Алая Луна

      Вскоре я замер перед кроватью в чем мать родила. Подняться пришлось, когда дошло, что штаны мешают. Дай горящим взглядом следил за каждым моим движением, упираясь спиной в изголовье кровати. Зато удалось стереть усмешку с его губ.       Невольно ёжусь от прохлады, пробежавшейся по телу, забираясь обратно на постель, умащиваясь на самом краю, подальше от наблюдающего. Щеки горят от смущения, а сердце колотится где-то в горле. От такого волнения даже пыл немного спал, а дрожь в руках не особо помогала проникнуться всей интимностью происходящего. Но отступать некуда, да и не хочется. Он ждал? Устроим.       Пересиливая стыд, прикрываю глаза, стараясь сосредоточиться на ощущениях. Вспоминаю сны, что некогда вывели из себя, и ласки демона, касаясь ладонями своего тела, едва задевая кожу, стараясь вести тот же путь, что обычно проделывал соблазнитель. Понимание, что на все это смотрят – будоражило и возбуждало, несмотря на какие-то там привитые обществом предрассудки.       Окончательно убеждаюсь, что благодаря алоглазому мои соски стали довольно чувствительны, как и шея. Совсем недолгое блуждание рук по телу, несколько взглядов на единственного зрителя сего действа - и уже не получается сдержать шумные выдохи. С каждой минутой становится все жарче. И теперь совсем сложно выключить мысли о том, насколько было бы приятнее, если бы это все делали его руки.       Очередной взгляд на Дая - и губы растягиваются в ликующей улыбке. Его глаза просто горят, ноздри нервно подрагивают от шумных выдохов, а руки, сложенные на животе в замок, явно напряжены. Моё действо достигает цели, пусть такие мысли и смущают, но они есть. А я продолжаю. Если в тот раз он наблюдал молча и появился уже когда я был на грани, то сейчас демон прямо передо мной, и полностью игнорировать его наличие не получается. Да и мне хочется прикасаться к нему и ощущать его жар.       – Дай, не напрягайся так. Ты все еще весь в ранах.       Зачем-то делаю столь глупое заявление, наклоняясь к нему. Стоило коснуться ладонями плеч, как те напряглись так, что мышцы начали заметно перекатываться под кожей. Опустившись ниже, стараясь упираться руками в подушки, чтобы не причинить боль, сам тянусь за поцелуем, тут же получая желаемое. Жадно кусает губы, притягивая к себе настолько, что приходится невольно навалиться на него. Протестующее бормочу что-то в губы, стараясь хоть немного отстраниться. Вдруг пришло понимание, что на деле-то я никогда не отвечал ему на ласки. Как правило, лишь в конце, да и то, всё сводилось к банальному царапанью спины, что уж никак не назвать приятным ответом. А сейчас у меня чудесная возможность делать все, что заблагорассудится. Во всяком случае, ровно до тех пор, пока у него не лопнет терпение, а судя по взгляду, он не так далёк до момента, когда и раны помехой не станут, которые впрочем, успели неплохо затянуться.       Решившись, обращаю оружие соблазнителя против него. Коснувшись губами шеи, понял, о чём он говорил, заявляя, что сердце даже у демона не может лгать. Пульс просто бешеный, как и у меня. Кожа горячая сейчас явно не из-за нестабильного пламени. Прохожусь по контуру ключиц, тогда как ладони изучают плечи, пальцы стараются обходить особо глубокие царапины. Опускаюсь к груди и вздрагиваю. Несмотря на шум в ушах от волнения, слышу нервный выдох, срывающийся на тихий рык.       – Издеваешься…       Не спрашивает, а констатирует факт. Невольно втягивает живот, когда мои губы добираются до него. Руки обходят поврежденный бок, опускаясь к бедрам. Застежка на его штанах показалась головоломкой для гениев.       – Ну и, что ты собираешься делать?       Тихий вопрос. Чувствую пристальный взгляд на себе, но останавливаться не собираюсь. Хотя, что-то во мне продолжает требовать прекращения этого действа, но подобные мысли удается отправить подальше. Поддевая ткань мешающей одежды, тяну вниз. Будем на равных, не одному же мне голышом такие вещи чудить. Приподнявшись, помогает стащить с себя штаны. Отстранившись, оглядываю обнаженное тело, не удержав нервный выдох. Только сейчас доходит, насколько он красив. Тело словно с обложки журнала, и даже последствия плена у Шермида его не портят. Один взгляд на пах вынудил шумно сглотнуть, невольно заливаясь краской. Теперь я вижу, как он меня хочет. Вновь наклоняюсь к животу, слыша очередной рык. Смущаюсь своих же действий, но не собираюсь отступать. Стоит опуститься ниже, как крепкие пальцы перехватывают запястье, привлекая внимание. Смотрю прямо в алые глаза, видя в них жаркое пламя желания, наверное, такое же, как и у меня.       – Неужели решил остановить?       Порой поменяться ролями оказывается занятно. Ухмыльнуться и увидеть, как во взгляде соблазнителя мелькнуло удивление – оно того стоило.       – Нет. Просто хочу убедиться - ты действительно делаешь то, что хочешь?       Вопрос достаточно внезапный, но вместо ответа свободной рукой обхватываю напряженную плоть, наклоняясь ниже. Шум в ушах такой, что, кажется, даже если он вновь заговорит, ничего не услышу. Уняв волнение, таки делаю новый шаг, касаясь губами влажной, горячей головки. Понимание того, ЧТО я сейчас творю, заводит, как бы пошло не звучало. А ответный сдавленный рык становится лучшей наградой. Медленно провожу по ней языком, все же немного удивляясь тому, что ничего такого противного, что можно было бы вообразить, нет, а повторное касание вынуждает дрогнуть. Черт побери, мне действительно нравится то, что я делаю. Нет, смущение конечно есть, да и в глубинах разума остался голосок, кричащий, что это не правильно, что следует остановиться, но его удается заглушить. По телу разливаются волны жара просто от понимания происходящего. Обхватив его губами, чуть сжимаю, прикрыв глаза. Пальцы Дая, по-прежнему немного сжимающие запястье, дрожат, его рыки уже больше походят на томные стоны. А уж когда он на выдохе протянул моё имя, меня словно током прошибло.       Старательно ласкаю, силясь повторять те действия, которые вызывают особо бурную реакцию. Вскользь глянув на «подопытного кролика», с каким-то извращенным ликованием замечаю, что он закрыл глаза, а грудь неровно и часто вздымается от глубоких вдохов. Ему нравится то, что я делаю. И мне это нравится. Никогда бы не подумал, что от подобного можно получать такое удовольствие.       Он не выдерживает первым, сжав запястье сильнее, приподнимается. Глядя в глаза горящим взглядом, проводя языком по своим губам. Чувствую, что его терпение на грани, посему послушно отстраняюсь.       – Хватит. Иди ко мне. Я хочу большего.       Сиплый шепот отзывается горячей волной по телу. Выполняю требование, нависая сверху, и тут же вздрагиваю, чувствуя, как пальцы демона обхватывают свою и мою плоть, прижимая их, лаская сразу обе. Уже ничего не соображаю, понимая только одно: я тоже хочу большего. Невольно толкаюсь навстречу ладони.       От обуревающих чувств и наслаждения невольно наваливаюсь сверху, утыкаясь носом куда-то в шею. Сразу же пытаюсь подняться, ибо понимаю, что в таком положении постанываю ему прямо на ухо, да еще и могу причинять боль, задевая рану. Но мне не дают сдвинуться с места.       – Хочу слышать это. Не отстраняйся. Лучше подготовь себя, Игорь…       Наглое, пошлое заявление теперь вызывает не стыд, а волну дрожи и удовольствия. Похоже, он был прав, говоря, что я более развратен, чем мог бы подумать. Понимая, о чем он, все же немного отстраняюсь, только чтобы пройтись языком по своим же пальцам, смачивая их слюной. С губ срываются стоны от того, что он творит с членом и от понимания происходящего. Проникаю в себя, тихо шипя от легкого дискомфорта, который тут же отходит на второй план. На задворках сознания вбитые правила морали кричат, что я переступаю все границы, когда сквозь очередной шумный вздох, шепчу:       – Дай… пожалуйста, возьми мою э… энергию… так, как ты это делал в последний раз…       Все же, несмотря на происходящее, заставляющее забыться, не могу произнести просьбу «укуси меня, ибо это очень возбуждает». Но, в коем-то веке, алоглазый не стал требовать уточнений. Дыхание обжигает шею, а после клыки пронзают кожу, заставив почти вскрикнуть, вздрогнув всем телом, прижимаясь теснее к нему. Похоже, ему удалось сделать из меня мазохиста, ибо от простого укуса и пары резких движений пальцев на члене я, не выдержав, кончил, заляпав белесыми каплями животы и его руку.       – Такой горячий…       Шепчет с явной усмешкой в голосе. Ладонь ласкает мой пах. Вторая рука скользнула на ягодицу. Закусываю губу, чувствуя, как его пальцы присоединяются к моим, двигаясь и растягивая.       – Хватит уже…       Тихий смех на ухо. Опять кусает шею, явно заметив, какое воздействие на моё тело это оказывает. И медленно убирает руки от меня, позволяя отстраниться.       – Но ведь этого недостаточно - ни тебе, ни мне. Ты же не собираешься на этом останавливаться, Игорь?       Смотрит в глаза. Приподнявшись, скользнул языком по губам, тут же вовлекая в поцелуй.       – Да… я хочу большего, Дай. Хочу много большего.       Если бы мне кто-то пару дней назад сказал, что я произнесу подобное, рассмеялся бы идиоту в лицо. Но сейчас действительно стерлись все грани и правила. С губ срываются мысли, не прикрытые ничем.       – Только, я тоже хочу кое-что…       Горящий взгляд на меня и усмешка на губах добавляют на щеки румянец не только от возбуждения. Что он опять задумал? Убрав руку, что все еще была между нами, не отводя глаз, проходится языком по ладони, покрытой моим семенем.       – И чего же ты хочешь?       Не могу отвести взгляд или не хочу, уже сам не совсем понимаю. Пальцы сильнее сжимают мою ягодицу. Внезапное требование подняться выше, стать над ним так, чтобы он мог дотянуться ко мне, вынуждает замереть, вытаращившись на него.       – Ты чертов извращенец…       В ответ лишь смех. Закусив губу, борюсь с внутренними сомнениями. Я сам решил не отступать сегодня, сейчас. Но в один миг стать другим - это невозможно. Предрассудки, вбитые обществом в голову с детства, не стереть так просто. Перебарывая внутренний голос, выполняю все требования, чувствуя и стыд и возбуждение от собственных действий, пока он чуть опускается, подстраиваясь под меня, скользя ладонями и губами по тому же пути, что недавно проделывал я на его теле. До побеления костяшек вцепляюсь в спинку кровати, когда губы демона касаются моей плоти. Возбуждение после первого раза, конечно, не до конца вернулось, но и не исчезло.       Ласкает откровенно, без стеснения, и явно наслаждаясь моими стонами, вынуждая подрагивать. Продолжает проникать в меня пальцами, движение которых теперь особо отчетливо чувствуются, после предыдущей разрядки. Почему-то стыдно, что за такое короткое время я вновь возбуждаюсь, неосознанно двигая бедрами навстречу ласке, царапая спинку кровати. В какой-то момент одна из ладоней оказалась на его голове. Чуть сжимаю волосы от очередного движения языка, зажмурившись, почти вскрикивая от наслаждения. Чувствую, как по телу блуждает сладка дрожь.       – Горячий и такой сладкий. Ты только мой, Игорь…       Шепчет, отстранившись, медленно убирая пальцы из меня, поглаживая ягодицу.       – Теперь мы оба хотим еще большего, разве нет? Правда, в этот раз тебе самому все придется делать…       Бесстыдное заявление будоражит, но я не могу отрицать, что он прав. Действительно хочу. Приподнимается выше, целуя живот, ведя ладонью по груди. Я же опускаюсь ниже, седлая бедра.       – Ты все еще можешь отступить, если хочешь. Можешь остановиться.       Каков наглец. Говорить подобное теперь, когда мы зашли так далеко. Нет, когда Я зашел так далеко. В жизни бы не подумал, что сделаю что-то подобное. Скажи мне кто или предложи подобное раньше, мог бы и в драку полезть, все же не святой. Захотелось его стукнуть. Демонюга же явно издевается, понимает, что отступать я уже не собираюсь. Что-то внутри может и хотело бы отказаться, остановиться, прекратить и сделать вид, что все делалось по принуждению. Как и говорилось, по-прежнему пытаюсь как-то себя оправдать, что во всем виноват алоглазый, а я весь белый и пушистый. Но хрена с два. Это ложь, слишком грубая ложь. Сейчас я делал все сам. В конце концов, зная его имя, не хотел бы - просто мог приказать взять энергию укусом и пойти в пень. И оправдываться, прикрываясь принуждением, больше не собираюсь. Надоело дурить самого себя, ведь правда сейчас и дураку понятна. Почти все это время я сам ХОТЕЛ демона. Я получал удовольствие от его действий! Нет, ну, может в первый и второй раз я, действительно, не совсем хотел. Тогда это таки больше было принуждением. Но после, в конце концов, далее я сам напрашивался на это. И в последнее время, если оценивать вещи трезво, порой с моей стороны шла провокация.       – Заткнись, пока я тебя не стукнул…       Недовольно ворчу, чувствуя стыд и смущение. Закусив губу и не глядя на алоглазого, чуть прогибаюсь в спине, обхватывая рукой его член, направляя его в себя. Сам не верю, что делаю подобное. Медленно опускаюсь, подрагивая. Шумно выдохнул, ощущая, как головка распирает изнутри, проникая все глубже, а ладони демона уже сжимают бедра. Полностью сев, замираю, постепенно привыкая, поглаживая грудь лежащего подо мной, смущенно глядя ему в глаза.       – Разве самому не нравится?       Спрашивает с насмешкой. Явно специально двинул бедрами, заставив тихо охнуть. Одна рука с бедра переходит на пах, сжимая и массируя мою плоть, вызывая дрожь.       – Д-Дай… я сказал, заткнись...       Возмущение переходит в стон от еще одного движения во мне. Приподнимается больше, обхватывая меня одной рукой.       – Не останавливайся, Игорь.       Жаркий шепот на ухо, проходится по кромке языком. Кусая губы, киваю, начиная движение. От понимания собственных действий, становится жарко и стыдно. Ощущения захватывают. С губ все чаще срываются стоны, хотя и демон не молчит, порыкивая и тяжело дыша, пытается двигаться навстречу.       Насаживаясь на член, обхватываю руками за шею, запутываясь пальцами в черных волосах. Стараюсь себя контролировать, не хочу причинять ему боль, хотя происходящее все грозится окончательно сорвать крышу. Однако, даже при самоконтроле, начинаю двигаться все быстрее, под действием возбуждения никакой голос разума не слышен.       – Дай… я долго не смогу…       Слова сами срываются с губ. Демон отвечает тихим рыком, прижимая меня к себе. Перехватывает мою руку со своего плеча, сцепляя наши ладони в замок. Подталкивает меня, целуя и кусая шею, вызывая дрожь в теле и стоны.       В какой-то момент, я окончательно забылся, двигаясь в исступлении. Хотя, поза, похоже, была выбрана оптимальная - даже отключившись, я почти не касался разорванного бока, хотя на плече царапин добавил, правда, алоглазый особо не протестовал.       Чувствуя, что уже на пределе, сдерживаться не осталось сил. Едва не выкрикиваю его имя, от очередного толчка и движения на члене, слыша ответный стон-рык.       – Даааай!       – Игорь… прошу, назови меня… назови по имени…       Внезапное заявление на какой-то миг заставило сознание включиться. Останавливаюсь, неуверенно глядя на него, проводя ладонью по плечу.       – Анид... Анидриан…       Тут же притягивает к себе, жадно целуя. Кусает, дразня, вновь двинувшись во мне, вызывая громкий стон. Отстранившись, вновь насаживаюсь на член. Тело дрожит от подступающего наслаждения. От чего мне так понравилось то, что появилось в его глазах, стоило назвать имя? И почему так понравилось произносить именно это имя вслух?       – Анидриааан…       Вновь вместо стона срывается с губ. Тело завлекает ломота и слабость. Разряжаюсь на наши животы, чувствуя, как он в тот же миг заполняет меня, прижимаясь, ткнувшись куда-то в шею, так же вздрагивая и тяжело дыша.       Обнимает, целуя плечи. Медленно сползает на подушки, увлекая за собой, вынудив улечься сверху.       – Дурак. Тебе же больно.       Мотает головой, глядя в глаза. Чему-то улыбается, после, вынуждает поморщиться от щекотки, чмокнув в нос.       – Не больно. Хорошо. Даже очень хорошо, Игорь. Раны окончательно заживут за несколько дней, так что не о чем беспокоиться. Я уже в порядке.       Трудно поверить в такое, когда ты человек и видел серьезные раны на теле. Но он по-прежнему не может мне врать.       – А это ничего, что я тебя по имени называю? Ну, просто так.       Стоило отдышаться, как этот вопрос вызвал у меня беспокойство. Действительно ли можно вот так просто произносить вслух истинное имя?       – Напротив. Мне очень понравилось слышать это имя из твоих уст. Особенно то, как ты его произнес.       Насмехается, явно же насмехается. Невольно краснею, пряча лицо, но таки прижимаюсь теснее. Даже если сейчас сделаю больно - так ему и надо. Но боли явно нет, иначе не хихикал бы так.       – Идиот. Извращенец.       – Ага. Я это от тебя уже много раз слышал. Но мне, правда, было приятно слышать имя. Ты можешь называть меня этим именем, когда угодно.       – Не говори глупостей! А если услышит кто?       Возмущенно ворчу, приподняв голову, глядя в наглую рожу, когда он опять засмеялся.       – Не услышит. Если ты просто так произнесешь его вслух, обращаясь ко мне, без приказа. Даже если вокруг будет десяток людей и столько же демонов. Никто и ничего не услышит. Им будет слышаться что угодно, но не истинное имя. Даже если они умеют читать по губам, ничего не выйдет. Чтобы сообщить кому-то моё имя, ты должен будешь сказать речь: «Я, Игорь, сообщаю тому-то, имя демона Даэмона, ну или Велота, и это имя Анидриан». Только так его четко услышит и поймет тот, кому ты его сообщаешь. В других случаях его так просто не выведать. Я же говорил, истинное имя - это почти сама жизнь демона. И сама тьма защищает его от хитрецов. Даже высшие демоны не могут просто взять и узнать чье-то имя, что уж говорить о людях, слабых демонах или ангелах. Нет, Его Темнейшество, конечно, знает моё имя. И даже Алерисия. Но им по статусу положено, и я знаю, что уж они-то точно никому другому его не сообщат.       Выслушав все, киваю, прикрыв глаза.       – А… Анидриан, прости. Я устал. Давай теперь спать?       Приподнявшись, перебираюсь на свободное место рядом, чтобы не валяться на демоне. Он кивает, подвинувшись ближе, и обнимая меня.       – Сладких снов, Игорь.       Он говорит так мягко. Приподняв веки, смотрю на него, видя теплую улыбку и какой-то, глубокий, лучистый взгляд. Он вызывает смущение и что-то еще. Накрывает нас одеялом, обнимая крепче. А я вновь закрываю глаза. Все же, в теле действительно сильная слабость. Прижавшись к нему, приобнимая и уложив голову на плечо, довольно быстро засыпаю, чувствуя, как пальцы перебирают волосы.