Алая Луна

      Просыпаться было приятно и тепло. Под боком мирно посапывал Дай, приобнимая меня за плечи, ткнувшись носом куда-то в макушку. Было какое-то, ничем не объяснимое чувство защищенности. Правда, стоило немного извернуться, заглянув в лицо демона, как все хорошее настроение, словно ветром сдуло. Он хмурился и поджал губы, да и легкое касание к руке дало понять – его огонь еще не утихомирился. Кожа стала крайне горячей, по сравнению с теплом человека. Тихий рык вынудил дрогнуть, напрягаясь еще больше.       – Болит что-то?       Вопрос сам собой слетает с губ, еще и несколько громче, чем я рассчитывал спросонок. Тело соблазнителя на миг стало словно каменное, а после он медленно открыл глаза. Явно потребовалось несколько минут, прежде чем он понял, кто перед ним – даже не припомню чего-то подобного.       – Игорь… нет, все в порядке. Доброе утро.       Старается говорить помягче, выдав несколько натянутую улыбку, но веки то и дело пытаются опуститься, дабы скрыть из виду алые глаза.       – Прости, что разбудил. Могу я чем-то помочь? Если нет, то тебе, наверное, следует и дальше отдыхать.       – Ничего. Мне, приятно, просыпаясь, видеть тебя рядом, что бы ни случилось. Помогать ни чем не нужно, Игорь… но, если ты действительно не против, я еще немного отдохну.       Киваю, но продолжаю наблюдать за ним, отстранившись чуть дальше. Ворочается в попытках умоститься удобнее, хмурится и шумно выдыхает, силясь сдержать болезненный рык. На это попросту больно смотреть. Обычно улыбчивый, нахальный, беспардонный, пошлый, но, безусловно, сильный демон, сейчас выглядел как ободранный кот – слабым и совсем беспомощным.       – Дай… я так не могу. Почему ты вновь не возьмешь у меня энергию? Это ведь поможет тебе быстрее поправиться, правда? Тебе же больно и тяжело. А я не…       Не даёт договорить, коснувшись пальцами губ, вновь приоткрыв глаза.       – Я не хочу тебя использовать. Я могу терпеть эту боль. Помочь тебе испытать удовольствие я не в силах, а вытаскивать из тебя свет или силу жизни я не собираюсь по собственной воле, слышишь? Больше не хочу лишать тебя и минуты жизни.       Тяжко вздыхаю, спорить с ним бесполезно и я это вижу, но легче не становится. Не могу же я его заставить! Посему не остается ничего другого, кроме как продолжать валяться рядом, думая о том, как бы помочь этому упрямцу.       По прошествии часа в комнату коротко постучали. Дождавшись ответа, в дверном проёме появилась Алерисия со свитой из двух суккубих. В руках демонессы был бокал, словно вырезанный из цельного куска рубина, наполненный немного сияющей, голубоватой жидкостью. Через миг меня благополучно вытурили из собственной спальни, сказав, что им нужно подлечить моего соблазнителя. Конечно, захотелось устроить разнос, но идти против архивариуса я бы не решился, посему пришлось запихнуть это желание подальше и с недовольным ворчанием плестись на кухню. Все же, вслед мне посоветовали подкрепиться, пока есть возможность.       На кухне ждала довольно умилительная картина: Фан и Улька стояли почти в обнимку над разделочной доской. Слуга Дая явно вознамерился научить мою сестру кулинарным премудростям, а она и рада таким урокам. Ну, пусть он тоже демон, но похоже способен научить эту егозу чему-то полезному, ведь у меня она учиться как-то никогда не хотела. Завидев меня, парочка едва не оттяпала себе пальцы, пришлось тут же успокаивать, что я не стану на них набрасываться с приступом комплекса старшего брата. И по прошествии где-то получаса, нашими совместными усилиями, на столе появилось некое подобие пиршества. Правда, рыжик неоднократно замирал, встревожено глядя в потолок, явно переживая о хозяине, и я следовал его примеру. Сев за стол, мы жевали практически молча, разговор не вязался, даже когда Ульяна взялась разряжать обстановку отыскивая какие-то забавные темы для обсуждения. Не зная, чем себя занять, взялся играть на скрипке, но пальцы слушаться отказались, и мелодия получилась фальшивая, а дверь в мою комнату охранял какой-то хвостатый плейбой, видать из инкубов Али. Маясь бездельем почти весь день, я несколько раз звонил Акире, но мне ответила его мама, сказав, что он, вроде, вновь уехал в какой-то поход, а телефон с собой почему-то не взял. Пришедший с работы Мишка тоже был хмур, как туча. Попытка выяснить причину такого настроения не дала никакого результата, хотя и его ворчливый вопрос о самочувствии Дая, который что-то слишком легко, но прочно заселился в мою спальню, навел на определенные мысли, несколько смутившие.       К алоглазому меня пустили ближе к вечеру, сказав, что теперь он поправится несколько быстрее, и лечение со стороны ему уже, в принципе, не нужно.       Усевшись рядом с ним на кровати, смотрю в лицо. Благо, крыльев за спиной уже не видно, валяется закинув руки за голову. Пусть на его губах играет лишь тень былой, но улыбка.       – Ты явно лучше себя чувствуешь. Что это за лекарство такое?       Не задумываясь, задаю вопрос, укладываясь под бок. Недовольно морщится, отводя взгляд, но вздохнув, отвечает:       – Это была энергия жизни другого человека. Алерисия использовала кого-то из контрактеров своих слуг.       – Вот как… но, это же помогло, правда?       Стараюсь не обращать внимание на неприятное чувство, появившееся в груди от понимания, что он вынужден был поглотить часть чьей-то жизни из-за моей глупости.       – Игорь, не пытайся меня обмануть. Пусть я сейчас и слаб, но связь никуда не делась. Разве не отвратительно, что я существую за счет того, что отнимаю чужие жизни?       Нахмурившись, приподнимаюсь, всматриваясь в лицо. Демон выглядит виновато и как-то подавленно. Мне совершенно не нравится такое настроение.       – Дай, не выдумывай. Может… я не стану спорить, может когда-то, ты и впрямь отнимал чьи-то жизни. Но я видел, по крайней мере, двух из твоих контрактов, благодаря Фану. И у меня язык не повернется сказать, что ты лишил кого-то жизни ради своей выгоды. И не надо мне напоминать об отце… знаешь, на самом деле я даже благодарен тебе. Я помню их, пусть и не так хорошо, как хотелось бы, но все же. Папа бы не смог без мамы. Если вспомнить, как он сидел у её кровати, когда она была беременна Мишкой, это становится очевидным. Нет, конечно, нам его не хватало, но я не хотел бы, чтоб он жил с постоянной болью и воспоминаниями о ней, страдая только из-за нашей прихоти. А то, что тебе подсказала связь… прости. Прости меня, Дай. Это я виноват в том, что ты сейчас так слаб. Если бы только я послушал тебя тогда или дал высказаться после, прежде чем кидаться теми глупыми обвинениями, ничего этого бы не было. То, что тебе пришлось пить чужую жизненную энергию, да и мою тоже… это моя вина.       Говорить неприятно. Как бы мне хотелось иметь возможность повернуть время вспять, чтобы исправить такую досадную ошибку. Но в ответ демон смотрит на меня с какой-то надеждой и виной во взгляде.       – Я все равно не могу себе простить, что посмел отнять часть твоей жизни. И то, что из-за моей беспечности погибли твои родители, Игорь. Если бы я лучше следил за Эльмирой, если бы заметил её безумие, этого бы не произошло. А после, я позволил ей отвлечь меня старинными записями и схватить тебя. Если бы лучше оберегал тебя, ты бы не попал в лапы Шермиду. А теперь ты винишь себя из-за меня…       Накрываю его губы ладонью, вынудив заткнуться.       – Дай… знаешь, даже простые смертные парни не в силах понять смертных же женщин. А ты говоришь о демоне. Кроме того, я уверен – у неё сердца не было, а ты сам говорил, что демона без сердца невозможно прочесть и предугадать. Тут ты не виноват, здесь правильнее обвинить Русаэля с его отрядом, ведь это они тебя задержали. Если бы не это, уверен, ты бы смог успеть. Записи… не знаю, какими записями она тебя завлекла, но насколько я знаю тебя, ты бы просто так не сидел, уткнувшись в ненужную тебе информацию. Значит, там было что-то важное, да и мне тогда удалось отделаться лишь испугом да мелкими царапинами, это ерунда. И Шермид… думаю, даже если бы тогда ты успел мне помочь, он бы продолжал нападать. Теперь можно радоваться, ведь его точно больше нет. А вот я действительно поступил очень глупо. Уже по той же истории с родителями должен был начать тебе доверять, ведь видел, сколько помощи было от тебя нашей семье. Но даже не попытался понять причину твоего поступка, тут же накинувшись с обвинениями. Дай, я не держу на тебя зла ни за что. Напротив, очень благодарен тебе за все, что ты сделал для моей семьи и для меня. Я рад, что ты все же уцелел, правда, рад. И когда я подошел к тебе с намерением поделиться своей жизнью… прежде чем дать тебе её, говорил с тобой. Не знаю, помнишь ли ты это, но я говорил тебе, что дам поесть… – чувствую, как пылают щеки от откровенности, что я надумал повторить и от некоторых воспоминаний, – и то, что мне не нравишься обезумевший ты. Что я не хочу умирать, ведь мы с тобой многого не повидали, и ты не так давно говорил, что я, мол, только твой, и дело не только в контракте. Ты сказал, что просто хочешь, чтобы я был твоим, был только с тобой. Пригрозил даже, мол… поможешь раскрыться в полной мере, намекая на моё тело. И тогда я напомнил тебе об этих и других обещаниях на будущее, и сказал, что ты поклялся не лгать, а значит, обязан прийти в себя, чтобы выполнить угрозу. И ты отреагировал, Дай… я видел это, по твоим глазам. И понял, что ты остановишься, что не убьешь меня. Просто понял это и смело позволил тебе себя укусить, а ведь у меня тогда был неплохой шанс успеть ускользнуть от тебя. А еще – сказал, что если исчезнешь, мне будет грустно, ведь уже привык, что ты рядом.       Несмотря на то, что я говорил вещи, которые он обычно сам меня вынуждал, алоглазый стал растерянным и удивленным. Даже приподнялся на локтях, наклоняясь ко мне и заглядывая в глаза, заставляя чувствовать смущение еще ярче. В его взгляде столько смешанных и сильных эмоций, что выделить какую-то одну невозможно. Закусываю губу, пребывая в смущении и растерянности, но смотрю в ответ, не в силах отвернуться.       – Игорь… ты правда грустил бы? Правда не держишь зла, Игорь? Действительно рад, что я уцелел? И ты на самом деле не против, что я рядом?       Подобные вопросы стали неким шоком. Он продолжал смотреть, казалось бы, в самую душу. Чисто из-за смущения захотелось оттолкнуть его и спрятать где-то пылающее лицо, а еще понимание, что я таки явно втюхался, окончательно добивало. Но не нашлось сил сделать то, чего хотелось. Вместо этого – киваю, глядя в глаза, чувствуя, как на губы заползла какая-то глупая улыбка.       – Можно я тебя поцелую?       – Идиот… перестань спрашивать такие глупости. Раньше же без спросу целовал. Хотя нет… ляг на место, тебе не стоит перенапрягаться. Я, конечно, не специалист в демонической медицине, но тут и дураку понятно…       Поджав губы, отводит взгляд, но послушно укладывается на место, прикрыв глаза. Сердце бьется где-то в горле, когда приподнявшись, сам наклоняюсь к нему, неуверенно целуя, ощутив, как он дрогнул и тут же подался немного вперед. Щеки просто горят от смущения, словно это впервые, но отстраниться не могу, аккуратно поглаживая его плечо, стараясь не задеть заживающие раны. Дай первым разрывает поцелуй. Чувствую дыхание у уха и легкое, щекотное касание носа к виску, прикрывая глаза.       – Игорь… я скажу его только тебе, слышишь? Я хочу, чтобы ты его знал…       Совсем тихий шепот, но дыхание жаркое. Замираю, отчетливо понимая, что он собирается сообщить, шумно сглатывая.       – Моё истинное имя… Анидриан …       Сердцебиение почти оглушает. Невольно киваю, внезапно осознав, что уже никогда не смогу забыть это имя, ведь оно словно огненными буквами отпечаталось в памяти.       – Узнав единожды истинное имя демона, его невозможно забыть. Против твоей воли его невозможно у тебя выпытать. Даже если кто-то заболтает тебя, а после внезапно спросит об имени, ты не сможешь его произнести, без четкого понимания, что ты говоришь. Назвав меня этим именем, приказывай, что угодно, и я выполню, чего бы ты не пожелал. Демон не может противиться приказу, сделанному по истинному имени. Но я хочу, чтобы ты его знал. Где бы ни был, позови, даже мысленно, по этому имени – и я тут же появлюсь без промедления. Что бы ни случилось, как только захочешь, зови меня. Я хочу, чтобы ты его произносил.       Вновь шумно сглатываю, невольно ткнувшись носом в шею алоглазого, прикрыв глаза и проводя пальцами по плечу, шепотом повторяя имя. Оно мне нравится. Нет Даэмон, мне тоже нравится. Не знаю почему, но имя, которое я узнал только что, явно особенное. Обняв меня, скользит ладонями по спине, целует висок. Под ладонями чувствую, как его сердце бешено бьется в груди, пожалуй, так же сильно, как и моё. А в сознании всплывает понимание, что теперь все будет по-другому. Теперь что-то между нами изменилось, и уже никогда не станет, как прежде. Главное, я уже не смогу относиться к нему с недоверием, ведь он сам вложил в мои руки свою жизнь, а это несоизмеримо много по сравнению с тысячами красивых обещаний.