Империя Семи Небес

4 - надежность и мощь квадрата. Это четыре времени года, говорит нумерология, четыре элемента вселенной: вода, огонь, земля, воздух. Устойчивость и прочность.

Глава 1. Полная луна

…Вот и хижина Хагрида. Гарри подскочил к двери и рывком распахнул ее. Гермиона и Клювокрыл вбежали внутрь, Гарри запрыгнул следом и запер дверь. Немецкий дог Клык громко залаял. - Шшш, Клык, это мы! – Гермиона подбежала к псу и легонько почесала его за ушами, чтобы успокоить. – Чуть не попались! – выдохнула она с огромным облегчением. - Да уж… – не мог не согласиться Гарри. Он посмотрел в чуть запыленное окно, но изнутри было гораздо труднее понять, что же происходит снаружи. Клювокрыл лег перед камином, довольно сложил крылья и приготовился вздремнуть: он был счастлив снова оказаться дома. - Знаешь, я лучше выйду на улицу, - неуверенно сказал Гарри. Он потер стекло рукавом, но все равно толком ничего не мог разглядеть. – Отсюда не видно, что там творится, мы не будем знать, пора или нет… Гермиона посмотрела на него с подозрением. - Я не буду вмешиваться! - быстро пообещал Гарри. – Просто, если мы не будем знать, что там происходит, то как поймем, что пора лететь за Сириусом? - Да… Ты прав… – Гермиона, разрываемая сомнениями, прикусила губу. – Ну, тогда я подожду здесь, с Клювокрылом… Только, Гарри… – она вскинула на него умоляющий взгляд, - будь осторожен: все-таки оборотень… и дементоры… Гарри кивнул, выскользнул за дверь, во двор, и обогнул хижину. Вдалеке заскулила собака. Значит, дементоры уже окружают Сириуса… Сейчас они с Гермионой побегут к нему… Гарри посмотрел на спокойную гладь озера, где отражались, как в зеркале, облака на темном ночном небе, а потом перевел взгляд на мрачную стену леса. Сердце отбивало барабанную дробь в груди: тот, кто послал Заступника, появится с минуты на минуту!.. Какую-то долю секунды он стоял в нерешительности перед дверью в хижину. «Вас не должны видеть!» - звенел в ушах голос Дамблдора. Но он и не хотел, чтобы его видели, он сам хотел увидеть! Он должен был знать! Появились дементоры. Хоть Гарри и ожидал их, это все равно случилось слишком внезапно. Они возникали из темноты со всех сторон, словно чудища из страшных снов, скользили вдоль озера… Они удалялись от Гарри, двигались к противоположному берегу… Ему даже не понадобится приближаться к ним! Гарри побежал. В голове не было других мыслей, кроме мысли об отце. Если это был он… если это и вправду он… Гарри должен был знать, должен был выяснить! Он подбегал всё ближе и ближе к озеру, но пока никого не было видно. На другом берегу вспыхивали бледные серебряные искры – его собственные попытки вызвать Патронуса. У самой кромки воды рос пышный, раскидистый куст. Гарри спрятался за ним и сквозь листву начал внимательно оглядываться по сторонам. Серебряные вспышки внезапно прекратились, и Гарри задрожал от испуга и нервного возбуждения: сейчас, в любой момент… - Давай же! – бормотал он, озираясь. – Где же ты? Папа, давай!.. Однако никто не появлялся. Гарри поднял голову и посмотрел на другой берег, на кольцо дементоров. Один из них уже снимал капюшон. Спасителю пора быть здесь – но почему-то на этот раз никого не было… И тут до Гарри наконец-то дошло, он всё понял! Он видел не отца – он видел самого себя! Гарри молниеносно вылетел из-за куста и достал палочку. - ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! – выкрикнул он. И тогда из кончика волшебной палочки с силой вырвалось… нет, не бесформенное туманное облачко, а ослепительно сияющее серебряное животное. Гарри прищурился, пытаясь понять, кто это. Похоже на коня. Он бесшумным галопом поскакал прочь от Гарри по черной поверхности озера. Гарри увидел, как конь наклоняет голову и наступает на червями кишащих дементоров. Конь начал скакать кругами, защищая лежащие на земле недвижные тела, и дементоры стали отступать, рассеиваться, исчезать в темноте… И вот их уже нет. Заступник повернулся и легким галопом побежал обратно к Гарри по гладкой воде. Но это был не конь. И не единорог. Это был олень. Его тело сияло так же ярко, как полная луна на небесах… Он возвращался к Гарри. Олень остановился на берегу, его копыта не оставляли на влажной земле ни малейшего следа. Он посмотрел на Гарри огромными серебряными глазами и очень медленно склонил рогатую голову. И тогда Гарри понял… - Сохатый, - прошептал он. Но когда он потянулся трясущимися пальцами к прекрасному созданию, оно исчезло. Гарри остался стоять, протягивая руки. Затем его сердце пропустило удар: он услышал позади себя шорох сломавшейся ветки. Гарри замер на мгновение, а потом медленно обернулся. Прямо перед ним стоял оборотень: он кровожадно скалился и едва ли не облизывался, из зубастой пасти длинными нитями стекала слюна. Гарри судорожно вздохнул и осторожно отступил назад на маленький-маленький шажок, стараясь не разозлить оборотня еще больше. Прыжок. Огромные, будто железные челюсти с хрустом сомкнулись на левой руке, которой Гарри закрылся в защитном жесте. - СТУПЕФАЙ!!! – завопил Гарри, от шока даже не чувствуя боли. Но оборотень не обратил ни малейшего внимания на бледно-красный луч. Казалось, что этот луч вообще не в силах пробить его шкуру. Снова хруст, волшебная палочка отлетает куда-то в сторону, в темноту, а Гарри вжимается в сырую землю, с ужасом глядя на окровавленную морду оборотня. Правая рука наверняка сломана, левая… а от нее, наверно, остались лишь ошмётки. Оборотень медленно, словно смакуя агонию жертвы, наклонился вперед и придирчиво обнюхал Гарри, как будто только что распробовал вкус. - Пожалуйста… - отчаянно зашептал Гарри, не замечая слез, градом катящихся по впалым щекам. Внутри него словно натягивалась пружина. Еще чуть-чуть, еще немного – и она выстрелит! – Пожалуйста, профессор Люпин… не надо… Пожалуйста… Оборотень смешно склонил голову на бок, словно был дружелюбной собачкой. Потом поднял взгляд на луну и тихо, проникновенно завыл. От этого у Гарри кровь в жилах застыла, а сам он в ужасе замер, съежился. Но глаза оставались по-прежнему широко распахнутыми, он даже не моргал, словно пытался взглядом загипнотизировать хищника. Оборотень встал передними лапами на грудь Гарри, его морда уже наклонилась к горлу… И тут та невидимая пружина резко, с силой распрямилась! Оборотня отбросило назад шквальным потоком стихийной магии. Гарри, рыдая, пытался взять под контроль свое волшебство, чтобы не позволить ему убить или покалечить профессора Люпина. Силы его, и так порядком израсходованные на вызов телесного Заступника, стремительно таяли, а магия хлестала из искореженного тела, закручиваясь в воздухе тугими мерцающими спиралями. Оглушенный оборотень оказался в центре этого вихря, будто запертый в клетке, и его тело начало насильно изменяться: задние лапы удлинялись, шерсть будто втягивалась обратно под кожу, а форма черепа возвращалась к привычной – человеческой. Гарри, всхлипывая, остался лежать на спине, чувствуя, как последние крупицы волшебства едва-едва теплятся внутри совсем крохотными искорками. Ноги заледенели, о руках и говорить нечего. А еще, кажется, Люпин сломал ему несколько ребер… Гарри не смог бы встать, даже если бы ему хватило на это физических сил: любое, даже самое незначительное движение вызывало удушье и кровавый кашель. Гарри очень жалел, что, видимо, так и не сумеет спасти Сириуса… хотя Гермиона наверняка должна успеть. Перед глазами вдруг возникло его лицо – только молодое, жизнерадостное, сияющее, без мрачной тени Азкабана в глазах… Гарри жалел, что ему не хватило духу убить эту крысу Петтигрю и отомстить за родителей. И лицо Сириуса сменилось лицами отца и матери – тоже молодыми и счастливыми… Жалел, что так и не сходил в парк аттракционов, хотя мечтал об этом с самого раннего детства. Жалел, что так и не стал великим волшебником, как хотел. Он много о чем жалел. Наконец его глаза закрылись, сознание сорвалось в холодную темноту, а заледеневшее тело перестало подавать какие-либо признаки жизни. Дыхание было слишком слабым, прерывистым – так что и не услышишь, а сердце с каждой секундой билось все тише и тише. И Гарри, конечно, никак не мог услышать полувскрик-полустон, не мог почувствовать, как в горло ему вливают отвратительно горькие зелья. Зато профессор Снейп словно со стороны слышал свое бормотание: - Дыши же, дыши… Глотай, вот так… Не вздумай умереть, Поттер, даже не мечтай… никто тебя не отпустит. Вряд ли, конечно, Гарри послушался бы ненавистного профессора Зельеделия и вернулся, но его никто не спрашивал. Снадобья, бережно хранимые Снейпом на самый крайний случай, действовали безотказно, и тело Гарри продолжало цепляться за жизнь. Правая рука его была вывернута под неестественным углом: перелом, и колдомедиком быть не нужно, чтобы понять это. Левая… левая болталась на лоскутке кожи, а крови вытекло столько, что можно было бы, наверно, наполнить ею целый котел. - Дыши же, мальчишка… - шептал Снейп, с отчаянием вглядываясь в белое, будто у мертвеца, лицо. В этот момент он проклинал и Люпина, который таки напал на ребенка, и блохастого Блэка, которому в Азкабане не сиделось, и Дамблдора, и себя, и самого Поттера… Зелья действовали, поддерживая жизнь в этом теле, но холод, кровопотеря и, судя по всему, магическое истощение сделали свое дело: пульс все равно едва-едва прослеживался. Снейп отправил Патронуса Помфри и Дамблдору и со злостью оглянулся на валяющегося невдалеке Люпина. Даже если Поттер чудом выживет, он станет оборотнем. Снейп ненавидел оборотней и боялся их – после того случая с Визжащей Хижиной и всё тем же Люпином. Прям проклятое место, иначе и не скажешь… Пульс Поттера по-прежнему улавливался через раз, рука превратилась в ледышку. Луна выглянула из-за туч, печальным светом освещая белые лица полумертвого мальчишки и почти отчаявшегося Снейпа. И из-за этого мистического света тело Гарри задергалось, глаза широко распахнулись – но в них не было ни проблеска сознания. Луна, как никогда сильная в Белтайн, требовала незамедлительной трансформации, и обессиленное человеческое тело не могло противиться этому зову. Снейп с силой надавил на плечи Поттера. Луна снова скрылась за тучами, и мальчишка перестал дергаться. Глаза его закатились, и теперь он был точно инфери-утопленник. Снейп ругнулся сквозь зубы: снова открылось кровотечение, а одно из ребер, по-видимому, задело легкое. И тут его будто молнией поразила догадка! Он торопливо отцепил от пояса ритуальный кинжал, который всегда носил с собой, и с силой полоснул себя по руке. Потом осторожно, если не бережно, сделал аккуратный надрез на ладони мальчишки, который тут же набух кровью. Обмазал приоткрытые губы Поттера своей кровью и осторожно взял его за ладонь так, чтобы их кровь смешалась. - По праву рождения… - начал Снейп срывающимся от волнения голосом. Где-то в глубине души он сомневался в правильности своего поступка, но… Поттер в любом случае не переживет трансформацию. – Требую я крови и души этого человека, Гарольда Джеймса Поттера… наследника Древнейшего и Благороднейшего Дома Поттеров… Дарую ему вечность в обмен на смерть, дарую ему Тьму взамен света… дарую Имя ему – Робустус[1], отныне он - Дитя Ночи… Ритуальные фразы легко срывались с посиневших губ, хотя Снейп всю жизнь был уверен, что он, латентный вампир, никогда и ни при каких обстоятельствах не воспользуется Правом обратить человека. Но в случае Поттера лучше все-таки быть обращенным Высшим, чем презренным ликаном. Тем более – мертвым презренным ликаном. Снейп занес руку и резко вонзил кинжал точно в сердце Поттера. Тело мальчишки выгнулось дугой, рот открылся в беззвучном крике, а глаза почему-то полыхнули зеленым огнем. Мгновение – и он снова обмяк. Сердце, конечно же, не билось. Точнее, билось, но так редко и тихо, что человеческое ухо неспособно уловить этот звук. - Боги всемилостивые!.. – раздался сзади полный ужаса и сострадания вопль. Мадам Помфри оттолкнула Снейпа от Гарри, невербально накладывая разом с десяток диагностирующих чар. Снейп, пошатнувшись, поднялся. - Я же говорил вам, Дамблдор, что оборотень опасен! – прошипел он тихим свистящим шепотом. – Взгляните же, что он сотворил с Поттером! Но Дамблдор, казалось, не слышал его: он расширившимися глазами смотрел на изломанное тело Гарри, сейчас окутанное свечением целого комплекса заклинаний и чар. Мадам Помфри на его безмолвный вопрос лишь покачала головой: - Я ничего не могу сделать, Альбус. Либо он переживет эту ночь, либо нет. - Откуда он вообще здесь взялся? – потребовал ответа Снейп, впиваясь взглядом в Дамблдора. – Они с Блэком и Грейнджер были у Озера, они… - Снейп запнулся, будто подавился своими словами. – Грейнджер, - прошептал он полуутвердительно-полувопросительно. - Мисс Грейнджер и Гарри воспользовались Хроноворотом, - устало подтвердил его догадку Дамблдор и оглянулся в сторону носилок: на них лежали три студента факультета Гриффиндор и беглый преступник Сириус Блэк. Тот Гарри Поттер был еще здоров и полон жизни. Этот же, лежащий на земле, походил на большую куклу, которую сломал избалованный ребенок. - Не дайте им этого сделать! – яростно зашипел Снейп. В глазах его плясали багровые огоньки от гнева и отчаяния. – Придумайте что-нибудь! - Не могу, мой мальчик, - покачал головой Дамблдор. – Если Гарри здесь, значит, они уже совершили переход, это уже прошлое, - он тяжело вздохнул и мельком глянул на мадам Помфри, которая предельно осторожно устроила Гарри на воздушной подушке, неустанно продолжая подпитывать его своей уникальной силой. – Нам нужно перенести их всех в Больничное Крыло. Кроме Сириуса, разумеется… Снейп, в душе все же признававший правоту старика и незыблемость законов магии, скрепя сердце направил палочку на носилки и поднял их в воздух. Мрачной, почти траурной группой они двинулись к Хогвартсу. - Да, Северус, я так и не спросил, как ты обнаружил второго Гарри? – тихо обратился к нему Дамблдор, когда Снейп уже собирался отправиться в свой запасник за необходимыми зельями. - Он кричал. Громко, - сухо бросил Снейп, не поворачивая головы, и тут же вылетел из Больничного Крыла – и мантия развевалась за его спиной наподобие бутафорского вампирского плаща. Дамблдор тяжело вздохнул и с сожалением посмотрел в сторону только что созданной отдельной палаты: Поппи ни на шаг не отлучалась от Гарри. Руки его почти в порядке, а вот что делать с невероятным, немыслимым истощением… Мальчик в лучшем случае останется сквибом. В худшем же – медленно угаснет к утру.

***

- Что нам нужно, - медленно проговорил Дамблдор и перевел голубые глаза с Гарри на Гермиону, - так это время. - Но… - начала Гермиона. И вдруг ее глаза округлились. - О! - Вот что, слушайте внимательно, - Дамблдор говорил очень медленно и очень отчетливо. - Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на седьмом этаже. Тринадцатое окно справа в Западной Башне. Если всё пройдет удачно, вам сегодня удастся спасти несколько невинных жизней. Но запомните, оба. Вас не должны видеть. Мисс Грейнджер, вам известен закон, вы знаете, что поставлено на карту… Вас - не - должны - видеть. Гарри совершенно не понимал, что происходит. Дамблдор развернулся на каблуках. Дойдя до двери, он оглянулся. - Я собираюсь запереть дверь. Сейчас, - он глянул на часы, - без пяти минут полночь. Мисс Грейнджер, достаточно трех оборотов. Удачи. Дамблдор с тяжелым сердцем наблюдал, как Гермиона накинула на шеи свою и Гарри цепочку Хроноворота и резко крутанула его три раза. Воздух заискрился, пошел рябью – и они исчезли. - Профессор Дамблдор!!! – тут же раздался сзади громкий панический шепот. Вторая Гермиона тенью выскользнула из-за поворота и бросилась к директору. – Гарри, я потеряла его, профессор! Он здесь, он пришел?! - Гарри здесь, мисс Грейнджер, - мягко ответил ей Дамблдор. Её мысли мелькали со страшной скоростью, но Дамблдор понял, что, так и не дождавшись Гарри и не сумев отыскать его, Гермиона выбралась из хижины и на Клювокрыле полетела к Западной Башне. Храбрая девочка, очень храбрая. Сириус спасен, все спасены… Кроме самого Гарри. - Где он, профессор? – все тем же громким шепотом спросила Гермиона. Глаза ее лихорадочно блестели, и она была преисполнена решимости высказать другу всё, что думает о его безответственном поведении. - Ложитесь, мисс Грейнджер, - тихо сказал Дамблдор. - Но Гарри… он… - Ложитесь спать, мисс Грейнджер, - настойчиво повторил Дамблдор, пронзая ее властным взглядом. Глаза Гермионы остекленели, утратили всякое разумное выражение. - Да, профессор, - монотонно пробубнила она и двинулась вперед, будто сомнамбула. Дамблдор вздохнул еще тяжелее и на мгновение устало прикрыл веки. Это была длинная ночь… А Гарри до сих пор так и не пришел в себя. Дамблдор мотнул головой и быстрым шагом, совсем не свойственным таким почтенным старцам, направился к своему кабинету. Произошедшее было несчастным случаем, Люпина ни в коем случае не должны судить. Оставалось надеяться, что Гарри поймет этот поступок и простит за него. Он ведь всегда был очень добрым, очень доверчивым ребенком.

***

Мадам Помфри не отходила от постели Гарри ни на секунду. В четвертом часу утра к ней присоединился Снейп, и они вдвоем бдели над недвижным телом мальчика. Он был по-прежнему невероятно бледен, словно из него вытекла вся кровь – без остатка, лоб горел, точно раскаленное железо, а забинтованные руки, наоборот, были холодными, как лед. В этом измученном теле боролись между собою слюна оборотня и кровь вампира – два хищника, естественных врага. И неизвестно было, кто же победит в итоге. Ясно было лишь одно: если даже Гарри Поттер выживет, ему уже никогда не быть волшебником. Магия будто вытекла из его тела вместе с кровью, а те крохи, что остались, сгорели в огне лихорадки. К четырем утра состояние Гарри стало резко ухудшаться: до пылающего жаром лба вообще невозможно было дотронуться, зато от шеи и ниже все тело похолодело и даже посинело – будто у покойника. Дыхание снова стало рваным, с хрипами, а сердце забилось в бешеном ритме, да так громко, будто и не сердце было в груди, а маленький барабан! - Кризис… - шептала мадам Помфри, едва успевая менять компрессы на травах. От влажной ткани чуть ли не валил пар, стоило положить ее на лоб Гарри. – Пик противостояния… Если он сейчас выкарабкается, то будет жить… Снейп аккуратно вливал в горло бессознательного мальчишки жаропонижающее, кляня невыносимо высокую температуру тела оборотней. Странно, такое чувство, будто голова Поттера подошла к последней черте перед трансформацией, а тело, наоборот, пытается превратиться в вампира. - Северус, держи его! – вдруг испуганно закричала мадам Помфри. Снейп взмахом палочки едва успел приковать мальчишку к кровати специальными ремнями, как тот выгнулся дугой и забился в судорогах. Что-то громко хрустнуло, и изо рта хлынула кровь, заливая белоснежные простыни. Пальцы судорожно вцепились в перину, невесть откуда взявшиеся длиннющие когти распороли ее, и мягкий пух мгновенно разлетелся во все стороны. Снейп попытался было приблизиться к Гарри, но его тут же с силой отшвырнуло назад, и он неслабо приложился затылком о стену. Мадам Помфри с ужасом взирала на бьющегося в агонии мальчика, но тоже не могла подступиться к нему. Глаза Гарри широко распахнулись, засияли мертвенно-зеленым светом, из его приоткрытого рта исторглось какое-то свистящее рычание, от которого и у Снейпа, и у Помфри волосы встали дыбом. Резко, будто от пинка, с грохотом распахнулись двери, но Дамблдор не смог сделать и шагу, стоило ему ступить в палату. Магия Гарри, которой больше просто не могло быть в его теле, со звоном выбила стекла из окон, в пыль развеяла все бутылочки и колбочки; Хогвартс, выстоявший не одну осаду, содрогнулся от самых подземелий и до последнего камешка на верхушке Астрономической Башни. Вдруг тело Гарри обмякло и безвольно рухнуло обратно на больничную койку. От страшных, острых, точно лезвия, когтей не осталось и следа, глаза закрылись. Мадам Помфри тут же ощупала его всего и перевела дух: жар спал так же резко, как и поднялся, а температура тела пришла в норму. Пара порций костероста – и мальчик будет как новенький. Вот только диагностирующее заклинание показало, что Гарри Поттер окончательно и безвозвратно стал сквибом: его магическое ядро разрушилось, и восстановить его не было никакой возможности. - Зато он выживет, - вслух пробормотала мадам Помфри, стараясь убедить себя в том, что жизнь все-таки ценнее магического дара. Незаметно подошедший Снейп резко поинтересовался: - Он стал оборотнем или… вампиром? Поппи покачала головой: - Нет, он остался человеком. Видимо, яд оборотня и кровь вампира каким-то образом нейтрализовали действие друг друга. – Она нахмурилась: - Признаться, я впервые сталкиваюсь с подобным. Обычно, если человек остается в живых благодаря вмешательству волшебного существа, он и сам становится одним из них – таков закон магии. Однако мистер Поттер снова опровергает все законы… - Ничего удивительного, - недружелюбно буркнул Снейп, - это же Поттер! Дамблдор взглянул на него, и впервые за этот вечер глаза его привычно весело блеснули. - Гарри выжил, и это главное, - мягко произнес он. – Для него, конечно, будет страшным ударом узнать, что магия более недоступна ему… но он справится и с этим, я уверен. Снейп проглотил готовую сорваться с языка колкость. - Думаю, мы сможем аттестовать его по текущим результатам, без обычных экзаменов, - продолжал Дамблдор, словно бы размышляя вслух. – А за лето Гарри сможет свыкнуться со своим положением. - Вы собираетесь оставить его у магглов? – сухо поинтересовался Снейп, снова окидывая Поттера цепким взглядом. Мадам Помфри обрабатывала его раны очередным составом. Хорошо даже, что он без сознания – иначе крику было бы… - Только на лето, - ответил Дамблдор. В глазах его больше не было и намека на мерцание, а в голосе зазвучали те самые нотки, от которых шла мелкая неприятная дрожь по позвоночнику. Дамблдор сделал Снейпу знак следовать за собой, и они покинули палату, прошли через тихое Больничное Крыло: спящие очарованным сном Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли не проснулись бы, даже начни у них над головами реветь драконы. - Сегодня Сивилла произнесла еще одно Пророчество, - негромко сказал Дамблдор. – Волдеморт скоро вернется, еще более могущественный и ужасный, чем прежде. Только многолетний опыт обучения бездарей вроде Лонгботтома позволил Снейпу сохранить невозмутимый вид и не сбиться с шага. Хотя на самом деле эта новость, выданная таким спокойным тоном, потрясла его до глубины души. Снейп, конечно же, знал, что рано или поздно Темный Лорд вернется, но одно дело абстрактное знание и совсем другое – едва ли не точная дата. - Это… истинное Пророчество? – счел нужным уточнить Снейп, до последнего цепляясь за надежду больше никогда не встречаться с Тем-Чье-Имя-Нельзя-Называть. - К сожалению, да, - кивнул Дамблдор. Они остановились у подножия лестницы. Сверху уже доносился шум: переполошенные таким магическим всплеском преподаватели, студенты и даже привидения разыскивали директора. - Альбус!!! – встрепанная МакГонагалл стрелой вылетела в коридор; она, видимо, едва успела накинуть строгую темно-зеленую мантию прямо на ночную рубашку. – Что происходит?! - Все в порядке, Минерва, - успокаивающе поднял руку Дамблдор, чуть улыбаясь. – Хогвартс, кажется, решил «почистить перышки». Такое бывает, не волнуйтесь. Все в порядке! - громко повторил он для выскочивших на лестницы старост и преподавателей. – Возвращайтесь к себе и успокойте учеников. Никто ни на кого не нападал, война не начиналась – иначе мы бы уже знали об этом. Кто-то нервно рассмеялся, но волшебники все же начали послушно расходиться. - Минерва, Северус, я жду вас обоих в своем кабинете через час, - Дамблдор повернулся к ним, и МакГонагалл испуганно прикрыла рот рукой: такой усталый, но в то же время решительный вид был у директора. Снейп коротко кивнул и быстрым шагом направился в сторону подземелий: его студенты не успокоятся, пока не услышат из его уст, что все хорошо, даже если Дамблдор скажет им это тысячу раз. Когда же по истечении часа он поднялся в кабинет Дамблдора, то ни капельки не удивился, увидев выплывающих прямо сквозь стены факультетских привидений. Конечно же, Поттер теперь будет под неусыпным надзором со стороны и живых, и не очень обитателей Хогвартса. Впрочем, Снейп всецело поддерживал это решение Дамблдора: за мальчишкой и так глаз да глаз нужен, а уж в свете сегодняшних событий… Чем больше этих глаз будет, тем лучше и безопасней – для всех. - Чаю? – дежурно предложил Дамблдор. Снейп отказался, а сам директор отхлебнул из большой чашки – и это был явно не чай. Тихо отворилась дверь, и вошла МакГонагалл – снова привычно собранная, со строгим пучком на затылке. Палочку она держала в руках, словно была готова в любой момент отразить нападение. - Присядьте, - устало попросил Дамблдор. Его лицо тоже осунулось, под глазами залегли тени, и выглядел он в этот момент на все те полтора столетия, что прожил, если даже не старее. МакГонагалл опустилась в кресло, но вид у нее при этом был настолько грозный, что Снейп сразу же понял: об отсутствии Поттера и его друзей она уже знает и, конечно же, предполагает худшее. А может, даже знает и о причине их отсутствия. - Мисс Грейнджер и мистер Уизли в Больничном Крыле, - начал Дамблдор, одарив МакГонагалл предупреждающим взглядом. Она молчала, хотя готова была рвать и метать. – Их состояние не вызывает опасений, Поппи уже сегодня отпустит их. Однако Гарри… Он по-прежнему не приходит в себя, хотя его жизни уже ничего не угрожает. Поппи считает, что из-за потери магии он будет восстанавливаться гораздо дольше, чем обычно. МакГонагалл сокрушенно прикрыла глаза. - Значит, он действительно стал сквибом, - убито прошептала она. - Зато он жив! - огрызнулся Снейп. Он не мог отделаться от ощущения, что это он виноват в том, что Поттер стал… тем, кем стал. - Для него это все равно что умереть, - слабо возразила МакГонагалл. – Он… он жил волшебством. - Минерва, сейчас речь не об этом, - прервал ее Дамблдор, аккуратно ставя чашку на блюдце. – Я хочу, чтобы ты как его декан оформила для него аттестацию по текущим результатам: очевидно, что Гарри не сможет сдавать годовые экзамены. И нужно подобрать ему комнату на следующий год. МакГонагалл вскинула на Дамблдора изумленный взгляд. - Он… вернется в Хогвартс?! – воскликнула она с удивлением. - Непременно, - кивнул Дамблдор, по-деловому переплетая пальцы. - Это безумие, Альбус! – решительно ответила МакГонагалл и даже выпрямилась в кресле еще больше. – Гарри и так постоянно у всех на виду, постоянно его обсуждают… Когда станет известно, что он стал сквибом, ему прохода не дадут! Особенно слизеринцы со своими вечными насмешками! – МакГонагалл вперила в Снейпа обвиняющий взгляд, но тут же снова посмотрела на Дамблдора. – Дети жестоки, они не упустят возможности унизить Гарри, указать ему на… на… - На его ущербность, - ядовито подсказал Снейп. - Это. Не. Ущербность, - отчеканила МакГонагалл. Они со Снейпом со злостью уставились друг на друга. - Гарри вернется в школу, и это не обсуждается, - безапелляционно сказал Дамблдор. – Он может получить чисто академическое образование, но он должен быть в Хогвартсе. - Мерлин мой, но почему? – почти с негодованием воскликнула МакГонагалл и едва руками не всплеснула. – Почему ты так хочешь напоминать мальчику о том, что он потерял?! Дамблдор чуть склонил голову и ответил ей укоризненным взглядом исподлобья. - Я ни в коем случае не хочу ущемлять чувства Гарри, и уж ты, Минерва, должна знать об этом лучше прочих, - произнес он с такой интонацией, что все возражения замерли у МакГонагалл на губах. – Напротив, я хочу, чтобы он не ощущал себя использованным и брошенным – ты же знаешь, как остро дети воспринимают всё в таком возрасте. «А еще именно Поттер упомянут в том самом Пророчестве, и отпускать его далеко ни в коем случае нельзя», - закончил Снейп про себя мысль директора. Дамблдор бросил на него чересчур уж проницательный взгляд, и у Снейпа снова возникло чувство, будто все его окклюменционные щиты для Дамблдора совершеннейший пустяк. - Тем более в следующем году будет проводиться Турнир Трех Волшебников, и Гарри сможет найти новых друзей, - продолжил директор как ни в чем не бывало. - Чем же старые плохи? – едко поинтересовался Снейп. - Я не сомневаюсь в искренней привязанности мисс Грейнджер и мистера Уизли к Гарри, - ответил Дамблдор, тщательно подбирая слова, - однако подчас люди видят в поступках других скрытые, ложные мотивы… Возможно, Гарри решит, что с ним общаются из жалости… - В духе Поттера, - пробормотал Снейп. - Гарри никогда так не подумает о своих друзьях! – одновременно с ним воскликнула МакГонагалл. Она тут же вперила в Снейпа укоризненный взгляд. – Гарри настоящий гриффиндорец, как и его родители! - Для настоящего гриффиндорца временами у него чересчур слизеринские поступки, - ухмыльнулся Снейп, припомнив гнев Люциуса за того заморыша домовика. - Минерва, Северус, прекратите, - устало попросил Дамблдор. – Гарри теперь будет освобожден от всех практических занятий, кроме зельеделия. Если к следующей Луне его… состояние не изменится, то он сможет вернуться домой еще до начала экзаменов. Надеюсь, вы поможете ему, - Дамблдор вопросительно посмотрел на Снейпа, на что тот презрительно хмыкнул: - Мадам Помфри ясно выразилась: Поттер не вампир, а значит, я не несу за него никакой ответственности! - Тем не менее, Северус… - надавил Дамблдор, многозначительно приподняв густые седые брови. - Хорошо, я присмотрю за ним, - с видимым неудовольствием уступил Снейп. – Но не ожидайте, что я теперь буду носиться с ним, как курица с яйцом! МакГонагалл возмущенно и совершенно по-кошачьи фыркнула, а Дамблдор не смог сдержать улыбку: - Разумеется, Северус. Снейп немного помедлил, а потом все же задал волновавший его вопрос: - Кто займет место оборотня на оставшиеся два месяца? Выражение глаз Дамблдора тут же утратило веселость, и он серьезно ответил: - Ремус закончит преподавание и примет экзамены. Замену ему я подыщу только к следующему году. У Снейпа на мгновение пропал дар речи. - Только к следующему году?! – переспросил он, не веря своим ушам. – После того, как этот оборотень едва не убил Поттера?! - Это был несчастный случай! – твердо возразил Дамблдор. – И ты поклянешься мне, Северус, что никто и никогда не узнает от тебя, что же на самом деле произошло этой ночью! - Да вы с ума сошли! – яростно зашипел Снейп, подаваясь вперед. Он вцепился в подлокотники кресла настолько сильно, что аж пальцы побелели, а расставленные по всему кабинету мелкие металлические приборчики жалобно зазвенели. – Люпина необходимо изолировать, он опасен! Ему самое место в Азкабане – в соседней камере с Блэком!!! - Сириус невиновен! – громко, но спокойно сказал Дамблдор. – Я просмотрел воспоминания мисс Грейнджер: они действительно видели живого Питера Петтигрю. - Мерлин великий!.. - ахнула МакГонагалл. Снейп продолжал буравить Дамблдора бешеным взглядом, стиснув зубы едва ли не до скрежета. - Они оба убийцы, как вы не понимаете?! – свистящим шепотом, чтобы не сорваться на крик, просипел Снейп. - Гарри рисковал собой, чтобы спасти Сириуса от Поцелуя, - так же тихо, но от этого не менее внушительно произнес Дамблдор. – Ответь мне, Северус, ты сможешь сказать мальчику, что он потерял магию, но его крестного – невиновного! – все-таки казнили? Снейп несколько секунд гневно молчал, но потом откинулся на спинку кресла, признавая свое поражение. - Воля ваша, директор, - выплюнул он, всем своим видом выражая несогласие с таким решением. Дамблдор глянул на него с вполне понятным раздражением, а потом перевел взгляд на МакГонагалл. - Надеюсь, никто не в курсе, что Гарри и его друзья отсутствовали в своих спальнях этой ночью? – спросил он. МакГонагалл неодобрительно поджала губы, но все же кивнула. - Хорошо, - подытожил Дамблдор. У него начиналась самая настоящая мигрень. – Когда Гарри придет в себя, Поппи сообщит нам об этом. Снейп и МакГонагалл поняли намек и встали. Оба они были явно не в восторге от происходящего. Только Снейпа злило, что Люпин и Блэк так и не понесут заслуженного давным-давно наказания, а МакГонагалл возмущало, что Гарри Поттера, ставшего сквибом, все-таки желают видеть в Хогвартсе. Дамблдор потянулся к фениксу. Но Фоукс, сидящий на своей жердочке, уклонился от его руки и демонстративно перелетел повыше, где его было не достать. - Это во благо, - прошептал Дамблдор, укоризненно глядя на феникса. – Гарри должен быть в Хогвартсе, даже если это причинит ему боль… Фоукс несогласно курлыкнул и вовсе вылетел в приоткрытое окно. Дамблдор сокрушенно покачал головой. Он бросил в камин горсть дымолетного порошка и шагнул в зеленое пламя. Больничное Крыло по-прежнему оставалось самым тихим местом во всем Хогвартсе. Поппи на мгновение подняла голову, но тут же вернула все свое внимание лежащему на койке Рону Уизли. Чары развеялись, и его сон стал обычным, так же, как и у Гермионы Грейнджер. Дамблдор неслышно прошел в другую палату и аккуратно притворил за собой дверь. Гарри был по-прежнему чрезвычайно бледен, но хотя бы больше не напоминал цветом лица покойника. Его руки безвольно лежали вдоль тела и казались очень-очень тонкими, будто тростиночки. Однако Дамблдора передернуло, когда он вспомнил, как эти самые руки – с острейшими когтями – в клочья разорвали перину, специально зачарованную от буйных пациентов. - Гарри, - тихо позвал Дамблдор. Но мальчик не пошевелился, не вздрогнул. Дамблдор подошел к нему ближе, держа палочку наготове, и осторожно коснулся лба: температура была по-прежнему в норме. - Обливиэйт…

***

Сознание возвращалось урывками. Гарри будто плыл в толще воды, временами поднимаясь к свету, а потом снова погружаясь в непроглядно-темную глубину. Наконец в какой-то момент он судорожно вздохнул полной грудью и тут же закашлялся. - Очнулся! – раздался над головой возглас, полный несказанного облегчения. Гарри приоткрыл глаза, но тут же снова крепко зажмурился: дневной свет почему-то показался ему слишком ярким, слишком резким. Мадам Помфри тут же опустила все шторы, и палата погрузилась в зыбкий полумрак. - Сп… спасибо, - прохрипел Гарри. Перед глазами все плыло, и он привычно нашарил очки на тумбочке справа. Тумбочка, кстати, опять была завалена сладостями – как это всегда случалось в конце года. - Как ты себя чувствуешь, дорогой? – спросила его мадам Помфри, одновременно с этим накладывая очередное заклинание и подавая ему воды. - Н-нормально, - ответил Гарри, осушив стакан. – А… - Тише-тише, береги силы, тебе нельзя перенапрягаться, - взволнованно засуетилась мадам Помфри. – Я уже позвала директора, он все тебе объяснит… Только не волнуйся… Гарри от этого, наоборот, почти подпрыгнул и тут же схватился рукой за грудь: внутрь будто битого стекла напихали. - Сириус… - Ложись же, кому я говорю! – уже привычно строго прикрикнула на него мадам Помфри, и Гарри это странным образом успокоило: если с ним не обращаются, как с фарфоровым, значит, все не настолько уж плохо. Тут дверь распахнулась, и в палату вошел Дамблдор. На этот раз он был одет в темно-лиловую мантию, расшитую золотыми и серебряными звездами, и как никогда походил на доброго волшебника из сказки. Глаза его за стеклами очков-полумесяцев ярко блестели, и Гарри помимо воли улыбнулся ему. - Рад видеть тебя в добром здравии, мой мальчик, - ласково произнес Дамблдор и без разрешения присел на кровать Гарри. – Прежде всего хочу тебя успокоить: Сириус в безопасном месте, мисс Грейнджер успела вовремя. Однако должен признать, - голос Дамблдора приобрел налет таинственности и затаенной гордости, - что если бы не ты, много невинных жизней было бы погублено в тот вечер. Я говорю о твоем Заступнике, Гарри, - кивнул Дамблдор. – Ты спас несколько человек от участи гораздо более ужасной, чем даже смерть. - Я… я сначала думал, что это был папа, - смущенно признался Гарри, опуская голову и комкая тонкое одеяло. - Уверен, твои родители безмерно гордились бы тобой, - ободряюще улыбнулся Дамблдор и накрыл ладонь Гарри своей. – Ты настолько же храбр и самоотвержен, как и они. И ты должен знать, Гарри, что мы все – и я, и профессор МакГонагалл, и даже профессор Снейп – хоть он в этом никогда и не признается, - гордимся тобой. Мадам Помфри подошла к Гарри с другой стороны и подала ему очередной стакан – на этот раз с зельем. - Это всего лишь укрепляющая настойка, дорогой, - успокоила она Гарри, который подозрительно принюхался к омерзительной на вид бурой жидкости. – Профессор Снейп приготовил ее специально для тебя. - А это точно не яд? – жалобно вскинул на нее глаза Гарри. Мадам Помфри покачала головой, улыбаясь. Она с удивлением отметила, что взгляд Гарри как-то неуловимо изменился, будто стал старше. А сами глаза стали ярче, зеленее, будто кто-то взял, да и подкрасил их украдкой изумрудной краской. Гарри покорно выпил настойку, которая на вкус оказалась вовсе не такой гадостью, как он ожидал. - Вот видишь, ничего страшного не произошло, - лукаво сощурился Дамблдор, стараясь поймать взгляд Гарри. – Профессор Снейп и Поппи выхаживали тебя целую неделю. Гарри поперхнулся. - Неделю?! – воскликнул он с ужасом. - Сегодня уже восьмое мая, - подтвердил Дамблдор и даже сотворил прямо из воздуха веселенький желтый календарь, чтобы Гарри убедился в этом своими глазами. - Ого… - только и мог растерянно ответить Гарри. - Магическое истощение это не шутки, - посерьезнел Дамблдор. Гарри от его изменившегося тона даже чуть сжался, ожидая неприятностей. – Твое волшебное ядро, Гарри… Оно полностью разрушилось, когда ты призвал такого мощного Заступника. - И… и что? – напряженно спросил Гарри, нервно сглотнув. - Волшебники черпают силы из своего внутреннего ядра… - издалека начал Дамблдор, однако Гарри сразу же все понял. - Я… я больше не могу колдовать? – неверяще прошептал он. - Боюсь, что так, мой мальчик, - с сожалением подтвердил Дамблдор. - Нет, вы наверняка ошибаетесь! - истерически рассмеялся Гарри. – Я не могу перестать быть волшебником, Хагрид говорил мне, что это невозможно! Я… я не могу стать магглом! - Сквибом, - поправил его Дамблдор, но Гарри, кажется, вовсе не слышал его. - Я не мог потерять свою магию!!! – закричал Гарри, но тут же закашлялся. – Палочка… Где моя палочка?! Верните мою палочку! – неожиданно требовательно и властно велел он. - Гарри, это бесполезно… - Верните. Мне. Мою. Палочку, - едва ли не по слогам повторил Гарри. – Она моя, даже если я… если я… - Хорошо, - сдался Дамблдор и вытащил из складок своей красивой лиловой мантии палочку. Гарри тут же схватил ее, но не смог сдержать разочарованного стона: палочка никак не отреагировала на его прикосновение. Но у Гарри все равно было такое чувство, будто где-то внутри него все еще теплится огонек волшебства, просто он никак не может достучаться до него. Дамблдор выглядел едва ли не более разочарованным, чем сам Гарри. Палочка в руках мальчика оставалась простой деревяшкой. - И что, нет никакой возможности вернуть всё, как было? – глухо спросил Гарри, не выпуская палочку из рук. - Никакой. - И я… я теперь буду снова жить с магглами? – совсем тихо спросил Гарри, опустив голову. - Думаю, с этим я смогу что-нибудь сделать, - утешительно положил ему руку на плечо Дамблдор. – Возможно, ты сможешь вернуться в Хогвартс и получить образование – теоретическое. А зельями, уверен, ты сможешь продолжить заниматься и на практике. - Лучше бы ЗОТИ, а не Зелья, - пробормотал Гарри. Он вскинул на Дамблдора отчаянный взгляд. – А Сириус и профессор Люпин… - Они знают о том, что случилось. Сириус, к сожалению, не мог оставаться в Хогвартсе – здесь уже побывали представители Министерства, а профессор Люпин… он вынужден оставить преподавание. Сведения о том, что он оборотень, просочились в общественность, и родители студентов требуют его отстранения. - Но он был лучшим преподавателем из всех! – пылко бросился на защиту Люпина Гарри. – Он… он только однажды не выпил зелье… но ведь все равно ничего страшного не случилось! Дамблдор виновато отвел взгляд. - Боюсь, что не все разделяют твое доверительное отношение к волшебным существам, Гарри, - мягко сказал он. – Вампиры, оборотни, вейлы – все они в глазах обывателей являются кровожадными монстрами, а Министерство всячески поддерживает такие настроения. Давно канули в небытие времена, когда иметь в родословной магическое существо считалось почетным. Теперь же все скрывают такое родство, даже отдаленное, иначе можно навлечь на себя пристальное внимание Отдела по контролю за волшебными расами. - Жаль, - скуксился Гарри. Он словно цеплялся за каждую мысль, лишь бы не думать о том, что больше не является волшебником. - Все будет хорошо, - ободряюще улыбнулся Дамблдор напоследок. Гарри же еще долго лежал, силясь припомнить, что случилось после того, как он вызвал Заступника. Он точно помнил, что это был Сохатый – такой большой, сияющий и невыразимо прекрасный… А вот дальше все было подернуто какой-то мутной белесой пеленой: никаких конкретных образов, лишь неясные силуэты да смутно знакомый отчаянный шепот: «Дыши же… Живи…» Гарри так и не смог определить, кто же это так настойчиво звал его, заставлял чувствовать себя нужным. Возможно, это был Сириус? Но у него совсем другой голос – сиплый и простуженный, сорванный от криков. Это точно не был профессор Люпин: он в это время носился где-то в лесу… кажется. На какое-то короткое мгновение в голову Гарри закралась дикая мысль, что это Снейп звал его, но Гарри тут же отбросил ее как совершенно бредовую. В духе Снейпа скорее было добить его, чтоб не мучился – и даже это было бы для злобного профессора Зельеделия верхом гуманности и доброты. [1] Robustus – латинское «сильный, мощный, могучий»