Ты не знаешь, знакомы ли мы? - В яблочко,- улыбнулась я, подмигнув. - Ну так что, я тут убираюсь или позже подойти? Парень, весьма ошарашенный, снова прошелся по мне взглядом и ответил, но уже более солидным тоном: - Позже, - и добавил, прищурившись: - Елена. - Отлично, - облегченно вздохнула я (видно, что не узнал) и, уже шагая навстречу следующему номеру, подумала, что халявный день на сегодня отменяется.