«Молочный шоколад/Milk Chocolate»

Абсурдность этой ситуации переходила всякие границы. Римус Люпин – человек, который привык разбираться в ситуации, а только потом делать выводы, просто развернулся и ушел, крикнув «отстань», словно надоевшему насекомому. - Рем! Да постой же ты! – крикнула Элизабет, догоняя парня около портретного проема, ведущего в обитель гриффиндорцев. - Элизабет, прошу, не надо больше меня мучить. Мне хватило этого откровенного разговора, который был около Большого зала. Оставь меня. Всё кончено, - Римус старался не смотреть на гриффиндорку, хотя и заметил, что после разговора с ним она вновь вставила розу в голову, а потом он отвернулся и направился в спальню. Всё, что оставалось Лиз, так это ошарашено смотреть вслед парню, не понимая, о каком откровенном разговоре говорит Люпин. Ведь… она же не говорила с ним около Большого Зала. Разве что, сказала, что будет ждать его на улице. Тогда о чем он? Всё это выглядит, как полный бред. «Получается, он меня бросил? Римус Люпин меня бросил?» - по мере осознания, глаза девушки расширялись. - Нет, не может быть… - ахнула Элизабет, закрыв рукой рот. К горлу уже подступил неприятный комок, казалось, что из глаз вот-вот польются слезы. Вот только она держалась, пока шла до спальни, а потом просто рухнула на кровать и заплакала, давясь слезами. Даже не просто слезами, а дикими рыданиями и вскриками. – Не может быть! Не может быть! «Регулус Блэк? Он видел меня с ним? Нет, ведь в таком случае, он бы вступился за меня, это же просто было насилие. Тогда о каком разговоре может идти речь? Что я ему сказала плохого около Большого Зала? Что? Господи, почему все не может быть просто хорошо, а? Он же любит меня. И я его люблю, пусть и редко об этом говорю. И… я не понимаю. Совершенно не понимаю, что произошло. Да, я такая глупая, но почему он так презрительно на меня смотрел? Почему он даже слушать меня не захотел?..» - размышления девушки прервала открывшаяся дверь, в которую вошла её соседка по спальне. - Лиз? – Марлин посмотрела на Льюис, которая лежала на кровати в вечернем платье, а по её щекам катились слезы, размазывая косметику. – Что стряслось? - Меня бросил Римус… - хрипло выдавила Элиз, а потом заплакала с новой силой. – Он бросил меня. Бросил. - Эй, ну, Элизабет, не плачь, - девушка села на кровать старой подруги и приподняла её за плечи. – Успокойся и объясни внятно, почему он бросил тебя? - Я не знаю. Я не поняла… Он говорил про какой-то разговор в Большом зале, но… Мар, клянусь, я ничего обидного ему тогда не сказала. Да ещё и этот Регулус Блэк. - Регулус? – удивилась МаКкиннон. – Что он? - Он поймал меня на улице и зажал в углу, говорил всякие гадости про Лунатика… Чертов слизеринец! - Вот мерзавец, - тихо проговорила Марлин, приобняв девушку и поглаживая её по голове, дабы хоть как-то успокоить. - Он же твой парень, - произнесла Лиз, поднимая взгляд. – А ты так спокойна? Мар, твой Регулус зажал меня в углу и поцеловал. Тебе плевать, что ли? - А что я сделаю? – искренне удивилась брюнетка. – Я не обязана за ним следить, ну, а раз он это сделал, то я и вовсе видеть его не желаю. Вот. МакКиннон поднялась с постели подруги и направилась к своей кровати, как вдруг, что-то выпало из подола её платья. Какой-то кругловатый предмет, но Марлин толкнула его ногой, зашвыривая в угол комнаты, а сама принялась раздеваться. Элизабет дотянулась рукой до снотворного зелья, которое ей когда-то дал Римус, и сделала парочку глотков, после чего на неё навалилась усталость, а сон медленно забрал её в царствие Морфея, давая привычную легкость и покой.

***

Следующее утро в комнате мародеров началось с суеты, ибо с вечера они не собрали чемоданы, а сегодня надо было уже уезжать обратно домой и прощаться со стенами родной школы. Сириус Блэк в сотый раз проверял, забрал ли он все плакаты с любимой командой по квиддичу, и старательно не смотрел на Лунатика, дабы не причинять тому ещё большую боль своим сочувствием. Поттер пересчитывал комплект для полировки метлы, чтобы не забыть ни одной детали. Питер собрался, к великому удивлению, очень быстро, и теперь просто сидел на кровати и ел сладости. Что же касается Римуса, то он был бледнее, чем обычно, под его глазами залегли круги – это говорило о том, что он не спал всю ночь. Парень лениво бросал вещи в чемодан, не беспокоясь о том, что рубашки могут помяться – неожиданное действие от бережливого и аккуратного Лунатика. Парень до сих пор не мог выбросить из головы те слова, что ему сказала Элизабет, они ранили его сильнее, чем может ранить нож. Это то же самое, когда ты даешь кинжал человеку, которому доверяешь, и поворачиваешься к нему спиной. Да, только этот кинжал Льюис вогнала ему так глубоко, что он даже закричать от боли не успел, просто стало не до чего, да и жизнь показалась сущим адом, стало хуже, чем было до того, пока в его жизни не появилась эта прекрасная гриффиндорка, которой он был готов бросить своё сердце к ногам и сказать: «возьми и сбереги». Или же… «возьми и растопчи, оно мне не нужно, если нет тебя». Но обо все по порядку. Вчера. Вечер. - Бродяга, ты зачем напился? – бранил друга Поттер, стараясь удержать Казанову с одной стороны. Люпин же поддерживал с другой, когда они вышли из большого зала и остановились на лестнице. - Вы не понимаете… - отозвался Блэк, отталкивая друзей и садясь на ступеньки. – Она предпочла мне – моего брата. - Великий Мерлин! – выдохнул Поттер и сел рядом с другом. – Сириус, на кой черт она сдалась тебе? Ты отлично знаешь Марлин и понимаешь, что это просто очередной её каприз. Да уже через пару недель она пришлет тебе сову, желая встретиться. - Вот-вот! – закивал Люпин, глядя на друзей сверху вниз. – Это не стоит таких мучений. Или… ты все-таки её любишь? - Я не люблю её, просто мне чертовски неприятно, - скривился Сириус. – О! Лиз… тоже решила помочь дотащить своего друга-алкоголика до спальни? - заулыбался парень, видя подругу, которая направлялась к ним. - Нет, - на удивление, равнодушно сказала Льюис, поправляя подол своего платья, а потом провела рукой по волосам, которые спадали на её лицо. Наверное, потеряла свою заколку-розу. – Я хотела поговорить с Римусом. - Эм… нам уйти? – сразу же спросил Сохатый. - Это не обязательно, - покачала головой девушка, а потом посмотрела на Люпина холодным взглядом. – Римус, мне надоело молчать и врать вам всем. Да, я врала и тебе, Люпин. Я не люблю тебя совершенно, всё это было задумано только с одной целью – позлить Сириуса, так как моё сердце всегда принадлежит Блэку. - Ты что несешь, Элизабет? Тоже перепила? – фыркнул Сириус, ошарашено поглядывая на подругу. - Лиз, я… я не понимаю… - покачал головой Лунатик, чувствуя, как его душа рвется на тысячи осколков. Хотелось бы, чтобы Лиз улыбнулась и крикнула: «Шутка!», но она продолжала холодно на них смотреть. - Я бросаю тебя, так понятно, Люпин? – уже зло сказала Элизабет. - Почему? – не мог понять парень, готовый броситься ей в ноги и просить, нет-нет, умолять, взять свои слова обратно. - Ты – оборотень, Люпин. Этого мало? Какое у нас будет будущее? Я буду воспитывать от тебя таких же детей-монстров, которые будут мучиться? Таких же отвратительных детей. Нет, я не готова так пожертвовать своим будущим, ради такого чудовища, как ты… - её слова сочились ядом, а стоило Льюис только закончить фразу, как Сириус, несмотря на своё пьяное состояние, поднялся на ноги и дал подруге пощечину. - Льюис, убирайся. Слышишь? Убирайся, не смей подходить больше к нему. К нам, - яростно проговорил Блэк, готовый убить подругу на месте, но, благо, его удержал Поттер, заставляя друга направиться по лестнице вверх, дабы отвести его быстрее в спальню. Рем всё ещё смотрел на Элизабет, понимая, что ту, словно подменили. - Хорошо. Я больше не потревожу тебя, Элизабет. Ты больше не услышишь ничего обо мне. Я просто исчезну из твоей жизни… - Вот и прекрасно, - отозвалась девушка и направилась обратно в большой зал, а парень… так и продолжал смотреть ей вслед, пока не съехал по стене на пол и не закрыл лицо руками. Было слишком больно, слишком невыносимо. Та девушка, которую он любит всей душой и сердцем, не желает, чтобы он был рядом с ней. Она считает его монстром. Монстром, чудовищем… и всё время он был лишь жалким щенком, которого использовали лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание. Он был лишь игрушкой в её руках. - Боже… как же она могла? Как могла так правдоподобно врать мне в глаза и говорить о своих чувствах? – парень ещё какое-то время просидел на полу, а потом, собравшись с силами, поднялся и направился по лестнице вверх, но вдруг его остановил голос… - Луни, эй, я тут! – крикнула Элизабет, от чего парень поморщился. Как она может после такого звать его так ласково? Лунатик лишь продолжил идти дальше, стараясь не обращать внимания и желая, чтобы он сам оглох… и ослеп, а лучше умер. - Римус! – очередной крик Льюис и через пару секунд она хватает его за руку. Парень же презрительно вырывает свою руку и отстраняется от девушки. – Ты чего? - Ничего, Лиз. Спасибо, что сказала правду, - тихо сказал Лунатик. - Какую правду? – она с полным непониманием смотрит на Люпина, который отводит взгляд. - Прекрати, это уже не смешно, - отзывается гриффиндорец, ощущая, как равнодушие заглатывает его с головой. – Могла бы и сразу сказать. - Рем… - Элизабет вновь потянулась к юноше, но тот лишь отшатнулся. - Отстань! – крикнул парень и бегом направился в сторону гостиной, стараясь скрыться подальше от этой девушки. - Рем! Да постой же ты! – крикнула Элизабет, догоняя его около портретного проема, ведущего в обитель гриффиндорцев. - Элизабет, прошу, не надо больше меня мучить. Мне хватило этого откровенного разговора, который был около Большого зала. Оставь меня. Всё кончено, - он старался не смотреть на гриффиндорку, хотя и заметил, что после разговора с ним она вновь вставила розу в волосы, а потом Римус отвернулся и направился в спальню, где поспешил рассказать всё мародерам, которые совершенно не понимали, что произошло с их подругой. - Лунатик, может, она под заклятьем? – предположил Сириус, хотя и понимал, как глупо звучат его слова. - Не ищи ей оправдания, Сириус, ты всё слышал сам. Я – монстр, а ей не место со мной, - отозвался Люпин, скидывая с себя парадную мантию и ложась на кровать. - Но как она могла сказать такое? – не понимал Джеймс, который планировал вновь уйти в Большой Зал, где оставил Лили. - Мне плевать. Мне уже на все плевать… - отозвался Римус, накрываясь одеялом с головой. Парень ощутил, как по его щеке скатилась единственная слеза. Мужчины не плачут? Кто это выдумал? Плачут, но только в тех случаях, когда им действительно больно. - Иди, Джеймс. Негоже Лили бросать там одну. Я за ним присмотрю… - отозвался Блэк, чувствуя, что начинает трезветь. - Хорошо, - кивнул Сохатый и вновь направился в Большой зал, по пути встречая Марлин МакКиннон. – О! Лили ещё в Зале? Кажется, или он чем -то напугал её, ибо девушка тут же засуетилась, что-то пряча за спиной. - А? Лили? Да, она в зале. Я пойду. Спокойной ночи, - быстро проговорила МакКиннон и бегом направилась в спальню. Настоящее время. Ребята усаживались в Хогвартс-экспрессе, в последний раз смотря на родные стены своей школы, которые они, возможно, больше никогда не увидят. Мародеры заняли дальнее купе, а девчонки сели в среднее, чтобы спокойно поговорить. - Рассказывай, Лиз, - тихо сказала Эванс, садясь рядом с подругой. - Лили, я уже сотню раз рассказывала. Он обвинил меня в том, чего я даже не делала… - отозвалась Элизабет, глядя в окно, когда поезд тронулся. - А ещё говорят, что у женщин странная логика, - фыркнула Марлин. – Забудь его, Лиз, найдешь себе получше, чем этот оборотень... Он же испортит тебе будущее. - Марлин! Молчи! – крикнула на подругу рыжая, видя, как Льюис вновь начинает плакать. А потом девушка просто выбежала из купе, направляясь на поиски Люпина, чтобы он мог ей объяснить хотя бы в чем причина. Она заглядывала в каждое купе, пока не нашла нужное. - Ребят, я… - начала девушка, но её грубым образом прервал Джеймс. - Пришла поиздеваться? Лучше уходи по-хорошему. - Постойте, объясните, наконец-то. Что произошло? – Льюис была настроена решительно. - Ты ещё спрашиваешь? – отозвался Сириус. – Или забыла, как бросила Римуса, как сказала, что использовала его, чтобы понравиться мне? - Я бросила? – ахнула девушка. – Это он вчера мне сказал, что всё кончено, обвинил меня в том, что я сказала ему какую-то «Правду». Что вы несете? - Да ты… - начал Поттер, но его прервал Сириус, встав с места и подойдя к подруге. Он неотрывно смотрел в ее карие глаза, словно пытаясь найти в них подтверждение своих загадок. - Замолчи, Джеймс, - а потом черноволосый обратился к Элизабет. – Объясни мне, дорогая Лиз, где ты была вчера, когда ребята направились со мной в гостиную? - Я же сказала Рему, что буду ждать его во дворе. Я его там ждала. - И всё? – чуть изогнул бровь Сириус. - Нет. Меня обняли со спины и я решила, что это Римус, но… это оказался твой брат, Сириус. Это был Регулс. Он нес полную чушь… А потом зажал меня в углу и начал говорить всякие гадости в сторону Римуса, а потом… поцеловал меня и я убежала. Римус… - девушка взглянула на парня, который сидел около окошка и пустым взглядом смотрел в пол. – Клянусь всеми Богами, я не хотела этого. Он сам меня поцеловал, но я его оттолкнула и убежала к тебе. Ты же знаешь, что я никогда бы тебе не изменила! По мере слов девушки, парни ошарашено переглядывались, а потом Блэк изрек: - Лиз, иди в своё купе, ладно? Мы потом поговорим… - Сириус начал выводить девушку за дверцу. - Я люблю его! Слышишь? Римус, я люблю тебя… - это были последние слова, после чего Сириус закрыл дверцу и наложил заглушающие чары. - Ребят, это… о чем она говорила? – не понимал Питер. - Она говорила о том, что было на самом деле, - отозвался Сириус и сел, сложив руки в замочек. - А если она врет? – фыркнул Джеймс, отлично помня все слова, что вчера говорила их подруга. - Нет, Сохатый, она не врет. Я её отлично знаю и сейчас она сказала правду. А это значит только одно… - тихо произнес Бродяга. - Её подставили, - хором закончили другие ребята.