Цветок Гондора

3005 г. Кервет. (Минас-Тирит). Семилетняя девочка, стараясь ступать как можно тише, вошла через боковой арочный проход в огромный Башенный зал. Маленькая, хрупкая, она казалась букашкой на чёрно-белых квадратах пола; впрочем, и весь зал был выдержан в такой цветовой гамме: королевский трон был из белого мрамора, черное кресло наместников стояло на широкой первой ступени ведущей к нему лестницы, меж громадных чёрномраморных колонн возвышались белоснежные изваяния древних правителей Гондора. Суровые лица отважных героев прошлого невольно вызывали у девочки благоговейное восхищение. Когда отец Далрин — так звали девочку — погиб от рук орков, наместник Гондора Денэтор исполнил последнюю волю старого друга и забрал осиротевшую девочку в Белую Башню Минас-Тирита. Далрин было всего лишь три года, однако родителей она хорошо помнила и дичилась надменного старика, взявшего её на воспитание. …Она быстро взбежала по ступеням, бросив взгляд на барельефы с изображением Древа, крона которого была окружена ореолом звёзд, и подошла к трону. Он пустовал столетиями, и, хотя это не удивляло Далрин — она и читать выучилась по старинным манускриптам минас-тиритской библиотеки и поэтому немного знала историю — девочке не очень-то нравилось это положение дел. Далрин осторожно коснулась белого подлокотника — и мгновенно отдёрнула руку. От громадного трона, помимо холодка, веяло каким-то печальным величием; словно за каждым смертным, приближающимся к нему, незримо следили старинные короли. Оглянувшись по сторонам, девочка взобралась коленями на сиденье трона и прижалась пылающей щекой к его высокой спинке. Далрин внезапно почувствовала себя взрослой, гордой, независимой, великой властительницей Гондора. Но тут же она услышала неизвестно откуда взявшиеся в светлом пустом зале звуки: звон металла, предсмертный хрип, боевой клич. Девочка будто стала на минуту свидетелем великих битв прошлого, она почувствовала, что перенесли герои исторических сказаний, прежде чем были коронованы в этом зале. И вот какая-то девчонка, не совершившая за семь лет ничего полезного, осмелилась воссесть на их мраморном троне… Зачарованная и напуганная, она не двигалась, вцепившись руками в подлокотники, когда вдруг резкий голос вывел её из оцепенения. — Далрин! Девочка соскочила с трона и посмотрела с высоты ступеней вниз, в зал. Высокий немолодой человек, в темной мантии, с падающими на плечи пепельными кудрями, стоял и гневно смотрел на неё. Далрин спустилась к своему приёмному отцу и молча взглянула ему в глаза. — Как ты посмела, Далрин? — неприязненно спросил Денэтор, взяв её маленькую руку и больно сжав в своей ладони. — Я не знаю, — мотнула головой девочка, выдержав тяжёлый взгляд гондорского наместника. — Ложь! Ты сделала это не по детскому неразумию, но умышленно. Ты возомнила о себе невесть что! Далрин упрямо смотрела на него в упор и молчала, признав свою вину, но не желая объявить это. Денэтор между тем нервно прошёлся взад и вперёд, взглянул на трон и, вздохнув, признался: — Я сам не раз сожалел, что я не король, а всего лишь потомственный наместник. Но, клянусь Белыми Древом, никогда бы в жизни я не посмел и думать о подобном! Пристыженно молчавшая Далрин наконец вымолвила: — Этого больше не повторится. Клянусь честью гондорского воина. Денэтор неожиданно добродушно усмехнулся, и испытующе взглянул на девочку. — До воина тебе далеко, Далрин. Но я сделаю всё от меня зависящее, чтобы ты им стала. — И я получу настоящее оружие? — загорелись глаза девочки. — Как у моих братьев? — Ты получишь оружие, приличествующее ребёнку, который только лишь хочет стать настоящим защитником Гондора…