Первая ночь или Флёр, которую никто не знает.

      Я действительно устроилась в Гринготтс, а вот в лондонское отделение перевелась скорее шутя, по принципу «а почему бы и не попробовать». Мне до конца не верилось, что Билл тоже переведется из Египта, но он перевелся. Мы виделись все чаще и чаще. То, что началось в форме шутки, быстро стало перерастать в настоящее чувство. Но согласиться на эту поездку было сущим безумием! Тут я, конечно, отчасти сама виновата, все началось с того, что меня заинтересовал кулон из драконьего клыка на его груди, и я пошутила, не жалко ли мол было зверушку, в ответ на что, Билл разъяснил мне, что этот клык дракон просто потерял при смене зубов, и что там, где работает его младший брат, такие поделки не редкость. После рассказов Билла, на чем специализируется Чарли, мне до смерти захотелось увидеть, как проходят тренировки с драконами, но кто же знал, что на очередной уик-енд мы РЕАЛЬНО отправимся в западно-румынские горы? Драконы меня впечатлили, даже очень, но вот что впечатлило куда больше – тамошние внезапные перемены погоды (а ведь предупреждали меня одеться потеплее, но мне же нужно было красоваться перед Любимым!). Еще утром на небе не было ни облачка – откуда взялся этот ливень и пронизывающий ветер, я до сих пор думаю, что это было следствием каких-то магических испытаний поблизости. Возвращение темного лорда – не самое подходящее время крутить романы, но с другой стороны, когда оно бывает подходящим? Настоящая любовь всегда приходит слишком неожиданно, к ней сложно подготовиться. (К тому же позже я узнала, что в местах, где проходят тренировки с огнедышащими драконами дожди частенько вызывают специально.) Мы вымокли насквозь, и Чарли предложил нам пустующий гостевой домик, стоящий несколько на отшибе в небольшом лесу, покрывающем подножия гор. Билл разжег огонь в камине, но меня все еще продолжало трясти от холода. Я устроилась на большом ковре из искусственного меха, имитирующем шкуру, на полу перед очагом. Моя майка с вырезами на плечах не была рассчитана на такую погоду (конечно, я же старалась одеться, как можно наряднее), даже высушивающее заклятие слабо помогло. Билл обеспокоено смотрел на меня - Флёр, ты так простудишься, возьми мою рубашку, - он начал расстегивать пуговицы. Я смотрела на его торс, с красиво прокаченными мышцами, на распущенные волосы длиной чуть ниже плеч, все еще влажные от дождя… - Нет, - попыталась возразить я, мне казалось, что так он сам замерзнет. Но он уже накинул рубашку мне на плечи, а сам сел рядом и прижал меня к себе, крепко обняв. Я почувствовала, какая горячая у него кожа. Он гладил меня руками по спине и плечам, пытаясь согреть, а его прикосновения обжигали меня через ткань. Мое сердце билось все чаще, и дрожать я стала, кажется, только больше. Он думал, что от холода. - Ты никак не согреешься, подожди, у них тут где-то должен быть чайник… - Есть и другой способ согреться, - сказала я, обнимая его в ответ, и не давая ему подняться. Он, не мигая, посмотрел мне в глаза, вид у него был слегка ошеломленный. Я его понимаю – у нас до поцелуев-то дело не так давно дошло, мы не так уж долго встречаемся, но под влиянием момента я совсем потеряла голову. Ко мне пришло чувство, что сейчас все должно быть именно так. - Ты уверена? – едва слышно только и спросил он. Вместо ответа я прижалась губами к его шее, в том месте, где пульсирует сонная артерия. Его дыхание тоже было учащенным. Я подняла лицо, и Билл с силой прижал свои обветренные губы к моим губам. Я запустила руку в его длинные шелковистые волосы (ему так шло с распущенными). Не знаю, как он так быстро умеет раздевать, но на нем все еще оставались джинсы, когда на мне уже практически ничего не было. Я отметила эту несправедливость и помогла ему стянуть их. Он обнял меня сзади, перекинул мои длинные локоны вперед и начал прокладывать дорожку из поцелуев вдоль моего позвоночника снизу вверх. Мне это безумно понравилось: но когда он дошел до седьмого шейного позвонка, меня вдруг охватило одновременно чувство восторга и какого-то непонятного первобытного страха, и я, дикой кошкой, инстинктивно припала к полу. - Что-то не так? - Все так, - выдохнула я, и, перекатившись на спину, обхватила руками его за шею, а ногами за бедра. Я смотрела, как его густые длинные волосы свисают вниз, частично закрывая лицо, смотрела прямо ему в глаза. Он был прекрасен в тот момент, как лесной бог. Из его груди вырвался тихий стон, и этот звук мужского голоса еще больше взволновал меня. А когда меня накрыло волной, импульс оказался настолько сильным, что я почувствовала его даже в кончиках пальцев ног. - Билли, - невольно прошептала я, хотя, никогда так раньше его не называла. Позже, мы лежали в объятиях друг друга, и, положив голову к нему на плечо, я слушала, как за окном продолжает идти дождь, а в камине тихонько потрескивают дрова, рядом с ним было так тепло и уютно. Я начала проваливаться в сон, во сне я тоже видела Билла: мне снилось, как я знакомлю его со своей семьей, как бабуля одобрительно кивает и говорит, что у меня хороший вкус. Потом я увидела тенистый сад: «Мари, где ты?» - вроде бы во сне я искала свою дочку, наверное, мы играли в прятки. Билл шел ко мне навстречу по садовой дорожке, на руках у него сидела маленькая девочка, похожая на меня и на него одновременно. Наполовину проснувшись, я поняла, что все еще лежу в его объятиях: какое же это счастье, видеть человека во сне, и с ним же засыпать в обнимку, подумала я и снова провалилась в сон. Рассвет раннего утра встретил нас неприветливо хмурыми красками. Билл торопливо оделся, и, сказав, что добудет нам завтрак, вышел за дверь. Я осталась одна в домике. Я тяжело поднялась на ноги (говорят, со стороны я всегда выгляжу, будто каждое движение дается мне с легкостью, но изнутри все, видимо, ощущается по-другому). - Что на меня вчера нашло? Я слишком поторопила события, и вряд ли он теперь будет серьезно ко мне относиться. Еще и о детях размечталась, наивная дурочка! Мужчины редко ценят женщин, за которых не пришлось, как следует побороться. Может, мне стоит уехать обратно во Францию, чем скорее, тем лучше. А, впрочем, стоит ли беспокоиться? После возвращения темного лорда никто не уверен в завтрашнем дне. У Седрика тоже были свои мечты и планы. Бедный Седрик! Его смерть многих из нас заставила по-другому взглянуть на вещи. Неизвестно, сколько вообще каждому из нас остается жить, так стоит ли печалиться, что меня теперь вряд ли позовут замуж. Можно просто жить моментом и радоваться (все равно в его семье мне не рады). Только что же он так долго, наверняка, ушел обдумать произошедшее. Дверь скрипнула, на пороге возник Билл. Одной рукой он прижимал к себе сверток с продуктами, а в другой у него был невероятной красоты букет, не знаю, где он его взял, думаю, это были полевые цветы, над которыми сотворили какое-то преображающее заклятие. Одного взгляда в его сияющие глаза было достаточно, чтоб я устыдилась всем своим сомнениям на его счет. - Какой прекрасный букет! - Не прекраснее, чем ты… Он обнял меня, и наши губы снова слились в долгом поцелуе. Билл все не отпускал меня, и мне показалось, сейчас мы продолжим наше вчерашнее занятие, как вдруг он отстранился и очень серьезно посмотрел мне в глаза: - Флер, я понимаю, сейчас не самый подходящий момент, это следует сделать в более романтической обстановке, просто хочу, чтобы ты знала сейчас: я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Первые секунды я просто хлопала ресницами. Мы наедине в лесной хижине, передо мной мой любимый с самым красивым букетом, что мне когда либо довелось видеть - О какой еще романтике ты говоришь? – я снова радостно прыгнула ему в объятия. Значит, бывает и так. Вот и пойми этих мужчин. «Я просто женщина, которая выходит замуж за любимого мужчину – тут не из-за чего меняться в лице».