Дыши и беги

      Небольшую комнатку, освещаемую лишь слабым светом монитора, поглощала мертвая тишина, нарушаемая гудением работающей техники. Внезапно послышался скрип половиц. Темная фигура, облаченная в плащ, тенью передвигалась по помещению, рассматривая её сверкающими глазами. Вдруг, повернувшись, она тихо прошептала: «Помни, истина мнима, а ложь — это всё».

***

      Утро встретило меня тусклыми лучами солнца, что проникали сквозь пустые рамы и отражавшиеся в осколках на полу, играя бликами на стенах. Открывать глаза не хотелось, ведь снова увижу мир, заполненный суетой, болью, несчастьями. Желала просто отдохнуть, впереди ожидалс тяжёлый день.       Хм... что мне приснилось? Какой-то странный, пугающий сон. Будто бы это реальность. Всё было настолько осязаемо! И кто тот загадочный незнакомец?       Оказалось, что я пробудилась последней. На втором этаже было тихо, а солнце приятно припекало щеки. В голове невольно всплыли образы из детства, когда мы всей семьёй проводили выходные около стен, там, где ещё остался след природы, не перекрытый технологиями. Перед глазами мелькали картинки из прошлого: тёплый солнечный свет, пробивающийся сквозь шелестящие листья пышной кроны, звонкий смех, улыбки, какое-то внутреннее тепло и спокойствие, которое навсегда пропало в тот день, когда...       С первого этажа доносились два приглушённых голоса. Парни о чем-то разговаривали, но я не могла разобрать слов. Я, не торопясь, встала, потягиваясь и зевая, достала из сумки довольно старую расческу и, снова зевнув, принялась расчесывать волосы.       А что случится, если у нас ничего не получится? Что будет, если мы не найдём оружия? А если один из нас просто не доплывет? Эти вопросы врезались в разум, не находя ответа. Я даже не знаю, что буду делать без Ника, ведь он — моя семья, и, потеряв его, я напросто не выживу здесь... одна. С Хьюго мы знакомы считанные часы, но он уже стал чем-то значимым для меня, он нашёл своё место в моей жизни, а значит, наши судьбы уже тесно сплетены.       Ни одна встреча не случайна. Случайностей не бывает. На всё воля судьбы — захотелось свести двух людей — так и произойдет, и эта встреча ещё сыграет свою роль. Возможно, одно столкновение может показаться глупостью и бессмыслицей, другое же кардинально изменит видение вещей, но каждое из них оставляет за собой мысли и выводы, которые сказываются на каждом выборе и решении. Говорят, что одинакового мнения нельзя найти в этом мире. Даже у одного человека в разные периоды жизни меняется точка зрения. Любая человеческая натура изменчива. Люди могут меняться, но порой сами этого не видят и не признают. Иногда они опасаются глупостей, но не видят элементарных вещей.       Поправив выбившиеся фиолетовые пряди, я одела свою легкую куртку, взяла сумку и спустилась вниз.        — Утречка. — Ник помахал мне рукой, а Хьюго повернул голову и кивнул в знак приветствия.       Я осмотрелась по сторонам: вчера мне было совсем не до этого. Дом был очень большим. Первый этаж делился на две комнаты и, по-видимому, кухню, на которую вела лестница сверху. Я решила обойти первый этаж, и, пройдя арку из кухни в ничем не примечательную комнатушку, оглядывалась вокруг. Пол был завален различным хламом: какие-то коробки, стёкла, старая полусгнившая мебель, от которой неприятно пахло сыростью. Вообще, в этом доме веяло какой-то затхлостью. Вдруг в одном из стёкол я распознала фотографию в рамке. На самой фотографии была изображена счастливая семья: двое детей — мальчик и девочка и улыбающиеся родители. Отец ласково трепал сына по макушке, а мама бережно обнимала девочку. Треснувшее стекло пересекало фотографию, будто бы разбивая на части. Стаферонис разрушал семьи. В этом доме ясно чувствовались две эпохи: «до» и «после».        — Лил, подойди-ка сюда, — подозвал Ник с каким-то довольным голосом.        — А? — переспросила я и направилась на кухню, то и дело перешагивая через стёкла и прочий мусор.        — А мы еду нашли, — радостно проговорил Хью, продвигая мне свой рюкзак, набитый несколькими упаковками, хлебом, разнообразными батончиками. Интересно, где они всё это отыскали? Хлеб на ощупь был мягким. И всё это при отсутствии электричества. Значит, они пробрались за стену или же обменялись с другими группами.        — Откуда? — поинтересовалась я, чтоб точно знать.        — Ну... — Ник замялся. — Тебе не понравится.       Значит, украли. Я всегда не одобряла, когда наша группа бездумно воровала продовольствие у других. Обменять — одно, а кражей можно добиться чьей-то смерти от голода.       Уперев руки в бока, я с серьезным взглядом посмотрела на Ника. Он, поняв всё моё недовольство, виновато опустил взгляд, словно нашкодивший щенок. Правильно, наш голод не стоит того, чтобы было ещё больше невинных смертей. Конечно, при обороне приходиться забыть о гуманности к человеческой жизни, чтобы спасти свою собственную шкуру.        — Ты прекрасно знаешь, что я скажу. Но не выбрасывать же. — Я сама удивилась, насколько холодно звучал мой голос. — Ничего не поделаешь. — Я отвернулась от парней, а они переглянулись. — Пойдемте уже.       Мы, перекидываясь короткими фразами, быстро собрали свои вещи и покинули дом. Солнце уже ярко светило, было около полудня. Мы шли по запорошенной песком дороге, и я, направив взгляд на ноги, то и дело пинала попадающиеся на пути камешки. Дома в этом секторе заметно отличались от тех, что я привыкла видеть в родных кварталах. Здания были с большим количеством этажей и заметно лучше сохранились, хотя у нескольких построек стены были пробиты. На обочинах лежало битое стекло и рассыпавшиеся кирпичи, а так же штукатурка и много пыли.       Если верить карте, мы сейчас находились в желтом секторе. Значит, мы достигнем цеха к вечеру. Впереди у нас был долгий путь, а из-за утреннего происшествия мы изредка перекидывались словами, относящимися к делу. И казалось, что взаимоотношение между нами настолько хрупкое, что вот-вот разрушится, а самообладание треснет. Не дай бог я ещё что-нибудь выкину, тогда, я уверена, всё пойдет к черту. Да, я чувствовала свою вину. Мой характер (да, конечно, все легче свалить на характер) всегда нестабилен, поэтому иногда я теряю те крупицы самообладания и спокойствия, которые таким трудом поселял во мне Ник. Вот я неблагодарная... Но от самобичевания ещё ни кому не было лучше. Следует извиниться, причём как можно скорее. А вдруг мы все умрем, так и не помирившись? Стоп, о чем это я говорю?       Не смотря на необычайно яркое солнце, воздух не был раскаленным, но и холода я тоже не чувствовала. В самый раз для далёкого пути. Мы периодически встречали группы, но после того происшествия обходили их стороной. Прошло много времени с того, как мы покинули убежище. Заметив небольшой пустующий домик, один из нас предложил передохнуть на его веранде и пообедать.        — Слушайте, ребят, — неуверенно начала я, протянувшись за булочкой, — простите меня пожалуйста. Вы же старались, добыли эту еду, а я ещё и накричала... — Я виновато отвела взгляд, в то время как Ник подошёл ко мне и по-отцовски обнял меня за плечи.        — Я понимаю, — прошептал он. Даже не видя его лица, я знала, что на его лице появилась улыбка. Боковым зрением я заметила, как Хьюго задумчиво улыбался и мутным взглядом смотрел на небо, туда, где ярко, но в то же время как-то мёртво, лужицей плавало солнце. Мне порой казалось, что Хью не от мира сего. — Не кори себя. Я ожидал именно такой реакции от тебя. Но понимаешь, в этой жизни выигрывает сильнейший. И речь идет не о жизни, а о шаге к своей цели. Я уверен, никто не погибнет из-за нас. Мы бы не лишили никого жизни.       Вот за это я и уважала этого человека. Из-за разницы в росте мне приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Я обратила внимание на то, что свет очень выгодно оттенял его скулы и делал лицо ещё более загадочным. Он смотрел куда-то вдаль и, похоже, ушел в свои мысли. Подул легкий ветерок, развевая по ветру мои волосы. Я решила последовать примеру и тоже вгляделась вдаль. Небо сегодня было необыкновенно голубым...       В течении последующего часа мы перекусили и смогли-таки нормально поговорить. На душе сразу стало заметно легче, и, если честно, я успела соскучиться по голосам ребят. У меня складывалось впечатление, что они пытались возместить те минуты молчания, что им подарила долгая дорога. Да, нам абсолютно нельзя ссориться.       Закончив трапезу, мы сложили оставшуюся пищу подальше и быстрым шагом пошли дальше.       Солнце уже было не в зените, поэтому было даже прохладно. Я пыталась укутаться в куртку, поместив кисти рук в рукава. «Нельзя замерзать» — твердила себе. Солнечный свет мелькал из-за домов, отчего мы то и дело оказывались то в тени, то на свету. Да, прохладно. Боюсь, что озеро будет слишком холодным.       А солнце поспешило кататься в невесомых полупрозрачных облаках, от этого свет рассеивался и становился оранжево-красным. Да, этим зрелищем можно долго наслаждаться. Но, смотря на горизонт, я увидела темную синеву соленого озёра, и, как бы ни хотелось, я понимала, что нам этого не избежать.        — Эй, смотрите. — Я окликнула группу, и они дружно посмотрели в ту сторону, что я указывала.        — Ну наконец-то мы дошли, — облегчённо выдохнул Хьюго, но я поспешила ему напомнить, что нам ещё его переплывать.       Мы шли, с каждой минутой убыстряя шаг, и, наконец, озеро встретило нас своей таинственной глубиной. Заходящее солнце играло бликами на поверхности, по которой от ветра проходила лёгкая рябь, похожая на чешую неведомой огромной рыбины. Признаться, озеро внушал некий страх. Хьюго оценивал масштаб работы, а Ника поглотил то ли от холод, то ли от страха — я знала, что он — плохой пловец, но нам нужно на это пойти. Другой берег можно было увидеть, но плыть было довольно далеко.        — Все готовы? — Мой голос отчего-то дрожал.       Хьюго кивнул, а Ник что-то промямлил. Мы положили пушки на землю, но потом я подумала, что если их кто-нибудь найдет, это может обернуться проблемой для нас. Я долго выпрашивала Хьюго оставить рюкзак, на что тот, хныкая, отказывался. Но всё же ему пришлось согласиться. Так что я взяла все вещи, включая и свою сумку, после чего сбегала назад, где находилась последняя постройка людей. Бросив вещи там, я вернулась назад. Я сняла с себя куртку, Ник с Хьюго последовали моему примеру. Кинув их поблизости (на одежду, в отличии от оружия и еды, никто внимания не обратит), мы зашли в воду по колени.        — Б-р-р, ледяная! — Трясся рыжеволосый.       Заходя в воду всё глубже и глубже, я чувствовала, как начинают неметь ноги. Чтобы хоть немного согреться, я начала еле заметно двигаться в воде. Я зашла уже по пояс, но неприятных ощущений становилось только больше. Одежда неприятно прилипала к телу, распространяя холод ещё глубже. Я погрузилась в воду по шею, и, наконец, начала плыть.       Погружаясь сантиметр за сантиметром, мои легкие сковывало льдом. Дно уже не чувствовалось, поэтому я, не переставая, разгребала воду руками, толкая потоки воды назад. Хьюго держался рядом со мной, а Ник немного отставал. Я знала, что ему было трудно, но всеми фибрами души надеялась, что всё будет хорошо. С каждым метром беспокойство в моём сердце только прибавлялось. Мороз пробирал до костей, заставляя дрожать и ежиться, но двигаться дальше.       Внезапно перед глазами стало темно, и я услышала шепот. Тот самый шепот из своего сна, но совсем рядом, будто человек стоял рядом.       «Найди дом. Найди меня.»       Что? Что это?       «Найди!»       Я отгоняла наваждение и продолжала двигаться вперед. Я изрядно устала плыть. Порой казалось, что берег уже близко, сердце начинало трепетать, а движения становились более резкими, вся боль и усталость куда-то выветривалась. Но, стоило приблизиться на пару метров, создавалось ощущение, будто расстояние только увеличивалось. Грести. Грести, но не останавливаться. Ни на минуту, ни на секунду. Только вперед.