Зеленоглазая нарушительница покоя

Как мало все-таки знает человек. Озаритесь вокруг. Вы знаете, что у Вас есть сосед. И Вы спокойны при этом. Но кто он такой? Что этот незнакомец из себя представляет? Вы знаете, что у Вас есть близкая родня. Вы знаете, как они ведут себя с Вами. Но о чем они думают, когда остаются наедине с собой? О чем думаете Вы, когда одни? И знает ли кто-то посторонний ответ на этот вопрос? Я стала задумываться над этим после череды тех ужасных событий, ночей в реабилитационном центре, вязких и липких ночных кошмаров, и увиденных лиц. Лиц бывалых разведчиков, которые множество раз отправлялись за стену, возвращались живыми, но насмотрелись ужасов и людских трагедий. Что именно видели их печальные глаза, которые мнимо играют живым блеском? И действительно я хочу знать ответ на вопрос? Обучение в развед.центре проходило по своему отработанному режиму: подъем, утреннее купание(гигиена превыше всего - вероятно влияние капрала), до обеда занятия по теории(учебного материала оказалось много: постройка, фланги, тактика экспедиций и т.д.), обед, после обеда уборка в комнатах, затем езда верхом(для разведчика лошадь заменяет ноги), маневрирование, навык убийства титанов, вечернее купание и сон. Все по-военному просто и жестко контролируется. Нашим наставником в становлении полноценными разведчиками был сам Эрвин Смит. Но мы общались и с другими разведчиками. Хотя, общением это было трудно назвать. Они всегда были очень сдержаны, скупы на информацию. Но больше всего меня настораживал их взгляд. Он почти у всех был одинаковым. Они смотрели на нас отрешенно, будто не на живых, а на мертвых, от которых толку нет. Возможно, они уже мысленно смирились, что нас, новичков, в первой же нашей вылазке за стену значительно поубавится. В голову пришла дикая мысль о том, что, быть может, они не хотели привязываться к кому-то из нас, ведь мы не бессмертны да и к тому же у нас мало опыта. Чертовски мало. Я прилежно следовала режиму, как и мои друзья. Мы все посещали занятия, зубрили теорию, отрабатывали практику. Капрала Ривая я не видела с момента прибытия. Он был в городе по какому-то делу. Да я особо и не знала, кого спросить о нем, да еще и не чувствовать себя неловко при этом. Какая-то рядовая бегает за грозой всех титанов - это будет слишком унизительно. Не столько для меня, сколько, пожалуй, для господина Ривая. Поэтому я погрузилась в освоение новых техник, новой информации и умений, стараясь не думать о встрече с капралом и о том, что я ему скажу. Но голову занимали тревожные мысли. На душе в целом было очень тревожно и даже как-то суматошно. Может, так на мне сказывается напряженная атмосфера в развед.корпусе, или же я просто не до конца оправилась после случившегося, я не знаю. Мне не хотелось с кем-то подолгу общаться, находиться в большой компании солдат, непринужденно беседовать или улыбаться. Возможно, окружающие уловили мое настроение и не докучали особо расспросами и беседами. Даже Армин и Микато. Ребята на время отстранились от меня, мы обменивались дежурными фразами и больше ничего. Наверно, они и сами устали 24 часа заботится и беспокоится обо мне. А возможно просто не хотели давить на меня, предоставив мне свободу и возможность побыть в одиночестве. Кошмары не прекратились. Я уставшая заваливалась в кровать после трудного учебного дня, но к середине ночи неизменно пробуждалась от сильного кошмара. Потом долго не могла уснуть. Эти кошмары изматывали меня. А дни шли. Подготовка к новой экспедиции шла полным ходом, все готовились. А я все еще чувствовала, что не готова. Не готова к встречи с Ними. С этими страшными, отвратительными, пожирающими людей монстрами. Я боялась, что не смогуьзащитить друзей от них, как не сумела защитить маму. Я даже не была уверена, сумею ли постоять за саму себя. Экспедиция приближалась. Уже два дня до вылазки. Напряжение возрастало, особенно среди новичков: все ребята тренировались до потери пульса, чтобы не стать кормом для гигантов. В то утро я была бледной, растерянной и не собранной. Было жутко жарко, градусник показывал больше 35 градусов. Солнце с самого рассвета накаляло до предела все вокруг, воздух был до невозможности горячим. Нам изменили режим: убрали из расписания дня теорию и поставили практику на весь день. Теорию мы усвоили, теперь дело за физической готовностью к предстоящей миссии. После завтрака нас сразу повели во двор и выдали клинки для сражения с титанами. Перед каждым стоял человекоподобный манекен, на нем нужно было отрабатывать силу удара. Мы били по манекенам с разных углов битый час, изливались потом, некоторые не могли сдержать слез от боли, у многих были уже мозоли и ссадины. Я прикусила до боли губу и упорно вонзала клинок с разные части манекена, руки немного ныли от напряжения, зеленая майка вся была влажной насквозь, волосы выбились из пучка на затылке и лезли на глаза, ноги уже дрожали. Некоторые брали перерыв, кто-то устало падал на землю, другие отлучались попить воды или по нужде. Я же, словно одержимая, била по манекену в самом последнем ряду, подальше от глаз других. Солнце сильно припекало голову, вокруг все плыло. В один момент, когда яркий луч ударил мне в глаза, я прищурила их и замерла на месте, опустив клинок. Передо мной, вместо манекена, стояла моя мама. Она была бледной, а изо рта текла полоска крови, ее глаза болезненно смотрели прямо на меня. - Мама... - ошарашенно прошептала я, задрожав от страха и непонимания. Губы мамы зашевелились: - Почему ты дала титану убить меня, Эрен? Мне стало дурно, даже начало мутить. Я отвела взгляд вниз, тяжело задышала. Это неправда, это галлюцинации, я просто перегрелась на солнце. С огромным страхом я посмотрел снова на место, где стояла мама, но увидела обычный помятый манекен. Но ее тихий голос еще звенел у меня в голове. Я выронила клинок из рук. Пару ребят, что тренировались рядом со мной, удивленно посмотрели на меня, но затем вернулись к тренировке. Я вышла из строя, подошла к смотрителю и отпросилась на время. Он отпустил меня без вопросов, зная, что я тренировалась до посинения, не отпрашиваясь. Я завернула в темный уголок, где было тихо, к тому же тень от деревьев создавала прекрасную прохладу. Здесь легче дышалось. Я выдохнула и присела на землю, не боясь замарать брюки. Руки немного дрожали. Я сама не знала, что со мной такое. Посидев в одиночестве минут десять, я решила, что пора возвращаться к тренирующимся. Вышла из-за угла, шла мимо конюшни, как вдруг услышала мужской голос с конюшни: - И чего мы вечно кормим коня капрала? Ему, что, самому лень? Услышав слово "капрал", я замерла, как током ушибленная. Повернулась в сторону конюшни и прислушалась к голосам: - Ты полный ноль в зоологии, это кобыла, а не конь. И я передам ему твои сетования, когда он вернется. Говорил приятный женский голосок с ноткой строгости. Мужской голос заныл: - Не будь такой вредной, Петра. Я ведь пошутил. Шутка, ясно? Чувства юмора нет что ли? Другой мужской голос издал смешок: - Если наш лидер прознает о твоем нытье, тебе не поздоровится, Оруо. Мужской напыщенный голос снова завыл: - Да я ничего такого не говорил! Забудем, и все на этом. Я поняла, что эти люди точно имели какое-то отношение к Риваю и знали его лично. Инстинктивно я вошла в конюшню и увидела троих: невысокую девушка с короткими рыжими волосами, которая гладила лошадь по гриве, одного морщинистого блондина, стоявшего с краю, и сидящего на соломе брюнета. Все трое удивленно уставились на меня. Видок у меня, должно быть, был странный: бледная, потрепанная, со странным блеском в глазах, с неаккуратной прической на голове. Я выдохнула и осторожно заговорила: - Простите за беспокойство. Я Эрен Йегер, новобранка в отряде разведчиков. Я хотела узнать, знаете ли вы капрала Ривая? Все трое напряженно молчали, глядя на меня. Блондин высокомерно хмыкнул: - Знаем ли мы господина Ривая? Крошка, мы его элитный отряд. Лучшие из лучших. Естественно, мы его знаем. Рыжая девушка фыркнула в сторону говорившего: - Оруо, хватит понтоваться, - затем дружелюбно посмотрела на меня и улыбнулась: - Мы действительно его особый отряд, этот чудак прав. Чем можем помочь? Я немного замялась, не зная, что теперь и говорить. Затем все же заговорила: - Вы не знаете, когда он приедет в корпус? Он ведь присоединится к нам на экспедиции? Похоже, их немного поразили мои расспросы. Может, не стоило лезть к ним с глупыми вопросами? Милая девушка по имени Петра после заминки снова мне улыбнулась, ответив: - Он приедет завтра и будет с нами на экспедиции. А почему ты интересуешься? Все с любопытством глядели прямо на меня. Мне стало немного неловко. Убрав руки за спину, я постаралась мирно улыбнуться: - Просто я его бывшая ученица, хотела поблагодарить за многое. В любом случае, большое спасибо за информацию. До свиданья, - я поспешила уйти оттуда и вернуться во двор, пока они еще чего не спросили. Когда я пришла во двор, тренировки уже почти окончились. Обед прошел в сопровождении звуков поедания скромных столовых блюд, звона посуды и шума от движений, а не от слов. Абсолютно все молчали, погруженные в свои мысли и занятые поглощением пищи. После обеда все снова вернулись к тренировкам, но уже иного рода. Злополучные манекены убрали со двора, разложив на земле мягкие упругие подушки. Мы отрабатывали технику безопасного падения на случай, если придется падать с лошади или с чего-либо еще. Мои мысли были полностью поглощены тренировками, но я быстро утомилась и под конец снова спряталась в густых зарослях деревьев. После заката все пошли на ужин, который также прошел в молчании. Все были измотаны настолько, что даже взгляда друг на друга не поднимали. После ужина скомандовали отбой, мы все отправились в царство Морфея. До экспедиции остался один день. Микато уже очень давно не снились сны. В том далеком прошлом, когда его родители были еще живы, а мальчишеская жизнь наивна и беспечна, он часто видел красивые, добрые, красочные сны. Большинство из них почему-то рисовали красивую картину живописной природы: луга, леса, водопады. После потери родителей брюнет, казалось, потерял и возможность видеть цветные сны, как и сны вообще. Все, что его окружало во сне - густая тьма и ничего более. Этой ночью он был вымотан, поэтому с поразительной быстротой заснул. И погрузился в сон, который поразил его буйством красок, реалистичностью происходящего и живостью ощущений. Он смутно осознавал, что спит. Черноглазый стоял в белой футболке и в абсолютно белоснежных штанах, смотрел вперед - над ним возвышалось сказочно голубое небо с облаками, он стоял посередине зеленой поляны, заполненной полевыми цветами всех оттенков радуги. Он ощущал прикосновение теплого ветерка к своей коже. Микато восхищенно разглядывал все вокруг с широко раскрытыми глазами. Он знал эту поляну. Он вспомнил ее. Юноша бегал сюда порезвиться, эта поляна находилась рядом с его домом. На этой же поляне любила собирать цветы его мама. Глянув вперед, Микато застыл. Впереди девушка в легком, воздушном белом сарафане и летней соломиной шляпе собирала полевые цветы, прямо как его мама когда-то. Микато неуверенно двинулся к ней, смотря на нее. Ветерок развивал ее густые каштановые волосы, ее силуэт, тонкая талия и тонкие кисти рук казались давно выученными, знакомыми. Девушка подняла взгляд на бледного брюнета и в ее больших зеленых глазах заискрилась радость. На лице заиграла веселая улыбка. У Микато перехватило дыхание, мурашки появились на коже. Для него она была красивее, выразительнее всех. Божественна. Божественна в своей простоте, в своей, казалось бы, заурядности, обыкновенности, но было в этой обыкновенности, обыденности нечто сказочное, неземное. Да, ее внешность можно было бы назвать типичной, свойственной многим девушкам ее национальности. Микато улыбнулся своим мыслям: все могло посчитать ее обычной, но только не он. Он видел в ней ее особенность. Он больше не у кого не видел таких живых, открытых, блестящих зеленых глаз, в которых можно утонуть. Ее смех был приятнее любой мелодии: плавный, легкий, воздушный, ненавязчивый. Ее теплая улыбка, вызывающая милые складочки на чуть румяных щеках - так себе представлял идеальность Микато. И никто и ничто не могло бы его переубедить. Эрен замахала рукой Микато в знак приветствия. У Микато на сердце стало тепло, и все тревоги ушли. Он ускорил шаг и вот уже стоял около Эрен. - Эрен, что ты здесь делаешь? - Радостно спрашивал брюнет, лицо невольно расплылось в ответной улыбке. Девушка кивнула на пышный букет в своих руках и взглянула в глаза юноше: - Я букет собираю, а ты? - Уже не важно, - отмахнулся парень, усаживаясь прямо на траву. Эрен аккуратно поправила низ платья, присаживаясь рядом и отложив букет в сторону. - Мне здесь нравится. Тут очень красиво. Ты бы хотел здесь жить? - Восхищенно говорила девушка, а ветерок играл с кончиками ее волос. Завороженно наблюдая за ней, Микато не сразу ответил: - Я здесь и жил, когда был маленький. Ты бы хотела здесь жить? Эрен с восторгом посмотрела на брюнета, словно он осчастливил ее. Этот взгляд потряс Микато до глубины души, он хотел бы видеть Эрен такой счастливой каждый день. - Да, я бы очень хотела! Давай здесь жить? Микато кивнул, не в силах что-либо сказать. Он смотрел на Эрен и сердце его трепетало. Но вдруг его передернуло от скользкого страха. Паника начинала охватывать его. Секунду назад на хрупкой шее Эрен появился грубый черный кожаный ошейник. Микато ужаснулся, улыбка исчезла с его лица. - Эрен, что это?! - Взволнованно спросил Микато. Девушка была абсолютно спокойна и мило улыбалась ему. Она ответила: - Ты про ошейник? Это мне Ривай подарил, мне в нем очень удобно. - Что?! - Сердце юноши больно защемило. Ветер вдруг усилился, срывая траву и полевые цветы, становясь агрессивнее. В ушах уже звенело от свиста ветра. Голубизна неба исчезала, ее заменила алая пелена, будто небо налилось кровью. Микато удивленно наблюдал за жутким изменением неба, а когда взглянул на Эрен, то ужаснулся. Ее белый сарафан был в больших пятнах крови, а в волосах была большая алая роза. Эрен больше не улыбалась, была бледна и хмурилась от боли. - Что с тобой, Эрен?! - Обеспокоенно закричал юноша, осторожно прикасаясь к ее плечу. Он увидел, что из ее ран на животе торчат шипы роз. Микато взглянул на розу в ее волосах и еще больше пришел в ужас: ее каштановые волосы были запачканы кровью. Он выдернул из ее волос ужасный цветок, который тоже источал кровь. - Это все от розы! - Закричал брюнет, выкидывая ту. Эрен через боль улыбнулась другу: - Вовсе нет. Эту розу подарил мне Ривай. При звучании этого имени Микато всего перекосило от злости. Ривай чуть не погубил ее! А она еще защищает его! Вдруг Эрен потеряла сознание и начала падать, Микато успел подхватить ее, и она обмякла у него на руках. Он в испуге стал кричать: - Эрен?! Эрен! Эрен, очнись! Но все напрасно. Боль защемила в сердце. Небо потухло. Тело Эрен исчезло. Все исчезло. Микато проснулся в холодном поту. Рядом с его кроватью стоял взволнованный Армин, потому что Микато никогда прежде не снились кошмары, от которых бы он так кричал. Ранним утром ворота на территорию разведывательного корпуса с небольшим грохотом открылись, въехала черная лошадь со своим наездником, низким мужчиной в капюшоне. Он был в дороге почти всю ночь, чтобы точно успеть вовремя. Встретившие его дежурные были немного удивлены: - Господин Ривай? Мы не ожидали, что Вы так рано... - Напоите лошадь, у нее сильная жажда, - властно и жестко оборвал капрал речь солдат. Те покорно принялись исполнять, не став больше ничего говорить. Уставший Ривай тяжелой походкой побрел к зданию, мечтая помыться и отдохнуть в кровати. Но перед этим его ждало срочное дело. Он должен был уладить это дело сразу по приезду, чтобы потом не было лишних хлопот и волнений. Угрюмый брюнет прошагал по безлюдному коридору, несколько раз завернул и оказался у коричневой двери в кабинет командира Смита. Коротко постучался. Мужской голос пригласил его войти. Ривай прекрасно знал, что Смит встает рано и с утра составляет планы, отсчет и т.д. С годами разведчики все меньше тратили на сон. Наверно потому, что каждый час жизни начинаешь ценить после страшных смертей товарищей. Ривай вошел в скромный, но в то же время солидный кабинет начальника. - Доброго утра, Эрвин, - устало, но непринужденно произнес капрал. Командир поднял на брюнета острый взгляд голубых глаз и прищурился: - Только что приехал, так? - Капрал кивнул. - К чему такая спешка? Мог бы пойти поспать, позже зашел бы. - Эрвин откинулся на кресле, сложил руки на груди и пристально смотрел на собеседника. Ривай был все также угрюм то ли от усталости, то ли о мыслях о завтрашнем. Завтрашняя экспедиция станет самой непредсказуемой в жизни капрала, ибо исход ее никак неясен и непонятен даже для опытного Ривая. - Ты знаешь, почему я спешу. Ты всегда знаешь больше, чем знаю я. Так что не прикидывайся. Эрвин лукаво улыбнулся. Нестандартное поведение Ривая его забавляло, было необычно наблюдать за изменениями в нем. Любому другому Ривай не казался бы странным, но Эрвин слишком долго его знал и неплохо изучил его поведение в разных ситуациях, потому почти сразу заметил эти отклонения от нормы в поведении подопечного. - И все же. Зачем зашел? Ривай выдохнул и твердо взглянул командиру в глаза; - Ты уже сформулировал план наших действий, как я тебя просил? - Да, все сделано, - Эрвин спокойно достал из ящика под столом листок бумаги. Его цепкий взгляд снова устремился на капрала: - Я так и не смог проанализировать целесообразность такого расклада, но я доверяю твоему чутью и опыту. Надеюсь, что ты не руководствовался эгоистичными порывами, когда выбирал себе помощников. Я понимаю, ты имеешь право привязаться к своим ученикам и разглядеть в некоторых талант, но я прошу тебя быть осмотрительным. Не ставь под угрозу себя, защищая двух неумелых ребят. Голубые глаза Смита блеснули предупреждением. Ривай понял, что тот догадался об истинных мотивах своего подопечного быть ближе и присмотреть за одной персоной. Но здравый ум не дремал в Ривае, он все рассчитал: - Нет причин для беспокойства. Я бы не позволил себе глупить. Двое, которых я взял на особую миссию на время экспедиции будут крайне полезны. Нам ведь нужны свежие, энергичные бойцы, а потенциал у них есть. Эрен Йегер - активна, быстра, ловка, шустра, бесстрашна и полна решимости. Микато Аккерман - отличный кандидат, сильный, проворный, бесстрашный, быстрый, наблюдательный, кровожадный. Я знаю, что даже если мы провалимся - с них выйдет толк. Да и мне с ними комфортно, а ты ведь знаешь, что это уже многое значит для успешности работы. Эрвин усмехнулся: - Хорошо, я все понял. Ты редко просишь об особых условиях, хотя часто их заслуживаешь. Все будет так, как ты считаешь правильным. Надеюсь на ваш успех. Завтра мы поделим всех на мини-отряды, тогда и приступим. Ступай, отдохни. Ривай был рад, что Эрвин больше не задавал вопросов. Это ведь армия, здесь все должно быть по существу, без лишних слов. Хотя сам капрал явно отклоняется от намеченного курса. Но он не мог поступить иначе, так будет лучше для всех. Он хотел бы взять в команду еще этого светлого паренька Армина, он смышлен, пригодился бы, к тому же он ее друг. Но миссии рассчитаны на троих человек, поэтому перспективнее было взять Аккермана. Что же из этого выйдет будет известно в конце, а сейчас мозг Ривая перегружен и молит об отдыхе. Глухие шаги брюнета эхом разнеслись по пустому коридору.