Алая Луна

      Реальность медленно возвращалась и пока казалась крохотными осколками привычной действительности. Тело болело, при том не какая-то отдельная часть, а, кажись, каждая клеточка ныла. Правда, особо ярко выделялись ощущения в запястьях и щиколотках, а также, ушибленный ранее подбородок. Открывать глаза было почти бессмысленно, вокруг оказалось слишком темно, едва различимые пятнышки света не позволяли даже осмотреться толком. Попытки приподняться или пошевелиться вызвали новый приступ боли с головокружением и понимание, что я связан, при том даже чересчур крепко.       – Ой, ла-ла, мальчик то проснулся…       Голос говорившего больно резанул по ушам, заставив дрогнуть и втягивать голову в плечи. В следующий миг мне пришлось зажмуриться от слишком яркого света, вспыхнувшего, казалось, сразу везде. Он был столь ослепительным, что глаза начали слезиться. Чтобы привыкнуть к такому освещению, пришлось выждать пару минут. Наконец-то смог осмотреться. Валяюсь на каком-то каменном полу, что при таком освещении напоминает белый мрамор. Плита, на которой я возлежу полубоком, надежно связанный чуть сияющими веревками, окружена металлическими прутьями. Меня попросту посадили в клетку. Справа от меня за пределами решетки стоял тот самый тип с черными глазами, который явно не был человеком. Он ухмылялся, сложив руки на груди. Что за эмоции выказывали его необычайные очи я бы и гадать не стал, ибо с их-то цветом такое понять невозможно.       – Кто ты?..       Не узнаю собственный голос - он сиплый, словно у меня распухшее горло, и в глотке совсем пересохло.       – Какие мы некультурные, ну надо же. Тебя не учили, что к незнакомым особям, что явно старше тебя, следует обращаться на «Вы»? Нет? Какой плохой мальчик. Может тебя наказать? А что, идея просто прекрасная…       Мне даже не дали ответить. Путы, связывавшие меня, сверкнули, и я невольно выгнулся с громким вскриком, когда тело поразил удар, похожий на сильный электрический разряд.       – Вот так. Теперь не забывай взвешивать каждое своё слово, прежде чем говорить со мной, Велотова игрушка… – от подобных слов воротило. – И да, знаешь, что самое замечательное? Ты не можешь ни сознание потерять, ни умереть. А боль будет. Снова и снова. Это же отлично, правда?       Отворачиваюсь, мысленно продолжая звать Дая. Мне страшно до тошноты и больно. А еще очень холодно.       – Ох, ты внезапно забыл, как издавать звуки при помощи голосовых связок и гортани? Так я напомню…       Вновь не успеваю что-либо сказать, когда по телу проходится очередной удар, который, по-моему, еще сильнее, чем предыдущий. Выгибаюсь, извиваясь на полу, но понимаю, что мне отсюда не сбежать. Неужели это кто-то, кто сильнее Дая, и он меня не спасет? Почему все так вышло? Все же было так замечательно! Вот что за гадство?!       Сейчас мне как маленькому мальчишке захотелось плакать. Свернуться клубочком под каким-то старым, пахнущим пылью ватным одеялом, и разрыдаться.       – Вот так… а теперь повторю вопрос. Отлично же вот так чувствовать боль, не теряя сознание, и не умирая, правда?       Подрагивая и тяжело дыша, киваю, даже нахожу силы открыть рот. Говорят, с психами следует соглашаться, глядишь, и с этим прокатит.       – Да…       Услышав это, он расхохотался, даже похлопал в ладоши. После резко затих и пригрозил мне пальцем.       – А ты в курсе, что врать не хорошо?       Черноглазый это говорил почти елейным голосом, и очередной удар скрутил меня. В тот момент мне было плевать на какую-то там гордость и прочий бред, ибо я уже не только орал от боли, но и начал всхлипывать, сжимаясь, когда ощущения от его «наказаний» чутка утихли.       Этот ненормальный опять смеялся и вновь начал задавать вопрос, когда совсем рядом с моей клеткой пол вспыхнул алым.       – Какая прелесть, а вот и Велотушка. Я знал, что он быстро прибежит, когда ощутит твою боль.       С надеждой смотрю на сияющее место. И правда, словно на тайной платформе из пола медленно поднимался Дай. Его глаза горели, таким злым я его давненько не видел, если вообще видел. Вот только, стоило ему окончательно появиться, как я содрогнулся. Руки, ноги и шею моего демона в тот же момент опутали сияющие цепи.       – Ты попался, Велот!       Возопил псих. У него, похоже, была истерика от счастья, а я был на грани истерики от страха.       – Игорь!.. Шермид, тварь… отпусти его сейчас же, иначе обещаю, тебе не сдобровать!       – Ну-ну, и что ты мне сделаешь? Будешь орать, чтоб я оглох? Ты еще не понял, какой ты тупой? Я давно слежу за вашей сладкой парочкой. Наблюдал, выжидал и готовился. Едва не потерял руки, выкладывая везде камни света. Знаешь, ведь нам, демонам, больно их касаться, почти губительно. Но они не дают переместиться в место, где присутствуют эти камушки. Потом я решил, что скорее помру, чем смогу все здесь скрыть от твоего перехода, но мне пришла идея, что камни света можно превратить в крошку света. Я раздробил несколько десятков камней и бережно разложил пыль тут. Проверил, а она действительно столь же болезненна, как и целый камень. И я оставил только одно место для тебя. Одну лазейку, через которую ко мне заглянет такой великий гость. Правда, над лазейкой поработал черный проповедник. Ты же чувствуешь это, правда? Мы, демоны, не можем сопротивляться достойным печатям проповедников, даже если сам проповедник уже чернее жителя преисподней.       Все эти слова вызывали во мне тошнотворный ужас. Тем более, я видел, что Дай пытается вырваться из этого круга, что сияет багровым, но не может. Цепи сжимают его еще сильнее, оставляя на коже порезы и раны.       – Ты думаешь, эти печати так уж и смогут меня остановить? Ты же прекрасно знаешь, что я смогу их разрушить. Это будет нелегко, признаю, ты отлично подготовился… но я смогу.       – Не сможешь, – псих вновь расхохотался, приближаясь к моей клетке и касаясь прутьев, он даже не глянул в мою сторону, но моё тело вновь скрутило от боли. – Видишь ли, я не собираюсь давать тебе время собраться с силами и сосредоточиться на разрушении цепей… более того, я запакую тебя еще надежнее. Трэльгар, приди ко мне!       Пока Дай выкрикивал мое имя и трепыхался, вынуждая затянуться цепи еще сильнее, из противоположной стены вышел еще один человек. Хотя, человек ли? На неизвестном была одежда, похожая на рясу древних монахов, даже крест на шее присутствовал. В руках имелся огромный фолиант. Он не смотрел ни на меня, ни на кого вокруг, только на моего демона. Остановившись в десятке шагов от сдерживавшей его печати, тот распахнул свой гримуар. Так как моя клетка была на некоем возвышении, я смог немного увидеть край страницы и разные магические символы, посему не было сомнений, что это именно книга заклинаний или каких-то обрядов. Трэльгар обладал низким голосом, такой обычно ценится в церковном хоре. Он начал что-то зачитывать почти нараспев, направив крест на Дая. Попытка вмешаться с моей стороны привела только к тому, что Шермид вновь пустил по телу волну боли, заставив изогнуться. Когда я пришел в себя, то увидел, что еще куча цепей охватила моего демона сзади и теперь тащила его к стене, оставляя на теле глубокие раны, разрывая его костюм и заставляя глухо рычать.       – Вот так. Закрепи его на той стене. После рассей камни света, не думаю, что они нам еще понадобятся, его слуга много слабее меня, уничтожить этого вороненка мне не составит труда. Так что, лучше уж я буду спокойно перемещаться по своей гостиной. Закончишь и можешь быть свободен. Один из моих слуг отдаст тебе оплату на выходе из Преисподней.       Я в отчаянье понимал, что не могу ничем помочь. Не могу ничего сделать. Любая попытка вмешаться заканчивалась тем, что меня шарахали электричеством, а с учетом того, что в подобный момент искры появлялись и на теле Дая, я понял - он по-прежнему разделяет со мной все по мистической связи, установленной между нами.       Тело моего демона и впрямь приковало к стене, он тихо рычал, пытаясь сжечь цепи черным пламенем, извивался и кричал проклятия в сторону главного психа. Читавший заклинания буркнул еще что-то. Пол подо мной рассыпался искорками, и вместо белого мрамора была просто серая плита, подобное произошло с камнями во всем помещении, и освещение стало намного слабее.       – Шермид… ты уже схватил меня. Радуйся. Я не буду сопротивляться, если уж тебе это доставит такое удовольствие. Но… отпусти Игоря. Он тут не причем.       Сиплый шепот Дая заставил меня дрогнуть. Но черноглазый покачал головой и вновь вынудил меня кричать и извиваться, как ужа на сковородке.       – А вот и нет. Вы с ним связаны. Кроме того, этот мальчишка для тебя так важен, так ценен… ты над ним трясешься, как над величайшим сокровищем своей жизни. Из-за него забросил и владенья в преисподней, и возможность подняться выше. Не отзываешься на требование сразиться в честном бою, только бы быть с ним как можно дольше. И мне интересно, что будет, если я оскверню твоего ангелочка…       – Ты не посмеешь! Не смей его касаться! Игорь только мой! Сделаешь с ним что-то, и поверь… когда я выберусь, ты будешь страдать так, что сам будешь молить о том, чтоб я таки отправил тебя в поток вечности!       Пререкания Дая закончились только тем, что псих вновь отправил в моё тело электрический разряд, много сильнее, чем раньше. Я уже был на той грани, когда смерть не казалась столь дурным исходом этого дела.       – Велот… не думаешь же ты, что твои угрозы на меня подействуют? Или ты еще веришь, что сможешь отсюда выбраться? Ты прекрасно знаешь, что не являешься всесильным. Я, может, раньше и был слабее тебя, но, пока ты крутился вокруг этого жалкого смертного, я собирал силу и знания. Я овладевал ими по крупицам, только чтобы отплатить тебе наконец-то за тот позор, коим ты меня запятнал полторы сотни лет назад.       – Ты сам себя запятнал этим позором. И я не угрожаю, я предупреждаю. Тебе же лучше, если ты отпустишь Игоря. Ты прекрасно знаешь законы преисподней. Он светлая душа. Ты не имеешь права влиять на его выбор. Даже я не имею, пусть и заключил с ним контракт. Осквернять такие души равносильно тому, что ты сам подпишешь себе смертный приговор. Уничтожение меня тебя не спасет. Тебе придется бежать из ада поджав хвост, только бы карающая рука мстителей до тебя не дотянулась.       – А мне плевать на смерть… – не могло не радовать то, что заговорившись, этот псих позабыл о том, что на любое пререкание Дая, взял привычку лупить меня током, – Мне плевать на все. Главное, заставить тебя ползать на карачках, вымаливая у меня прощение и признавая моё величие. Кстати, спасибо что напомнил…       Несколько прутьев моей клетки исчезли, и на каменную плиту поднялся этот псих. Удар ногой вышиб воздух из легких, а после досталось и спине с затылком от удара о решетку за спиной. Подойдя ближе, он медленно опустился, ухмыляясь, и потянулся рукой к моей груди.       – Не смей! Не смей касаться его души, Шермид! Не смей лапать его! Не смей!       Дай кричал так, что его голос сорвался на хрип. Поняв, что черноглазый задумал что-то очень дрянное, я попытался хоть как-то отползти в сторону, но меня схватили за одежду. Видеть, как чья-то рука входит в грудь, словно нож в масло, воистину жуткое зрелище, если учесть, что при этом нет и капли крови. Но все соображения ушли из головы, когда кисть руки полностью скрылась в груди. У меня перехватило дыхание от ледяного ужаса. В глазах потемнело. Кричать было невозможно, я просто словно внезапно умер от этого касания. Неизвестно откуда я понимал, что это даже хуже, чем если бы мне разорвали грудь и лапали живое сердце. Пусть Дай несколько раз упоминал, что касался моей души, но я никогда не ощущал такого ужаса и желания умереть от того, что он делал со мной. Даже после нашего первого раза. У меня тогда была паника и истерика, но не более того. Даже тогда мне не было так страшно, больно. Это не физическая боль, это намного хуже. Удары током, которые мне довелось сегодня испытать на себе, не идут ни в какое сравнение. Где-то совсем далеко был голос Дая, который что-то кричал, звон цепей, рык, грохот. Я почти не понимал, что происходит. А после все закончилось. Тяжело дыша, я скрючился на полу, прижимая связанные руки к груди, всхлипывая и постепенно приходя в себя.       – Игорь… Шермид, я убью тебя! Собственными руками в клочья разорву!       Мой демон взревел, словно обезумев. Его запястья, затянутые цепью, сейчас больше походили на кровавое месиво, но он продолжал дергаться, пытаясь выскользнуть из оков.       – Велот… я и не знал, что это так восхитительно… пусть совсем немного, но я успел ощутить вкус души этого смертного. Она такая сладкая, такая чистая… среди людей такую очень сложно отыскать. А уж заполучить еще сложнее, владельцы таких душ хрен когда обратятся к демону, слишком они чисты. Как же я тебе завидую. Ты столько раз лакомился этим деликатесом. Знаешь, я тут подумал, что поделиться таким не грех и с одним из лучших своих слуг. Заодно, окончательно испоганить твоё сокровище, почему бы и нет?       Меня вновь накрыло волной ужаса. Что этот псих еще задумал? Из какого-то дальнего закутка помещения, больше похожего на пещеру, вышел огромный мужчина. Хвост, почти как у крысы, вилял из стороны в сторону. Идеально лысую голову венчали огромные рога. Он приближался ко мне, нагло ухмыляясь и глядя на меня безумным взглядом красновато-зеленых глаз.       – Остановись, Шермид! Это уже слишком! Остановись, заклинаю тебя!       В выкриках Дая слишком ярко мелькнуло отчаянье. Его трясло, и казалось он вот-вот оторвет кисти рук, только бы вырваться из этой ловушки. Но его кроме меня явно никто не слышал.       Рогатый служка черноглазого вошел в мою клетку, хватая за веревку на руках и поднимая с такой легкостью, словно я новорожденный котёнок. При этом мне показалось, что сейчас мои запястья не выдержат и раскрошатся мелкими кусочками. Попытки дергаться и вырваться громила вообще не заметил, развернув к себе спиной, упирая мои руки к одной из перекладин. Когда огромная лапа легла на ягодицу, а вонючий, слишком длинный синий язык прошелся по уху и щеке, я понял - сейчас настало время жалеть, что я вообще родился.