Золушка: дубль два.

      Я, запыхавшаяся и непричесанная, вломилась в аудиторию и закричала, шумно, тяжело дыша: - Простите, Екатерина Николаевна! Можно войти? - Снова опаздываем, да, Леонтьева? - до чего же этот голос, в меру гнусавый и писклявый, раздражает. Особенно, когда украшен этим до жути противным ехидством.       Старуха с совершенно отвратительной прической и таким же носом, до безобразия тонким и длинным, сверлила меня недовольным взглядом, а я лишь глупо улыбалась (признаться, у меня уже сводило зубы), чувствуя себя нервной школьницей-первоклашкой. Угораздило же меня проспать! А все из-за одной жабы, уверена... Я подавила в себе порыв громко выругаться и нахмуриться. Тварь мелкая, выключила будильник, причем наверняка в отместку за вчерашнее! Хотя я была уверена, что она не знала о том, что сегодня первая пара у Горгоны. Но... быть может, она совершенно "случайно" залезла в мою комнату, пока я учила это чертово домашнее задание, и услышала мои трагичные стенания.       Ах да, кстати, Екатерина Николаевна - учительница высшей математики, знаменитая на весь университет фирменным ворчаньем, вечным хламом на башке (чем-то напоминающим взрыв на свекольной - или как там, овощной? - фабрике) и глубоко посаженными злыми глазами. Она самый строгий и придирающийся ко всяким мелочам педагог, на лекцию к которой опаздывать просто-напросто запрещено. Но Леонтьева же всегда отличится! А теперь барабанная дробь - и что Вы думаете? Сколько раз я опаздывала? Каждый четверг, черт его дери. Каждый! Хотя нет! Однажды я пришла вовремя, то был День Рождения Екатерины Николаевны. Так эта старушенция вместо того, чтобы обрадоваться, как следовало бы нормальной, среднестатистической смурной училке, сделала такой вот интересный вывод, с которым в скором времени поделилась со всей группой: я к ней подлизываюсь. Да больно надо!       К слову, кличку эту - Горгона - ей, так сказать, подарили студенты нашего института еще задолго до моего поступления в него (я же думаю, что было это, когда меня еще даже в планах не было). А заслужила она это только благодаря наипрекраснейшей природе-матушке - за несносный характер и, отдельное спасибо, за милые-милые, остренькие глазки, прожигающие такие же милые-милые дырочки в студентах. - Проходи на свое место. Быстро, - шикнула Горгона и взглядом своих прекрасных голубых очей указала на мою любимую четвертую парту, да-да, ту, что у окна.       Деланно смущенно кивнув, я направилась к своему законному месту и, скинув рюкзак с плеч, с грохотом уселась на стул. И опять заслужила этот гневный взгляд. А что я? Я ничего, всего лишь бежала в этот гребанный институт несколько кварталов, потому как на маршрутку опоздала, а ждать новую значит прогулять пару совсем. И все. Совсем чуть-чуть устала, потому и подумала, что можно немного пошуметь. Ну, по крайней мере, об этом говорили и мой невинный взгляд, и такая же мордашка, которую я сообразила сразу же после падения рюкзака. Екатерину Николаевну, конечно, они - о, эта прекрасная пара - не удовлетворили, но она хотя бы отвлеклась от меня на пару секунд: какой-то одногруппник задал ей весьма странный вопрос. Что странного? Он был по теме (сугубо математический то есть). - Ну не дура ли?       О, а вот эту фразу я слышу каждый долбанный и ненавистный мною четверг! Смени пластинку уже, парень, заедает! - Свали в туман, придурок, - ворчливо отозвалась я, складывая руки на груди, и посмотрела в окно.       Погода стояла ясная: яркий солнечный диск припал к бездонному небу, какому-то морскому сегодня, а пушистые хлопья облаков мягкой дымкой заволокли его видимую половину. Ветер свободно гулял по улицам, легко насвистывая и играя с ярко-изумрудной листвой. Эх, как же хочется туда, на улицу, на свежий воздух. Я чуть ли не застонала от несправедливости: а должна я в такую вот чудесную погоду сидеть в аудитории и слушать гнусавый голос ворчливой старухи.       После долгого и довольно детального осмотра территории института и облаков я повернулась лицом к другу, который все это время исподтишка наблюдал за мной, ожидая, пока остыну, и, нахмурив брови, воскликнула: - Представляешь, эта мерзкая стерва выключила будильник! - Тише ты! - зашипел парень, посматривая на Горгону, и рука его так недвусмысленно дернулась, что я было подумала о том, что он хочет прикрыть мой рот. Впрочем, Екатерина Николаевна лишь наморщила свой и без того "прекрасный" лоб, уверенно взглянув будто сквозь нас. Ага, конечно, сквозь! Мечтать не вредно! - Тише, тише! - спародировала я, сделав страшно испуганный взгляд, легко толкнула друга в бок и пожаловалась: - Вот хотела я хотя бы сегодня заявиться пораньше! Нет, кое-кому нужно было все испортить! Ладно, ты еще разбудил... - Чему тут удивляться? - фыркнул Павлинский, полу-разворачиваясь корпусом по мне.       Да-да, это тот самый Леша! Забыла Вам сказать - мы с ним лучшие друзья, сокурсниками являемся. Он по старой дружбе устроил меня на работу, помог выбрать институт - и ничего, что у нас с ним терки! Ничего, что я была без памяти влюблена в него когда-то. Ничего, что мы без колкостей и проклятий от одного, постоянно посылаемых в сторону другого, общаться не можем. Правда, ни-че-го. Когда этот вот интереснейший факт замечают другие, мы спокойно пожимаем плечами и невозмутимо отвечаем: "А нам норм". - Вот именно, что нечему. Ладно, поговорим потом? - громко зевнула я, не забыв, конечно, прикрыть рот ладонью: Горгона так и сверкала глазами в мою сторону, отчего просто раскрыть его было бы неудобно.       Леша кивнул и, задумчиво посмотрев на меня, взволнованно потер проколотое ухо. Я удобно расположилась на его плече, секунду спустя услышав недовольное шипение. Тормоз. Но, знаете, мне как-то плевать, я так спать хочу! Девочек-куколок-подружек у меня, к сожалению, нет, чтобы спокойненько, без лишних разговоров уместить голову на чужие плечи. Так что все, забей, парень! Сам, тем более, привык! Я закрыла глаза, вновь зевнула и постепенно заснула под вой говорящей в нос учительницы и кряхтящего брюнета.

***

- Да вставай ты уже, бегемотиха!       Меня настойчиво потрясли за плечо, а я, лениво распахнув глаза, лишь недовольно прищурилась и выкинула руку вперед, наугад, услышав громкое и предельно разозленное "Ай". - Я, по сравнению с тобой, пушинка, Дядя Слон! - несколько раз поморгала, для того, чтобы привыкнуть к слепящему свету, и увидела недовольную рожу Павлинского. - Лицо попроще. - Сама ты Дядя Слон, дура, блин! - Ты говоришь, как девчонка! - рассмеялась я и, зевая, довольно потянулась.       Леша же вспыхнул, слегка покраснел и выпалил: - Сама ты..! - Девчонка, я знаю, - злорадно протянула я.       Ну надо же, выспалась! И башка не болит? Сегодня отличный день, получается? Если бы не видела этого осла, так вообще превосходный... - Я парень, что тебе прекрасно известно! - неожиданно успокоившись, улыбнулся Павлинский, гаденько так и ехидненько, что сразу же появилось острое желание стукнуть его чем-нибудь тяжеленьким.       Но я лишь закатила глаза и ответила, подумав, что жизнь его и так обделила, и ухудшать положение дел не стану: - Мои бедные глаза видели твою грудь, доска, и кривые волосатые ноги! - Я, по сравнению с тобой, просто бог! - Ну, или богиня, - ехидно вставила свои пять копеек я, и Леша зарычал, сложив руки на груди, на которых от напряжения выступили мускулы. Н-да, - я мысленно дала себе пощечину - не пялиться, не пялиться! Лучше оглянись. Быстро, Леонтьева! Я провела растерянным взглядом по помещению, в котором мы находились, и громко ахнула, чудом не всплеснув руками: - Мой вопрос будет звучать странно, так? Но... черт возьми, где мы? - На нашей работе, - пояснил Леша. - Нет, это понятно - по запаху, довольно жуткому, кстати, определить можно. Но какого, извини меня, хрена мы в кладовке?! - завопила я, подрываясь с рыжего ведра, до этого служившего мне отличным сидением.       Нифига себе, да как я раньше-то не заметила этого ужасного запаха, швабр и моющих средств, которыми были забиты все шкафы, овивающие стены? И сам Леша уже переоделся в свою форму: белую рубашку, черную идеально отглаженную жилетку и такие же брюки. Ах да, еще у него на шее была милейшая бабочка - от галстука он отказался, впрочем, это всю картину ничуть не портило. - Пары закончились, и я решил принести тебя сюда, по пути же было, - Леша пожал плечами, будто это не в диковину совсем, а происходило ежедневно и уже вошло в порядок вещей.       Нормально вообще? "Решил принести"? А разбудить не судьба было?! И ведь стоило только закрыть один глаз на английском!.. Но! Я не виновата в том, что Вероника Аркадьевна что-то бубнит себе под нос на чистейшем английском. Не виновата и в том, что плечо Леши такое широкое и удобное.       Кстати, о птичках: возможно, мне чуточку приятно от того, что меня на руках носят такие вот шикарные парни, но стыдно-то как становится, когда вспоминается та жуткая цифра на весах! Это как он меня поднял вообще? Нет, не так! Вопрос будет звучать немного по-другому: это как он меня вообще от пола оторвал? - Павлинский! - завыла, опять садясь на ведро. - Ты идиот, знал? - Знал, - улыбнулся он, обнажая ряд ровных зубов. - Но еще знал, что ты такая же идиотка. - Хорошо, пропустим это! - я выставила руку вперед, заставляя его заткнуться.- Но почему сразу в кладовку?! - Не знаю...       Парень секунду смотрел на меня, потом перевел взгляд на швабры и, слегка запрокинув голову назад, заржал. Дико, что из глаз аж слезы полились. Причем изредка выдавливая что-то, подобное этому: "Шва... бры... Ха-ха, кла... вка... Ха!" А я что? Я лишь рот раскрыла, не в силах оценить весь объем его несканчаемой тупости. Да тут Светлана поумнее казаться будет!       Прошло минут пять, когда Леша, схватившись за, вероятно, заболевший от смеха торс, с улыбкой, притаившейся в уголках его губ, произнес. Мнимо строго, ворчливо, конечно, но куда же без этого?.. - Ладно, посмеялись и хватит. Леонтьева, вали работать. - С превеликим удовольствием, - скорчила ехидненькую рожу и, поцеловав его в щеку (давняя традиция), вышла из этого убогого места, не забыв напоследок показать свой наипрекраснейший язык другу.       Не спеша шла по коридору минут пять, потом свернула направо и зашла в раздевалку для девушек. Там, как во всех американских фильмах, стояли небольшие шкафчики для личных вещей, три скамеечки и даже пара душевых, которые, кстати говоря, еще не починили с того момента, когда уважаемые персоны мужского рода некоторое время пользовались женской раздевалкой из-за ремонта в своей.       Я подошла к своему шкафчику с любимым пятьсот восемнадцатым номером в правом верхнем углу и, набрав код, открыла. Кстати, я ведь не случайно выбрала тот номер-люкс однажды, просто цифры моего шкафчика и номера совпадали. Думала тогда, что, может, повезет. Легкая усмешка тронула мои губы. Ага, вчера убедилась, что не так красочно думала.       Я стянула через верх футболку, сняла темные узкие джинсы, после чего, недовольно ворча, натянула на себя эту мечту старого извращенца. Платье то есть, ну, или прекрасную и очаровательную униформу - называйте, как хотите, все равно "это" будет вызывать у меня только тошнотворные позывы желудка и тихий ужас. Скрепя зубами, прыгая на одной ноге, изворачиваясь всем корпусом, пыталась застегнуть проклятую молнию на спине.       Дверь в раздевалку открылась, и передо мной предстала улыбающаяся высокая шатенка, Марина. - Привет, - она поприветствовала меня как всегда тепло, встретив мой взгляд своим, темно-зеленым. И насмешливо поинтересовалась: - Может, тебе помочь? - Было бы неплохо, - буркнула я, поворачиваясь к ней спиной. Уверена, она подавила громкий смешок и, подойдя ко мне, застегнула молнию. Я еле слышно ее поблагодарила, кивнув, и забросила в свой шкафчик повседневную одежду. - Сегодня разве не выходной? - спросила, закинув в рот клубничную жвачку. - Нет, к сожалению... - растерянно вздохнула она, медленно снимая колготки. Глянула на меня из-под густой челки и недовольно воскликнула: - Эй! Лена! Как ни посмотри - рот набитый, жуешь, как корова, да еще и пузыри эти противные надуваешь! Того и гляди, Лешка твой убежит куда-подальше, глазом не моргнет! - Ой, Марин, не начинай, - улыбнулась я и хлопнула девушку по плечу. - С чего ты взяла вообще, что я интересна Леше не в плане работы или друга? - Ты посмотри со стороны сначала, ворона! Ситуацию проанализируй! - Ситуацию проанализируй! - спародировала ее я, закатив глаза. - Ты как мамаша, прямо, ей-богу! Сколько тебе - двадцать два? Вот и не веди себя как курица наседка, жизнью наслаждайся. - Ну раз сама не видишь! - Орлова, а такова ее фамилия, расстроено покачала головой и открыла свой шкафчик. - Ладно, пойду я! - усмехнувшись, кивнула я и скрылась за дверью, услышав недовольный вздох за спиной.       С моих губ тут же слетела улыбка. Да что заладили они все со своим Лешей?! Раз самим нравится, то пусть всем персоналом ведут беднягу в ЗАГС и женятся, ну, или замуж выходят! Мне-то что? Я, тем более, уже классе во втором переболела этой любовью к нему, все, больше мне не надо! Так нет, они упорно продолжают сватать нас, причем слыша все мои саркастические высказывания и ловя его иронические улыбки.       Я схватила свою одиноко стоящую у стены, рядом с туалетами, тележку и зашла в лифт, как всегда направляясь в свой любимый номер. Надеюсь, что того странного парня там нет, ведь, снова увидев то ванное чудо, я сожру, как мороженное, даже не подавившись! Останавливаясь перед дверью, поправила волосы. Натянула улыбку на губы и, поправив юбку, постучалась, чего в жизни никогда не делала. Но постучалась ногой, ведь - еще чего! - меняться для работы не собираюсь. Очень надеюсь на то, что там не окажется этого милого шатена.       Но слух уловил такие обламывающие шаги за дверью, сравнимые, наверное, только с похоронным маршем. Я глубоко вздохнула и чуть было не затопала на месте как ребенок от бессилия: вот черт! - Чего Вам..? - раздраженная физиономия паренька выглянула из-за двери, и тот, заметив меня, удивленно-удивленно спросил: - Елена? - Естественно, а кому Вы еще нужны? - усмехнулась, а парень продолжил стоять как столб, изредка хлопая глазами. После нескольких минут ожидания ответа, я недовольно протянула, пощелкав пальцами у носа постояльца: - Ну и? Приведение увидел? - Нет, - зарделся он и, гордо подняв голову, прошел к кровати. Я последовала за ним и улыбнулась, чувствуя, что как всегда холодный воздух этого номера наполняет легкие.       К слову, парень на мою фамильярность не обратил должного внимания, вот только зря: это была, так сказать, проверка на прочность. Теперь я, зная, что останусь безнаказанной, буду общаться с ним свободно, как... Как с Павлинским, например! И только пусть попробует потом ткнуть меня носом в мою огромнейшую ошибку, сравнимую лишь с преступлением, и громко заявить, защищая свою гордыню: "Не забывайся-ка, милочка! Ты тут пыль подтираешь, а я плачу тебе!" - Чего? - нервно приподняла бровь я, ведь парень все время пялился на меня. Изучающе, так скажем, с интересом! - Мы точно не встречались? - он прищурился, а я просто проглотила застывший в горле комок и тихо ответила, даже помотав головой для приличия: - Точно... - Точно - нет, или точно - да? - Точно, - улыбнулась я и послала ему насмешливый взгляд: пусть подумает, мажор, может, это научит его смотреть (хоть когда-нибудь) дальше своего носа и юбок проходящих мимо дам.       Я спокойно подошла к столу с тряпкой и начала вытирать пыль. Парень вздохнул, поняв, что нормального ответа от меня не получит, и достал телефон, набрав какой-то номер. Я встрепенулась: прислушалась и с интересом уставилась на его отражение в зеркале, продолжая изображать из себя такую старательную и трудолюбивую уборщицу. - Ну, привет, - усмехнулся, слегка взъерошив волосы, после чего нахмурился (видимо, услышал ответ) и раздраженно бросил: - Да заткнись, придурок, слушаю я тебя! Как не взял в прошлый раз? Я у телефона час сидел! Это что, ни о чем не говорит?! Что Паша? Вот что - Паша? - ага, так вот, значит, как его зовут! Очень мило, я бы даже сказала очень-очень!       Парень между тем продолжал ругаться с кем-то по телефону, начав нервно ходить по комнате, но то и дело резко останавливаясь или же наоборот - срываясь с места: - Ты говоришь, как баба! - последовала недолгая пауза. - Что? Мы бы не остались друзьями, у нее характер не тот! И ничего я не портил, не придумывай, - Паша вновь напряженно вслушивался в слова собеседника, задумчиво кусая губы. - Нет, ну а что я должен был ей сказать, по-твоему? "Мне понравилась твоя сестра, извини, Свет, но на ее фоне ты кажешься мне новогодней и скудоумной елкой"? "Прости, но наши дороги разошлись"? За кого ты меня вообще принимаешь-то?! За гребанного мачо с романтикой и прочей фигней в голове? За довольно хренового казанову? Да я бы в жизни такого не сказал. Даже под градусом! Ты меня прекрасно знаешь! Что?! Сам такой!       Парень неожиданно развернулся в мою сторону, отчего я поспешила опустить голову и судорожно выдохнуть. Нет, вроде, не заметил: пронесло. Я начала с усилием протирать стол, медленно перемещаясь к его последнему углу. - Чего? Как звали эту прекрасную особу по моим словам? Да она не только по моим словам, она вообще такая: жизнерадостная, веселая. Ну и что, что я видел ее только со спины?! Отвали, идиот. Да, нравится. Да, очень. Нет, не кривоногая. Нет, не тупая тоже... Тьфу, блин, достал уже, говорю - отвали! - вновь недолгая тишина повисла в комнате, и Паша выдохнул: - Лена ее зовут, Лена! Достал!       Услышав свое имя из его уст и тихонько дойдя до смысла столь красочной речи, я ошарашенно вытаращилась на только что слетевшую со стола и разбившуюся вдребезги вазу. Красивую такую, синенькую. И дорогую, наверное, тоже. Но, черт возьми, теперь я знаю, почему жаба и этот красавчик расстались!       Паша повернул голову в мою сторону и недовольно засопел в трубку, конечно, не забыв закатить глаза: - Я перезвоню, Кир. Тут горничная слишком уж неуклюжая попалась!       Так, это явно был камень в мой огород. Но плевать, сейчас не до разборок... Ребята, у меня не жизнь, а сказка, оказывается! Я была просто в шоке, глубоком и довольно сильном, ведь в меня влюбился этот вот красавчик, которого я буквально вчера видела в полотенце, который, к тому же, меня, любовь всей его жизни (конечно, иронизирую), и не узнал! Это как понравиться ему надо?! Хорошо. Пропустим это. Но! Раз он до этого встречался с жабой, а сейчас ему нравлюсь я, то получается, опять же, я немногим лучше нее? Жизнь кончена. Пойду повешусь. - Простите, - пролепетала (хотя скорее буркнула) я, спешно подбирая осколки с пола и царапая о них руки.       Когда недовольный Паша присел рядом со мной, вероятно, чтобы помочь, я буквально отшатнулась от него и, поднявшись на ноги, выбежала из номера, оставляя его, вновь ошарашенного от моего поведения, позади.       Боже, почему же так испуганно бьется сердце?