Зеленоглазая нарушительница покоя

— Так вот где ты отсиживался все это время. Гриша Йегер поднял шокированный взгляд вверх, в ту сторону, откуда донёсся знакомый девичий голос. Из-за вуали тьмы посреди каменных подземных темниц вышла тень, скинувшая с себя темно-серый капюшон. Лицо небритого мужчины, обнаженного по пояс и напоминавшего живой скелет, прожгли два ярко-изумрудных глаза. В них горела жажда отмщения. — Эрен... Доктор Йегер зашёлся сильным кашлем, который мучил его последние пару месяцев. У него была пневмония, поразившая большую часть легких. Он с трудом дышал сырым подвальным воздухом и медленно моргал, словно муха, впадавшая в спячку. Эрен пренебрежительно убрала руки в карманы серого кардигана, хладнокровно наблюдая за попытками отца набрать в воспалённую глотку побольше кислорода. Когда она заговорила, в её голосе звучала ледяная сталь: — Судя по темнице, тебя тут не особо жалуют. Заточили в самую отдаленную и холодную клетку. — Эрен, как ты здесь оказалась? — Хриплый голос Гриши походил на скорбный плач больше, чем на человеческую речь. — Тебя не должно тут быть! Только не здесь... — Полагаю, ты имеешь в виду, что в Шиганшине, в заточении стен и пожирающих гигантов, мне самое место. Мужчина внимательно старался вглядеться в силуэт своей дочери, весьма прибавившей в росте, но не мог узнать в её отрешенном виде или жесткой стойке былую непоседливую и приветливую Эрен. — Спешу тебя огорчить, пап. Нашего дома там больше нет. И гигантов тоже больше нет. — Карла, — раздавлено вздохнул Гриша, опустив голову. — Мне очень жаль, дочка. —Что ж, ты в курсе. — Эрен ощетинилась и вздернула нос, будто воссоединение со своей семьей, живым отцом и призраком матери, не вызывало ничего, кроме смеси горечи и раздражения. — Она умирала в одиночестве, пока ты был под боком у наших врагов и даже не защитил её. — Эрен, они схватили меня! Взяли в плен! Выкрали и пытали! Отправили на военный трибунал, арестовали, а потом держали здесь почти пять лет! Я не мог вырваться! Гриша кричал громко, исступленно, прижавшись лицом к прутьям, глазами вымаливая пощады и милосердия у оставленной дочери. Он не собирался их бросать, у него попросту отняли шанс на свободную жизнь в ответ на украденную некогда инъекцию. Внезапно Гриша услышал щелчок и увидел приставленный ко лбу ствол пистолета, который держала Эрен. — Как ни изгаляйся, но ты предатель. Своей семьи и своей отчизны. Гриша сглотнул, видя убийственный взгляд зелёных глаз, смотревших прямо на него надменно и непоколебимо. Что могла задумать его единственная дочь, ради которой он пожертвовал своей прошлой жизнью? — А сейчас я хочу знать все. Ты честно расскажешь мне обо всем, что произошло до и после моего рождения. Доктор Йегер какое-то время молчал, напряженно наблюдая за тенями позади фигуры Эрен. То были её приспешники, переодетые в военную форму марлийцев. Видимо, они отбили её у солдат и таким образом заполучили ключи, чтобы проникнуть в темницу. Один из парней с пепельными волосами смотрел на него особенного зорко и пытливо. Эрен нетерпеливо надавила дулом на отцовский лоб: — Я никуда не уйду без твоего подробного рассказа. Настал час исповедаться, отец. И Гриша послушался дочери. Он начал с самого глубокого детства. Когда он был мальчишкой, самым престижным считалась служба в марлийской армии, участие в специальных программах по военной подготовке или работа в научной академии над военными проектами. Все, связанное с военной мощью и силой, высоко ценилось и поощрялось в обществе веками, ведь марлийцы всегда доминировали на континенте. Их армия была несокрушима за счёт суровой подготовки и хитроумной инженерии, постоянно придумывающей новые изобретения, инструменты, оружие и способы захватывать территории и их население под свой тотальный контроль. Единственным пятном на репутации у марлийцев был независимый остров Элдия, населенный смелым и сильным элдийским народом, который веками давал жесткий отпор захватчикам. Континент уже принадлежал Марли, но их жадность и ненасытность не позволяла им отступиться от плана захвата Элдии. После очередной неудачной попытки вторжения, в которой погиб прадед Гриши, элдийцы решили срубить на корню всю воинственную прыть марлийцев и пригрозили, что если те ещё раз сунуться на их земли, они приплывут на континент и отберут его у Марли. Гордость марлийцев была задета, ведь кто-то осмелился бросить им вызов. Но больше всего их пугало то, что захваченные колонии стали бунтовать против террора Марли и намеревались сбежать из-под их ига прямо под знамёна Элдии. Боясь оказаться в трудном положении и не желая усмирять свои амбиции, Совет военных и ученых Марли развернул полномасштабных проект под названием «Титанизация». Его целью являлось превращение людей в бездумных гигантских существ, которых можно было направить на истребление и порабощение элдийцев, а также на запугивание всех остальных стран, союзов и государств. Около века назад проект был успешно протестирован и запущен. Были выведены две ключевые сыворотки: по превращению в гигантов и по наделению способности управления этими гигантами. Их назвали «Марионетка» и «Кукловод». Предполагалось, что особый отряд марлийцев примет инъекцию «Кукловода», а инъекция «Марионетка» будет использоваться на захваченных в плен элдийцах. Так появились первые титаны, доставленные на остров Элдии для пожирания этого народа. Но один из членов Совета оказался элдийским шпионом, и он успел передать планы Марли своим соотечественникам до того, как его личность рассекретили и отправили в программу в качестве «Марионетки». Элдийцы успели подготовиться к угрозе, которую придумали жестокие умы Марли: они воздвигли стены и забаррикадировались за ними, чтобы ни один житель не пострадал. Однако марлийцы оказались ещё более изощренными в своих коварных и кровожадных планах: один из гигантов был биологическим оружием, который разносил особые бактерии, блокировавшие память всему живому до того момента, как его убьют. Этого не происходило пару десятков лет, пока откатившиеся в развитии элдийцы, окончательно позабывшие своё прошлое и распри с внешним миром в лице марлийцев, не изобрели способ убийства гигантов. Гигант-разносчик был убит одним из первых элдийских «охотников с крыльями на спине», но было уже поздно: целое поколение жителей острова утратило память о прошлом, а новое рождалось без доступа к былым знаниям. Все хроники в последствии были уничтожены первыми марлийскими шпионами, проникнувшими на остров после исчезновения опасной бактерии. — Пока у марлийцев была сыворотка «Кукловода», им были абсолютно не страшны гиганты. Они все держали под своим контролем, — добавил Гриша, вновь кашляя и извергая из недр груди капельки алой крови. — Но ты расшевелил твёрдую почву под их троном, — решительно произнесла Эрен. Доктор Йегер кивнул, усаживаясь на свой стул у стены мрачной камеры: — Я с самого детства мечтал о почете и признании. Все в моем роду были знатными офицерами марлийской армии и проливали кровь за Родину. Я грезил о воинской чести, доблести и славе. Но после множества проверок и испытаний в военных училищах, я оказался непригоден для службы по медицинским показаниям. Это стало позором для моих родителей. Чтобы хоть как-то компенсировать свою неполноценность, я решил примкнуть к академической элите. Подумал, что с помощью науки у меня получится внести вклад в процветание нашего общества. Я усердно учился, чтобы стать достойным врачом и кандидатом на вступление в круг избранных специалистов, работавших в военной сфере. Благодаря своему рвению и патриотизму я быстро стал одним из любимчиков. Меня вскоре порекомендовали взять в военные лаборатории. Там-то я узрел весь ужас, что скрывался за красивыми лозунгами и романтическими представлениями о войне. — Тебя задействовали в проекте «Титанизация». — Да, мне было поручено ассистировать процесс создания, хранения и введения инъекций «Кукловода» в человеческий организм. — Гриша чувствовал себя стариком, прожившим множество веков в стыде и угнетении. Он сгорбился и спрятал голову в плечи, прежде чем продолжить блуждания по воспоминаниям: — Многие оказывались несовместимы с сывороткой. Они не выдерживали отмеренной дозы и погибали в страшных мучениях. Это были совсем юные мальчики и девочки, которые отличились на военных полигонах. Я видел в них такую же слепую преданность военной верхушке, которая некогда была и во мне. Но то, что происходило в лабораториях... Это было уродливо и бесчестно. Я совсем не так представлял себе общество, за которое мне хотелось бы умереть. Доктор Йегер надолго замолчал, и в казематах воцарилась гробовая тишина. Казалось, никто из последователей Эрен не смел дышать без особого на то указания. Пепельноволосый юноша непроницаемым взглядом вгрызался в лицо Гриши, будто готовый опрокинуть на него ведро ледяной воды, чтобы он продолжал. Эрен же казалась пугающе расслабленной и терпеливой: годы преследования выковали в ней стойкость и выдержку. Наконец Гриша устало вздохнул, откашлялся и перешёл к самой тяжелой части повествования: — Я случайно встретил группу молодых ученых, оказавшихся выходцами из колоний, которым Марли дал шанс проявить себя. Но на самом деле все, о чем они мечтали — это подрыв замыслов Совета и конец марлийской тирании. Мне стало близко их мировозрение: они ратовали за мир и порядок, где нет места жутким экспериментам и опытам в целях тотального контроля. — И ты к ним присоединился, — задумчиво подсказала Эрен, склонив голову набок. Она выглядела отрешенно и тоскливо, будто знала эту историю наизусть. И все же нечто внутри Гриши побуждало его исповедаться перед дочерью до конца: — Мы основали подпольное общество с целью освобождения Элдии. Только элдийцы смогли бы стать достойной угрозой для Марли, ослабив его и разоружив. Я предложил выкрасть образцы «Кукловода» и привезти их на остров, чтобы внедрить среди элдийцев. Это смогло бы уравнять их шансы на выживание в беспощадном и бесконечном геноциде. Эрен подошла вплотную к прутьям, будто пытаясь пройти сквозь них и оказаться у стула, на котором скрючился её отец. — Тебе это удалось. Ведь ты попал за стены. Вместе с инъекцией. — Нас раскрыли прямо перед побегом. Всех схватили, отобрали образцы и привезли на Элдию. Но я знал формулу наизусть и успел сделать небольшой бутылёк для подстраховки. Он меня и спас, ведь я принял его еще во время подготовки к побегу. — Остальных превратили в гигантов-марионеток, а тебя не смогли? — Глаза Эрен сузились, как у хищницы. Гриша слегка запнулся, поперхнулся и закашлял, а затем согласно замотал головой: — Я уже был Кукловодом, когда они скинули меня к гигантам. Они об этом не догадывались, посчитали, что я обречён. Но я без труда добрался до поселений за стенами, ведь гиганты меня не трогали. И у меня сохранилось несколько капель, которыми я мог бы поделиться с кем-нибудь ещё. Я стал жить среди элдийцев. Я не мог рассказать им, откуда был родом, ведь никто бы мне не поверил и счёл бы сумасшедшим. И мне пришлось приспосабливаться к новой жизни: я стал помогать этому несчастному народу с помощью своей врачебной практики. Элдийцы с самого начала симпатизировали мне, я восхищался их самоотверженностью и силой духа, ведь они продолжали бороться против гигантов, даже не зная всей правды о мире. А потом я встретил Карлу. При звучании этого имени голос Гриши дрогнул, а плечи его печально опустились вниз. В глазах Эрен сверкнула молния, которая тут же погасла. — Мы обвенчались, и вскоре у нас родилась ты. Я сразу же решил, что твоё рождение — это подарок судьбы. Это возможность все исправить и спасти всех от безумства Марли. — Ты ввёл инъекцию мне. — Да. Это было кощунственно. — У Гриши из глаз покатились слезы, и он обхватил руками голову, будто переживая жуткие судороги и метаморфозы. — Я понятия не имел, как сыворотка скажется на младенце. До этого все кандидаты были в разы взрослее. Я почувствовал себя монстром, который подверг смертельному риску своё крошечное дитя. Я боялся, что собственноручно убил нашу с Карлой бесценную малышку ради выигрыша в вековой войне. — Но я выжила. — Это было сродни чуду, — отец взглянул в глаза дочери, полный любви, скорби и сожаления. — Но в тот день, когда ты пережила инъекцию, я поклялся себе, что больше не буду ввязывать тебя в эту бойню и не стану подвергать опасности. Я впервые осознал, что хочу быть эгоистом: уберечь себя и свою семью от насилия и борьбы марлийцев против всего мира. На губах Эрен внезапно расцвела дьявольская насмешка: — Ты струсил, отец. Вкусил удобной и безопасной жизни за стенами подле ничего не смысливших элдийцев, и решил прожить бессмысленную, обывательскую жизнь, стерев своё прошлое из памяти. Но ты не имел на это право. В отличие от остальных, ты все прекрасно помнил. На лице Грише застыла гримаса отчаяния и беспомощности: — Эрен, любимая, я отрёкся от своего гнусного прошлого ради тебя и мамы... Зеленые глаза девушки воспылали пламенем гнева и безжалостности: — А как же твои товарищи, погибшие в телах гигантов-марионеток ради высшей миссии спасти человечество от марлийцев? А как же твоя способность кукловода, которой ты так ни разу и не воспользовался во благо элдийцев? Гриша весь затрясся, задрожал, будто каждое слово дочери отрубало ему конечности. Эрен не сводила с него яростного и презрительного взгляда, и продолжила: — Ты мог бы изменить этот мир. Мог бы тренировать меня управлению гигантами, чтобы я могла защитить свою мать и положить конец этой мясорубке. Мог бы создать больше сывороток по формуле и передать информацию властям, несмотря на риск стать перебежчиком в их глазах. Но ты этого не сделал, сослужив благородную службу марлийцам, потому что ты так и остался одним из них. — Эрен, я... Но девушка не дала отцу возможности себя перебить очередными оправданиями: — Какая-то часть тебя боялась, что совесть её замучает, если ты выступишь против своего варварского народа. Поэтому ты и бездействовал, свалив все на пацифизм и страх за семью. Но когда ты был нужен семье больше всего на свете, тебя рядом не было. Тебя вернули в твой настоящий дом, напомнив, что из себя представляет твоя истинная Родина. Держава, которая не прощает ошибок и инакомыслия. Вот где тебе самое место. Гриша застыл, немощный, поверженный и морально уничтоженный. Он подавил кашель и нашёл в себе мужество вновь заговорить: — Когда ты захотела в разведку... Я тогда впервые осознал, что в тебе течёт кровь моих предков. Ведь мои деды очень любили воевать. И я разглядел в тебе воплощение мечты своей юности: храбрость, решимость и отвагу. То, чем меня обделила жизнь. — Взгляд Гриши помутнел, будто перед очередным припадком. — Но теперь я вижу, что это была вовсе не марлийская черта. А признак истинного элдийца, которым мне тоже никогда не стать. В темнице, освещённой лишь факелами, узорами игравшими на застывших лицах переодетых солдат, сопровождавших Эрен, вновь повисло напряженное молчание, пока её не нарушил голос девушки: — Помнишь, ты сказал мне, что я выживу, если найду в себе силы сжать кулак. Ты пытался подсказать мне, как дать команду гигантам? Гриша хмуро и бессильно кивнул, изможденный разговорами и обострявшейся болезнью: — У всех способность кукловода запускается по-разному. Я не знал, поможет ли тебе мой совет, но должен был хоть как-то попытаться уберечь тебя. Эрен достала из-за спины пистолет и взвела курок. — Если ты действительно хотел уберечь нас, тебе следовало сделать из нас хищников. Но ты предпочел оставить нас овцами в загоне. — Она вновь направила дуло между прутьев решетки, целясь в грудную клетку своего дряхлого отца. — А теперь, перед тем, как ты умрешь, расскажи мне о лаборатории и последних исследованиях. Все, что тебе известно, и то, как мы сможем туда попасть. Играй свою роль предателя до конца. Гриша Йегер какое-то время гипнотизировал взглядом черты лица дочки, будто таким образом оживляя Карлу в своих воспоминаниях. А потом, смирившись с предначертанным, заговорил: — Они разрабатывают сыворотку, которая способна создать новое поколение кукловодов, управляющих сознанием людей. Так они смогут раз и навсегда установить мировое господство. Но я слышал, что параллельно с этим создаётся антидот: невосприимчивость для чужого ментального воздействия. Они используют для этого Микато. При упоминании юноши, которого забрали с собой марлийские шпионы четыре года назад, Эрен вся напрягалась, как натянутая струна. Её пистолет едва заметно дрогнул. — Как именно? — Его организм имеет иммунитет к сывороткам. — Принялся объяснять мужчина, собирая по кусочкам подслушанное у своих надсмотрщиков. — Похоже, его родовой генокод уникален: он не подвержен воздействию Кукловода и не может быть обращён в Марионетку. Они держат его в качестве подопытного, чтобы на основе его спинномозговой жидкости создать противодействие новому эффекту человеческого Кукловода. Эрен нахмурилась и изрекла с неприкрытым отвращением: — Они собираются внедрить антидот всем марлийцам, а избранной элите передать способность людского Кукловода, чтобы все оставшиеся народы навсегда стали Марионетками. — Думаю, что так. — Сипло пробубнил Гриша, потупив взор. — Эрен, я не сомневаюсь, что ты спасёшь Микато. Отцу показалось, что на секунду он увидел прежнюю дочку: заботливую, несмотря на строптивость, ласковую, несмотря на мужество, и улыбчивую, несмотря на невзгоды. Он заговорил с ней мягко и вкрадчиво: — Но, прошу тебя, не считай абсолютно всех марлийцев злодеями из-за горстки тиранов у власти. Многие марлийцы — жертвы пропаганды и военной идеологии, заложники одержимости элиты национальным превосходством. Они тоже вынуждены выживать в сложившихся обстоятельствах. — Я понимаю. — Эрен прикрыла глаза, будто собираясь с силами. — Я считала некоторых из них своими друзьями. Но отстроить новый мир можно только на руинах старого. В темнице раздался оглушительный выстрел. Свет в глазах Гриши Йегера навсегда погас. Эрен накинула капюшон на голову и обернулась к своей бесшумной армии. Сторож подошёл к девушке, стараясь не коситься на труп позади неё. — Куда дальше? — Мы разрушим их лаборатории. Уничтожим все, над чем они так усердно трудились. Все сыворотки, формулы и тех, кто может их воссоздать. В голосе Эрен все присутствовавшие слышали хладнокровную решимость. — Но мы можем забрать экземпляр, чтобы… — Чтобы вновь запустить этот порочный круг? — Убийственный взгляд зелёных глаз чуть не прожег Сторожа насквозь. — Мы не можем взять ответственность за то, в чьи руки попадут эти формулы в будущем. Юноша все же мотнул головой: — Такие, как твой отец, рождаются раз в поколение. За это время Элдия встанет на ноги и окрепнет… — Если Марли жаждут битвы, мы схлестнемся с ними в честном поединке. Без чудовищ и монстров, которыми они заполонили этот мир. Эрен обошла Сторожа и двинулась к выходу из подвала, за ней послушно зашагал отряд йегеристов. На широкой каменной лестнице Сторож нагнал её и обеспокоено зашептал: — Марли будут считать монстром тебя и объявят Элдии войну, как только мы разгромим их лаборатории. Все обвинения падут на тебя. — Мы давно на войне. Только теперь им придётся пачкаться нашей кровью, если хотят победить. — Эрен замедлила шаг у самого конца лестницы. — Я готова сыграть роль злодейки. Но это не я первая принесла разруху в чужой дом. Микато почувствовал её присутствие на инстинктивном уровне. Волоски на теле встали дыбом, будто он ощутил дыхание призрака. Он много раз представлял их встречу. Он пытался сосредоточиться на светлых воспоминаниях из детства, где они резвились среди полевых цветов, пока его физическое тело пытали и уродовали. Она множество раз снилась ему: то в блаженных видениях, то в кошмарах. Но теперь все было по-настоящему. Эрен была здесь. Микато распахнул глаза и первым, что он увидел, было привычное стекло его криокамеры. Каждый раз после опытов и экспериментов его усыпляли, вводя в аморфное состояние. Он был в кровоподтеках и ссадинах, которые не заживали. Шрамы опоясывали все его нагое тело, а внутренние импульсы казались замороженными. Стекло с шипением отъехало вверх, распахивая его капсулу, где хранились полезные биообразцы для антигуманных исследований. Сквозь сизую дымку он разглядел её. Суровый взгляд больших зелёных глаз, коротко остриженные карамельно-ореховые локоны. Она казалась пришельцем с дальних планет, слишком реальной и слишком выдуманной одновременно. Двое солдат в марлийской форме подле неё подошли к Микато и помогли ему встать на ноги, накинув на его обнаженные плечи белый медицинский халат. — Эрен... Собственный голос Микато казался ему чересчур низким и басистым. Он и забыл, каким он раньше. — Надо уходить. Мы установили по периметру взрывные устройства. Микато не верилось, что она проникла на вражескую территорию и пришла за ним. Эрен не просто походила на фантазию или бред воспалившегося мозга. Она изменилась. В её тоне звучал приказ, а в стальном взгляде больше не читалось прежней нежности. Один из солдат помог Микато сдвинуться с места. Аккерман изучающе глянул на него и сходу распознал воина из своих родных земель. Похоже, для беспрепятственного передвижения они использовали чужую экипировку. — Ты знаешь, где ещё они могут хранить сыворотки или формулы? — Спросила Эрен, перекрикивая звуки взрывов, раздававшихся на фоне. Стала слышна пальба и ожесточенная перестрелка, кто-то издавал истошный предсмертный вопль. Микато выволокли на улицу, под ночное звёздное небо. На крышах соседних зданий оказались стрелки и снайперы, одетые во все чёрное. Они следовали командам Эрен и отстреливали сбегавших ученых и их военных телохранителей. Когда они зашли за переулок, девушка в чёрном одеянии спустилась по УПМ со здания и подала Микато одежду, параллельно докладывая Эрен последние разведданные: — Они обнаружили труп Гриши Йегера. Сюда стянули основные войска. Уже эвакуировали жильцов окраин, скоро город возьмут в блокаду. Надо уходить прямо сейчас. Микато застегивал пуговицы на великоватой для него бежевой рубашке и слушал, как Эрен даёт приказ завершать операцию и отступать к берегу. Они остались наедине, глядя друг на друга в темноте переулка. — Эрен, ты убила своего отца. Микато и сам не верил в то, что сказал вслух. Но девушка не спешила отрицать. Он бросился к ней в отчаянном порыве и прижал к себе её тело, утыкаясь носом ей в шею. — Что с тобой случилось? Как ты жила все эти годы? — Отпусти или станешь следующим трупом. — Ты не сможешь навредить мне. — Хочешь проверить? — В живот Микато упёрся ствол её пистолета. — У тебя только два варианта, Микато. Ты либо со мной, либо против меня. Микато разжал объятья, хоть этому и сопротивлялось все его естество. Смысл его жизни стоял прямо перед ним, но казался таким далеким и недосягаемым. — У меня только один вариант. — Темные глаза Микато были полны всепоглощающей преданности и любви. — Я никогда не буду против тебя, даже если ты — отцеубийца. Но зачем ты все это делаешь? Рядом с ними раздалась пулеметная очередь, и на улицу упали несколько трупов йегеристов. Эрен с жаром и болью в голосе произнесла: — Мщу за мать. За себя. За нас с тобой. В переулке возникли два силуэта марлийской стражи в белом обмундировании. Они направили свои ружья в сторону чужеземцев, но Эрен избавилась от них двумя быстрыми и четкими выстрелами. Она пошла к выходу на главную улицу, переступая через их трупы, и проговорила, стоя спиной к юноше: — Этот мир не дал нам ничего хорошего, Микато. Мы мирились с его законами, но в нем нам никогда не урвать кусочка счастья и никогда не достичь подобия мира. Нам нельзя больше быть покорными и смиренными. Теперь я устанавливаю собственные порядки. Микато вспомнил боль и тоску, сжимавшие его сердце во время разлуки с Эрен. Он терпел надругательства над своим организмом изнурительных четыре года, даже не догадываясь, жива ли она и все ли с ней в порядке. Юноша вышел на свет уличных фонарей и прикрыл её тонкую фигуру своим широкоплечим и могущественным силуэтом. — Это была их главная засекреченная лаборатория. Все сыворотки и формулы они хранили только там. Эрен одобрительно кивнула. Теперь на её устах наконец-то заиграла тень торжествующей улыбки. — Но там остался мой шарф. Эти сукины дети конфисковали его. Йегер вдруг покопалась во внутренних карманах своего серого кардигана и достала оттуда аккуратно сложенный красный шарф. И протянула его Микато. — Я бы не позволила им забрать его. Микато с благодарностью принял свой возвращённый шарф и повязал себе на шею. А потом взял ледяную руку Эрен в свою и повёл её прочь из опустевшего, горевшего города. Брюнет невысокого роста сидел на краю балкона, беспечно свесив ноги над людскими головами, суетившимися на продуктовом рынке. Бывший гроза всех гигантов, утративший этот титул вместе с гибелью гигантов, курил толстую сигару и выпускал столб дыма прямо в голубое, безоблачное небо. Жители города заметно расслабились и стали менее нервозными с появлением новостных сообщений и военных докладов о том, что последний гигант у самого побережья острова был истреблён. Все воздавали хвалу исчезнувшей Эрен Йегер, провозглашая её героиней, несмотря на саботаж, который она устроила. Она даже осмелилась организовать убийство верховного генерала, и теперь всем заправлял военный совет, который так и не смог прийти к согласию. Уж слишком разрозненным и противоречивым он был. — Не советую начинать день с суицида. В комнате раздался мрачный голос Коммандера Зоэ, которая явилась в округлый кабинет своего заместителя, гревшегося под лучами утреннего солнца. Ривай на неё не оглянулся. — Идём, мы опаздываем на совет. — Я не пойду на это сборище клоунов. Ханджи издала усталый вздох: — Не представляю, как Эрвин боролся с твоим упрямством. — Протерев закрытые веки под окулярами, женщина добавила более властным и требовательным голосом: — Я не в состоянии одна разбираться с этим дерьмом. К тому же, поступили отчеты с границы. Ривай послушно спрыгнул с перил и последовал за Ханджи в коридор, откуда они зашли в большой овальный зал заседаний. Он был украшен мозаичными окнами и военными вымпелами. За овальным, полированным столом уже сидели все главные военные чины. Ханджи заняла своё кресло, а Ривай сел по правую сторону от неё. Все взгляды были устремлены на них с тех пор, как разведка стала основным источником информации в постоянно менявшейся государственной обстановке. — Итак, — Ханджи взволнованно прочистила горло. Она так и не привыкла к пристальному вниманию. — Начнём с последних новостей. Мне доложили, что в водах близ наших берегов были замечены мелкие судна без флагов. Мы подозреваем, что они принадлежат рядовой Йегер, которая предприняла попытку военного переворота. Она и её приспешники будут схвачены, как только сойдут на берег. Ривай встрепенулся, едва услышав эту фамилию. Перед глазами возник образ девушки во всем чёрном на похоронах Эрвина Смита. Последний день, когда он говорил с Эрен без присутствия посторонних. — Зачем она возвращается? — Холодно вставил вопрос Ривай. — Она ведь знает, что ей грозит арест и военный трибунал. — Нас должно больше беспокоить то, чем она, вместе с другими отступниками, занималась зарубежом. — Прокряхтел один из генералов старой военной выправки. Ханджи хмуро ему кивнула: — Правда Ваша. К сожалению, наши информаторы не смогли разузнать, с какой целью она наносила визит нашим врагам. Ривай незаметно для всех ухмыльнулся. Он прекрасно знал, что одной из причин было вызволение Микато Аккерманна. Но больше комментировать он не собирался. — А что, если она встала на их сторону? Как ни посмотри, у неё та же способность, что и у этих агрессоров. — Проговорил свои опасения Командир внутренней полиции. — Нам следовало тщательнее приглядывать за ней в темнице. — Да, — тут же горячо подхватил другой генерал. — Она устроила взрыв в кабинете верховного генерала с целью дестабилизировать наше общество, сделать нас уязвимыми перед лицом всеобщего врага. Все присутствовавшие начали говорили громко и в унисон, соглашаясь с мнением старика, пока Зоэ не хлопнула по столу и не призвала всех к тишине. Она деловито поправила свои очки и достала из папки горсть смятых бумажных клочков. — У разведки есть предположение касательно истинных мотивов Эрен Йегер. Все тут же замолчали и устремили взгляды на Ханджи. — В день взрыва нам поступила анонимная почта с клочками писем, которые принадлежали перу верховного генерала. Судя по записям, он состоял в тайной переписке с общепризнанными врагами. Все генералы и командиры дружно охнули от изумления. Многие из них до последнего не верили, что не были последними представителями человечества. Но теперь существование заговора и многолетней травли при помощи гигантов со стороны вражески настроенного народа было неоспоримым. — Так он все знал? — Огорчённо выдохнул самый молодой Командир охраны стен. — Выходит, что так. — Выдохнула Зоэ. — Те, кто с ним связался, представились ему марлийцами, представителями богатого и процветающего государства Марли, которое вот уже на протяжении века терроризировало нас искусственно созданными гигантскими мутантами. Ханджи говорила медленно, скрестив руки, чтобы дать военным переварить свалившуюся информацию, которую они собирали по крупицам последние четыре года. — Они предлагали ему неприкосновенность и свой протекторат в обмен на служение их идеалам внутри наших стен. Ему велели доставить к ним тех рядовых, в ком внезапно пробудиться необычная сила. — И он согласился? — Испуганно спросил один из заместителей. — Насколько мы можем судить из полусгоревших писем — да. — Вся военная элита в миг потупила глаза, словно почувствовав стыд за генерала, продавшего свою отчизну. — У него были свои каналы связи, которые он использовал для отслеживания ситуации во всех отрядах. В этом ему помогал рядовой Ланс Лиот, больше известный по кличке «Сторож». — Это тот самый угрюмый юноша, который встал на сторону Йегер и возглавил группу йегеристов? Ханджи и Ривай одновременно кивнули. Настал черёд Ривая разъяснят случившееся: — Эрен, скорее всего, узнала о продолжительной переписке генерала и решила отомстить за собственное преследование и попытку сдать себя марлийцам. Она уничтожила ядовитый зародыш предательства, тем самым начав военный мятеж. В зале воцарилась тишина. Генералы были сбиты с толку. Они испуганно переглядывались между собой, не ожидав такого поворота событий. Кто такая Эрен Йегер на самом деле? Предательница или спасительница? И с кем же они воют? Одно дело, биться против безмозглых тварей, пожирающих людей. Но совсем другое — ввязаться в войну с людьми, которые превосходили их числом, коварством и военным оснащением. Внезапно в зал ворвался гонец-пограничник, весь взмокший от пота и с перекошенным от страха лицом. — Срочное донесение! Все повставали со своих мест и внимательно слушали послание: — Патрульные сообщили о подорванном городе по ту сторону моря. Враг передал объявление о начале военных действий против нас. Никто не поверил своим ушам. Они только успели научить своих солдат пользоваться огнестрельным оружием — более смертоносными изобретениями, которые пришли на смену кинжалам, мечам и саблям. Но их армия решительно не была готова вести войну с развитой и технологически процветающей страной, чьи бойцы умели управлять гигантами. — Теперь мы знаем, чем занималась Эрен Йегер во вражеском тылу, — грозно изрёк Ривай в воцарившейся гробовой тишине. Мощные двигатели катера, на котором Эрен и Микато пересекали море, шумели и гудели, пеня и взбалтывая соленую воду. Микато вспомнил об Армине и представил его реакцию на это приспособление, способное катать его по бескрайней воде. Он почувствовал тоску по лучшему другу, уколовшую его за сердце. С водной глади, на которой отражались лучи взошедшего солнца, он перевёл взор на Эрен, сидевшая напротив и крепко сжимавшую рычаг управления, глядя на горизонт, на котором вот-вот должны были показаться очертания острова. Микато изучал переливы её коротких, остро выпиравших локонов, которые разлетались от сильного ветра. Ее зеленые глаза казались заполнены туманными тревогами. — Боишься столкнуться с Ривай-саном? Юноша хотел задать этот вопрос более деликатно, но его врожденная прямолинейность не позволила бегать вокруг да около. Вопрос, казалось, ни чуть не смутил Эрен. Она посмотрела него прямо и сдержанно. — Я никого не боюсь. А ты? Микато почувствовал, как начал нервничать, и принялся теребить шарф. — В свой последний день на Родине я убил Коммандера Смита. Он подобрался близко ко мне, чтобы освободить, но вдруг велел мне всадить в него нож. Он сказал, что это поможет спасти тебя. И я безропотно послушался его. Но теперь я враг для них. — Но не враг для меня. Остальное не имеет значения. — Уверенность, звучавшая в голосе Эрен, успокоила Микато и исцелила его грохотавшее сердце. — Если они считают нас врагами, пусть так и будет. Не обязательно быть на чьей-то стороне, чтобы вершить правосудие. — Как ты собираешься биться с марлийцами? — Я сделаю так, что они пожалеют о том дне, когда связались с нами. Катер наскочил на высокую волну, но девушка даже не шелохнулась. Она продолжала сидеть прямо и вновь перевела взгляд на горизонт. За спиной Эрен показались и другие катеры с её единомышленниками. — Это дядя Гриша передал тебе способность управления? — Снова заговорил о наболевшем Микато. Эрен утвердительно кивнула: — Его кровавое наследие. Но он не осознавал одного: способность возрастает, если получить ее во младенчестве. — Что ты имеешь в виду? — Микато сжал кончик шарфа в кулаке, напрягаясь каждой мышцей своего тела. — Я еще не показала миру все, на что способна, Микато. — Зелень в глазах девушки новь была обращена к юноше с отросшими до плеч густыми чёрными волосами. — Увидев меня в действии, у Марли не останется иного выбора, кроме позорного бегства. Впереди показалась земля. Несколько человек с моторных лодок встали и показали знак Эрен. Она заглушила двигатель и открыла ящик, который имелся на катере, и достала оттуда странную экипировку. К ней прилагалась маска и непонятное устройство. Эрен провела короткий инструктаж для Микато, объяснила ему, как вдыхать кислород, чтобы плыть под водой. У берегов они должны были заплыть в пещеру, о которой не было известно сухопутным солдатам. Так они планировали вернуться незамеченными. Надевая прилипавший к телу костюм и готовясь прервать разговоры на долгое время, Микато заговорил, стоя спиной к девушке: — Я помню тот день, когда вы с дядей Гришей спасли меня от грабителей. Ты была отважна и бесстрашна. Схватила нож и чуть не убила одного из них, если бы не поспел твой отец с подмогой. Ты была готова рискнуть собственной жизнью ради безымянного ребёнка, которого видела впервые в своей жизни. В тот день я решил, что ты — настоящая Богиня возмездия и правосудия. И что я буду вечно тебе поклоняться. Мягкая рука Эрен легла на плечо высокого и статного юноши. Он обернулся на девушку и столкнулся с тёплым взглядом её зелёных глаз. — А ты помнишь, что я тогда тебе сказала? — Эрен прижалась к его переносице своим лбом, и Микато будто нырнул в воду раньше времени. — «Пойдём с нами. Давай вернёмся в наш дом». — Мне не нужно твоё поклонение, Микато. Просто будь рядом для того, чтобы у меня всегда была причина вернуться домой. После этих слов мир Микато перевернулся. Он ощутил солёный привкус её поцелуя на своих губах. Кем бы Эрен себя не считала, в ту секунду для его истерзанного тела и измученной души её прикосновение было сродни божественному благословению.