Зеленоглазая нарушительница покоя

Конец всему. Сегодняшний день может стать громогласным концом света для юных разведчиков, а может быть концом не для нас, новобранцев, но для бывалых бойцов. Судьба непредсказуема и безжалостна. Или не она сама, но тот мир за стеной, где властвуют кошмарные гиганты. В любом случае, этот день непременно станет похоронным для тех, кому суждено погибнуть сегодня. Вопреки моим ожиданиям, я заснула довольно быстро и даже не просыпалась ночью. Видимо, сказались усиленные нагрузки на организм и недосып. Проснулась я с небольшой головной болью, все-таки вчерашний солнцепек оставил свой негативный след. Но боль не была сильной, я могла ее с легкостью игнорировать, потому даже не воспринимала ее всерьез. Я тщательно умылась ледяной водой, чтобы быстрее придти в себя и взбодриться. Отражение в зеркале показывало немного разбитое, напряженное выражение лица, глаза выглядели слегка холодно и отрешенно. Свои волнистые темно-каштановые волосы я туго затянула в дульку на голове, чтобы не дай Бог они помешали мне во время маневров и приемов. Все, теперь можно было идти. Я тяжело вздохнула. Кажется, пока я мылась в числе последних, большинство уже занималось проверкой снаряжения и подготовкой своих лошадей. Я опустила взгляд на свои руки. Дрожат едва заметно. Я зажмурила глаза и попыталась успокоить сердцебиение. Перед глазами вспыхнула картина: мой родной дом разрушен. Я достаю из-под обломков тело мертвой матери, пол ее лица в густой крови. Я ощущаю чьи-то сильные руки, крепко сжимающие мои плечи. Это Микато, ради меня он держится из последних сил, чтобы не дать волю своему отчаянью. Он все делает ради меня. А я даже не могу отплатить ему тем же, я даже маму не смогла защитить. Я резко открываю глаза и вижу отражение в зеркале. Я - не сломленный человек. Я - не списанный солдат. Я - не никудышный эксперимент. Я только начинаю свою борьбу. Я только начинаю видеть тот ужас, что охватывает мир. Моя мама не первая и не последняя жертва тирании гигантов. Будут еще мертвые матери, отцы, дети, возлюбленные. Будут, если никто не разгадает загадку титанов, если все будут бояться действовать и искать решение. Я ударила кулаком по белой раковине, раздалось громкое эхо. Теперь в зеркале горели два зеленых огонька, подпитываемые пламенем ненависти. Жесткий и сильный голос капрала зазвучал в моем сознании. "Выплесни всю злость и ненависть. И запомни эту боль, Эрен. Ее тебе подарили гиганты для того, чтобы ты больше никогда их не боялась и не мешкалась на поле битвы". Все верно. В бой, Эрен. В бой за своих товарищей. И хватит уже их игнорировать, они тоскуют. Как и ты по ним. Соберись уже. Я вышла из здания и напоследок обернулась: кто знает, вернусь ли я в этот корпус после сегодняшней экспедиции. Хмуро кивнув самой себе, я решительно потопала к складу снаряжений. Одела на себя зеленую накидку с изображением крыльев свободы. Оттуда двинулась в конюшню, где почти все ребята проверяли лошадей, седло, крепления и т.д. Я шла и увидела Армина и Микато, проверяющих своих лошадей. Подошла к ним, они немного удивленно посмотрели на меня. Я сжала руки в кулаки и твердо заговорила: - Как вы, парни? Я думала о вас все это время. Сегодня состоится наша первая экспедиция. Вы волнуетесь? Мне так не хватало долгих разговоров втроем, как раньше. Но как раньше уже ничего быть не могло, однако мы оставались теми верными друзьями, какими были всегда. Я очень боялась, что какая-нибудь трагедия зачеркнет все. Но этого не случится. Я уверена, что не позволю себе потерять их. Добродушные голубые глаза Армина снисходительно и тепло смотрели на меня. Глубокие, таинственные и загадочные черные глаза Микато как всегда пристально и внимательно наблюдали за мной. Порой я избегала прямых зрительных контактов с ним, когда он вот так же смотрел. Мне казалось, что в этом взгляде есть что-то тайное, запретное, на грани страха и риска. Что можно неосознанно потеряться в его черных глазах. Возможно, я подсознательно этого боялась, боялась заглянуть в скрытную душу друга. Я не знала, что я там увижу, но боялась, что ни он, ни я не готовы к такому повороту. Потому я игнорировала его изучающий взгляд, переключаясь взглядом на блондина. Микато вопросительно приподнял бровь и цепко произнес: - Ты едва заметно дрожишь, Эрен. С тобой будет все в порядке? Ты готова? Микато как всегда с поразительной точностью чувствовал малейшие мои эмоции. Я невольно вздрогнула от его откровенных слов. Он продолжал жадно смотреть на меня, я чуть замялась: - Все в порядке, честно. Эта дрожь ничего не значит. Я не буду колебаться в случае битвы, уверяю. Я старалась говорить решительно, особенно удалось мне это на последнем предложении. Друзья кивнули мне в знак доверия и понимания. Тут я не удержалась и просто кинулась обнимать обоих, одной рукой приобнимая за шею одного, другого второй рукой. Я широко улыбнулась впервые за долгое время. Мне так их не хватало. Я с улыбкой воодушевленно произнесла: - Я не боюсь ничего, ведь вы со мной. И вы можете довериться мне, я всегда помогу вам. Вы самые лучшие друзья на свете, не забывайте это. Армин засмеялся, а Микато твердой хваткой обнял меня за талию. Мы простояли так с минуту, потом блондин высвободился с цепких объятий. А Микато не спешил отпускать меня. Его сильные, мужественные руки обхватили меня за талию и сильно прижали к себе, заставляя уткнуться носом в бледную, бархатную шею. Сам он уткнулся носом мне в плечо. Он так крепко обнимал меня, будто боялся, что я исчезну, разлечусь по ветру как пыль, если он отпустит. Через эти совсем уже не детские, как раньше, объятья передавался электрический ток, вызывая дрожь и мурашки по всему моему телу. От Микато шел жесткий аромат стали с примесью полевых цветов. Это сочетание почему-то странно кольнуло сердце. Наши объятья со стороны выглядели жадно, наверно, совсем не по-дружески, словно мы боялись потерять друг друга. Словно Микато нужно было мне так много сказать, но он выражал все в уверенных прикосновениях и ощущениях тела к телу. Некоторые из ребят стали уже шушукаться, кто-то дурачиливо присвистнул, многие любопытно наблюдали за нами. Я впервые почувствовала себя неловко около Микато. Ведь он уже совсем не тот мальчик, которого мы с папой нашли в хижине в горах. Он вырос, возмужал, похорошел. Он стал совсем мужчиной с невероятной мужской энергетикой и бешенной аурой сильного и волевого лидера. Он вызывал ощущение подчинения ему, доминировал, контролировал, показывал мощь в уверенных руках, что сжимали мою талию. Я осознала, что со стороны мы смотримся почти что даже страстно, ведь я уже взрослая девушка с типичной женской хрупкой фигуркой, ставшей упругой и стройной за счет долгих тренировок, а вот Микато стал еще выше, чуть шире в плечах, руки стали мускулистыми и крепкими. Все это вместе создавало впечатление естественных пылких объятий юноши и девушки. А я до этого времени и не осознавала, что нас с Микато могут воспринимать так. На моих щеках на секунду вспыхнул румянец, но затем сразу же Микато прервал объятия, отходя к своему коню. Я махнула ребятам и слегка растеряно побрела в сторону своей лошади, которая еще не была готова. Подойдя к своей бурой кобыле, я услышала, что ко мне кто-то несется. Я посмотрела и увидела сияющую Сашу. Картофельная махнула мне рукой и остановилась около меня, широко улыбаясь: - Доброе утро, Эрен! Ну как, готова? Я пожала плечами и спокойно кивнула: - Морально да, но только вот приступаю к подготовке лошади, - с этими словами я принялась проверять подковы кобылы, продолжая говорить с Сашей: - Ты уже закончила? Девушка сразу кивнула, а затем хитро прищурилась и ехидно усмехнулась: - Я так и знала, что между тобой и красавчиком-Микато что-то есть. Я мгновенно раскраснелась как помидор, чуть не подавившись собственной слюной. Постаралась успокоиться, это ведь все-таки Саша, ей всякая ерунда в голову лезет. Но ведь то же самое могли подумать и другие! Я посмотрела прямо на Брауз, решительно говоря: - Между мной и Микато только лишь крепкая дружба. Девушка сверлила меня недоверчивым взглядом, а я стала проверять седло, все еще красная от откровенных слов подруги. Но ее следующие слова меня чуть в гроб не свели: - Вы очень красиво смотритесь вместе, так гармонично. Ты никогда не думала об этом? Я в полном шоке снова посмотрела на спокойную как удав Брауз, которая изучала меня и мою реакцию взглядом. Выдавила из себя немного нервный смешок, делая вид, что поглощена проблемами крепления: - Не было необходимости думать об этом. Я и Микато старые друзья, мы одна семья. И нет даже смысла говорить об этом. - Ты ничего не чувствовала, когда он тебя так сильно обнимал? Трепет, тепло, волнение, приятную дрожь? Брауз все никак не унималась, настойчиво гнула свою линию. На моем лице от этих хитроумных вопросов картофельной появилась кривая ухмылочка, глаз начал нервно дергаться. Я попыталась перевести все в шутку, усмехаясь: - Конечно, я чувствовала тепло, он же не мертвец, а живой человек, в конце концов. Некогда мне слушать тебя, хитрая сводница. Давай лучше об экспедиции думать. С этим словами я отправилась за ведром воды для лошади, лишь бы на время избавиться от назойливых идей и мыслей Саши, чувствуя, как мне стало душно и неловко. Не хватало мне еще забивать свою голову лишними, совершенно неуместными мыслями о своем собственном друге детства, который был мне как брат. И пусть мы взрослеем, меняемся, я не хочу, чтобы наши отношения с Микато переменились, приняли совершенно иной оборот. Или, возможно, я боюсь неизвестности, боюсь того, что может быть скрыто во мне или неизвестно мне самой, что я слишком мало знаю о человеке, который так близок мне. И я слишком мало знаю о наших с ним взаимоотношениях. А если начну разбираться в этом подробно, все может слишком усложниться. Я могу все перечеркнуть, так как еще не готова разобраться в себе. Да и к тому же мы на войне, наш враг безжалостен и поистине ужасен, меня или кого-то из ребят может не стать уже сегодня. Жизнь слишком коротка и опасна, чтобы прожигать ее в бесплодных мыслях. Я набрала холодную воду из-под крана, на секунду застыла над своим отражением в воде. Большие, потерянные зеленые глаза, словно ищущие что-то, взирали на меня. Тонкие розовые губы. А я не знала, что они у меня настолько тонкие и такого оттенка розового. Наверно, впервые в жизни меня посетил вопрос: "А я вообще привлекательная девушка?". Неподходящее время для подобных дискуссий, но жизнь идет своим чередом даже во время катастроф, так уж устроено сознание человека. И я невольно на секунду застыла, зависнув над ведром, поглощенная мыслями на эту вдруг возникшую тему. До этого момента я все еще ассоциировала себя с юным подростком лет 12-13, которая всегда могла спрятаться за спиной Микато, манерничать с Армином, капризничать с папой и своевольничать с мамой. Я всегда думала, что мои близкие будут рядом со мной, что они все мне простят и я непременно буду счастлива, ведь мне всего каких-то 12, я совсем еще девочка, а будущее столь далекое и невообразимое. А сейчас вот она я - Эрен Йегер, 16-летняя рядовая разведывательного отряда, прошедшая суровые тренировки, убившая титана собственноручно, ставшая свидетельницей смерти матери, чуть было нагло не поцеловавшая взрослого мужчину, уцелевшая, выжившая после падения стены Шина. В глазах все та же дерзость, но без доли наивности, резвости, юношеского максимализма. Эта Эрен более зрелая, более рассудительная, более опытная, менее эмоциональная и менее легкомысленная. Да, часть веры в себя безвозвратно исчезла в том пламене, что охватил мой родной Шиганшин и сжег его до тла. Но зато другая моя часть стало более безжалостной, более сильной, готовой к любым непредвиденным обстоятельствам. Я твердо знала: я пожертвую собой ради миссии спасения человечества, если потребуется. Другой участи я и не желаю себе. Я все поставила на это и не боюсь этого. Опустив руки в холодную воду, я умылась, чтобы немного привести себя в чувства. Теперь я готова была завершить подготовку лошади и отправиться вместе с остальными в нашу экспедицию. - Так-так-так... Одного поймаем? Или двоих? А быть может и троих? - Высокая девушка в причудливых квадратных очках прыгала в предвкушении встречи с гигантами, то и дело облизывая губы и выдавая очередную радостную реплику: - Не терпится приступить к нашей особой миссии, господин Смит верит в нас! Ты воодушевлен, Ханс? Мужчина по имени Ханс - человек в солидном возрасте, в черных волосах его виднеется седина. В этот раз его поставили в команду к Зоэ, чему он был не рад, не пытаясь даже скрыть это. Он стоял с угрюмым лицом и все время бормотал под нос проклятья, обращенные то ли на Эрвина Смита, то ли на великого воина человечества, который вдруг удумал поменять расклад в командах, то ли на обоих вместе взятых. Он в страшных снах видел, как его отправляют к капитану Зоэ, к этой безумной женщине, целью которой была поимка этих жутких тварей. Но с начальством не поспоришь, да и в принципе Ханс уже смирился, что в один из дней помрет на этих развед.миссиях - какая разница, в какой команде это случится? Он стойко переносил все радостные вопли Ханджи, глядя, как новички в конюшне управляются с лошадьми перед выездом. - Долго они возятся. Нам еще на команды делиться, уже больше сорока минут прошло, - недовольно ворчал мужчина своим грубым басом. Ханджи перевела взгляд на конюшню и хлопнула мужчину по спине, широко улыбаясь: - Да ладно тебе, они просто оттягивают неизбежное, это типичное поведение человека, боящегося наступающих событий. Вспомни себя перед первой экспедицией, тоже ведь три часа коня кормил? - Женщина позволила себе кривую ухмылку. Она была, пожалуй, единственной, кто перед экспедициями ощущал подъем духа и даже неуместный позитив. Кто знает, может быть, поэтому она и до сих пор жива и является ценным капитаном. Ханс недовольно хмыкнул. Новички его не радовали. Прошлой набор ему казался более умелым, многие из них до сих пор трудятся в разведке. А с этих что толку? Мужчина готов был поспорить, что большинство из них перебьют сегодня же. Краем глаза мужчина заметил какое-то движение, повернулся и увидел, что из здания выходят трое мужчин и одна девушка из особого отряда капрала Ривая. Мужчина заговорил: - А вон и любимчики капрала. Не понимаю, почему он не берет их на сегодняшнюю вылазку. Неужели он разглядел среди новеньких более сильных? Капрал не похож на опрометчивого любителя рисковать чужими жизнями. - Не думаю, что он променял их на кого-то лучше. Ривай не такой человек, он воспитывает своих солдат, а не бросает их за ненадобностью. - Задумчиво пожала плечами Ханджи. - Тогда каков мотив его действий? - Удивлялся Ханс. Взгляд Ханджи затуманивался. Девушка задумалась. Действительно, действия Ривая в данной ситуации были не до конца ясны, хотя он всегда поступал прозрачно и логично. Но Ханджи не долго думала, вернув себе озорную улыбку: - Что бы он не задумал, если эту идею одобрил командир Эрвин, значит, игра стоит свеч. Поживем - увидим. У нас своя цель, в любом случае. Да, Ханс? - Девушка резко хлопнула по спине мужчину и громко рассмеялась. Тот сморщился от боли и едва слышно заскулил, еще раз проклянув эту чудачку. Громкие и воинственные шаги донеслись по двору развед.корпуса. Это были шаги командира Эрвина Смита. Блондин шел с суровым и серьезным выражением лица, как и всегда. Подле него шли другие капитаны, попутно созывая всех разведчиков к мини-трибуне, за которую встал командир. Все солдаты окружили трибуну, готовые слушать план и распорядок на предстоящую вылазку. Стояла гробовая тишина, словно никто из присутствующих даже не рисковал дышать. Эрвин смерил всех холодным, стальным взглядом. По правую и левую его сторону стояли с руками за спинами капитаны. Они также наблюдали за присутствующими: холодно и жестко. Справа первым от командира стоял невысокий, подтянутый брюнет с узкими, но зоркими и хищными черными глазами. Казалось, он что-то искал в толпе бойцов. Увиденное застигло его врасплох. Он не рассчитывал наткнуться на них так быстро, на внимательные, большие и яркие зеленые глаза. Обладательница этих глаз стояла во втором ряду толпы, выглядывая из-за чужих затылков и внимательно смотря прямо на него, иногда кося взгляд в сторону командира. Ривай сам не до конца осознал, что кивнул девушке, как только заметил ее. Это вышло машинально, он не знал, что хотел сказать этим кивком, просто поприветствовал ее. Она на секунду воодушевилась, затем снова стала спокойной и серьезной, глядя на трибуну. Ривай сжал кулаки, призывая свой разум не отвлекаться на посторонние действия и следовать четко выработанному режиму, без каких-либо отклонений. Но почему эти зеленые глаза так все меняют? Холодный и решительный голос Эрвина разнесся по всему двору: - Итак, коротко о сегодняшнем плане. Выехав за пределы стены и заехав в округ А, мы сразу делимся на три крыла - центральное, левое и правое. Все остается так, как рассказывали на занятиях в последние несколько дней. Центральное продвигается дальше, едет вплоть до округа D, там останавливается и делиться на отряды капитанов Вальтера, Микса и Хэнга, отряды приступают к выполнению боевых и стратегических задач. Нюансы миссий капитаны обсудят ближе к пункту назначения. Составы команд остаются без изменений. Правое крыло уходит на северо-запад до округа C, делится на четыре отряда с капитанами Олджа, Ринары, Вэйя, Янкса. Изменение в составе Янкса: к ним переходит четвертый член группы - Армин Артлет. Остальные составы без изменений. Правое крыло уходит на северо-восток, конечный пункт - округ E. Делится на три отряда капитанов Ривая, Ханджи и Лерна. Отряд Ривая переходит под командовании Лерна, а двое из команды Лерна - Микато Аккерман и Эрен Йегер - будут выполнять миссию с капралом Риваем. Таков расклад на сегодня. Все придерживаются инструкции, никакого самовольничества, без паники и суеты, тогда все пройдет как надо. Завершаем все походы и миссии до заката, на ночь оставаться вне стен запрещается, только если не можете физически добраться до стены. А теперь по коням, бойцы. Все задумчиво и хмуро побрели к своим лошадям, обдумывая выученный наизусть план действий, чтобы не дай Бог не проворонить что-то важное из виду. Все уже принялись седлать лошадей, а я, будто в воду погруженная, стояла на месте и не могла переварить полученную информацию. Новости просто обрушились на меня без объяснений и причин, словно град с небес. Мы должны были быть втроем - я, Армин и Микато - в отряде капитана Лерна. Еще вчера на зачитке основного плана наши фамилии были приписаны к его отряду. Почему теперь все так изменилось? Я не знала, как мне реагировать. Я была рада, что теперь мы будем под руководством капрала Ривая, я чувствовла себя надежно, уверенно, вдохновенно и почти окрыленно. Почти, потому что одна страшная мысль теперь не давала мне покоя: Армин будет далеко от нас с Микато. Мы не сможем его прикрыть, защитить, предупредить в случае угрозы. Теперь до самого вечера я не буду знать, что происходит с Армином. Но никто никогда не гарантировал нам, что нас ничто не разлучит. Это было логично, справедливо, но и на душе было тревожно за друга. Рядом со мной возник высокий брюнет, с пониманием в глазах глядя на меня. Микато приятно сжал мое плечо, я подняла голову на него и с тем же пониманием взглянула в его черные глаза. - Я рада, что мы будем под командованием господина Ривая. Но я волнуюсь за Армина. - Естественно. Я тоже волнуюсь. Но ты ведь знаешь, что он будет рассчитывать на свои силы и будет стараться изо всех сил. Мы тоже должны поступать также и не думать о худшем. Я прав? Микато всегда чувствовал то же, что чувствовала я. Это было похоже на ментальную или некую эмоциональную связь. А может он просто был чуток и тонок в отношении меня, и его понимание - заслуга его стараний ради меня. В любом случае, я чувствовала, что рядом с ним и с господином Риваем буду ощущать себя не так потеряно и испуганно, как могло оказаться. Но в то же время я ощущала некую натянутость, ведь Микато не всегда был доброжелателен в отношении капрала. А я бы очень не хотела, чтобы двое дорогих мне людей были как-либо задеты. Однако времени на тревожные мысли не было, я поспешила кивнуть Микато и села верхом на лошадь. В строю первым ехал командир Смит, за ними все капитаны, потом уже мы, воины. Дул приятный, теплый, летний ветерок и красиво развивал наши зеленые накидки со знаком "Крыльев Свободы". Я завороженно смотрела на крепкую и сильную спину капрала впереди, позади такой спины чувствуешь себя действительно защищенной и сбереженной. Капрал тихо шептался о чем-то с капитаном Зоэ, а потом нетерпеливо шипел на нее, а та смеялась в ответ на его шипение. Я до того засмотрелась на эту забавную сцену, что даже не заметила, как с боку ко мне подъехал Армин, скромно улыбаясь мне. - Я рад за вас с Микато, капрал Ривай - замечательный капитан, он о вас позаботиться. В голосе друга звучала искренняя забота и поддержка. Я улыбнулась ему, держась за поводья. - А у твоего отряда такая интересная стратегическая миссия - мне аж завидно! Думаю, там ты сможешь проявить свой аналитический склад ума. Уверена, ты всех покоришь. Я буду верить в тебя. Армин широко мне улыбнулся, больше мы ни о чем не говорили, понимая, что слова здесь излишни. И вот, мы проезжаем улицы города. После трагедии в Шиганшине уже меньше людей пришло проводить развед.отряд, растет количество недовольных его работой. Лица более хмурые и унылые, чем были тогда в Шине, когда я провожала Ривая в поход. Я смотрела на восхищенные лица детей и вдруг заметила одну девчонку с двумя толстыми косами каштановых волос. Ее огромные голубые глаза предано и восхищенно глядели на нас, как на последнюю надежду. Так когда-то в детстве я смотрела на разведчиков в Шиганшине. Я улыбнулась девочке и она помахала мне в ответ ручкой. Для меня не существовало стимула лучше, чем ее искренняя детская улыбка. Теперь все в моих силах, я в силах оказать поддержку и помощь друзьям, капитанам, командирам. Я в силах что-то изменить. И я не сдамся так просто. Я снова перевела взгляд на спину моего кумира, героя человечества. Я благодарно смотрела на его мужественный затылок, крепкую шею, осанку. Мне повезло - капрал выбрал меня в свои подопечные в этой миссии. Выходит, он хочет позаботиться обо мне, значит, я достойна его опеки и заботы. Это осознание так приятно принялось греть мне душу, что я невольно улыбнулась. А капрал, видимо, ощутил мой пристальный взгляд и обернулся. Коротко мы с ним смотрели в глаза друг другу, затем выехали за пределы стены. На практике все оказалось в разы сложнее, чем в теории: скакать в едином ритме, держать темп, не тормозить и не вырываться вперед, глядеть по сторонам и не упускать ничего из виду, за любым деревцем мог притаиться страшный титан, готовый нас раздавить. Открытое поле, казалось, простиралось на миллионы километров вперед. До округа А мы скакали довольно приличным темпом около 20 минут. Наконец, у условных обозначений мы и разделились на три крыла. Я помахала Армину, а он нам. Далее нам предстояло скакать еще час до округа E - самого отдаленного округа разведки. Земли дальше Е еще не успели изучить и приспособить к нашим передвижениям. Разум подсказывал, что отрядам правого крыла достались одни из самых сложных и ответственных миссий по продвижению дальше округа Е. У меня засосало под ложечкой от предвкушения предстоящего. Мы чуть сбавили темп, чтобы лошади не перенапрягались. Около меня ехали ребята из особого отряда Ривая. Вчерашняя рыжая девушка заинтересованно оглядывала меня, видимо, поняв, что я и есть Эрен Йегер. Она подала голос: - Эрен, правильно? Как ощущения? Волнуешься? Все остальные из отряда тоже уставились на меня. Я ответила: - Есть небольшое волнение, но под руководством капрала я чувствую себя увереннее. - Это точно, с Ривай-саном тебе нечего бояться. Тем более если он сам выбрал тебя, значит, готов за тебя поручиться. - Молвил один смуглолицый парень. Мне стало вдруг очень приятно от его слов, я довольно улыбнулась себе под нос и опустила взгляд. Затем подняла взгляд вперед и увидела, что впереди едут Ривай-сан и Микато, причем Микато явно пытался ехать вровень с капралом. Они оба были сильными и храбрыми, с ними я чувствовала себя более бесполезной, но в спокойствии. Наконец, мы доехали до пункта Е. В этом округе стояли пара-тройка двухэтажных кирпичных домиков, здесь же мы разбили мини-лагерь. Но отдыхать было фактически некогда. В любое время могли нагрянуть наши враги, как гром среди ясного неба. Отбывающим отрядам требовалось срочно выехать по заданному плану, а отряд Лерна должен был остаться в лагере как передовой и базовый. У нас было немного времени попить воды, умыться в местных колодцах и напоить лошадей. Я спрыгнула с лошади, подвела ее к воде, сама выпила из фляги немного, затем снова наполнила флягу до краев. Солнце сильно нагревало, стояла изнуряющая жара, лошадям требовалось много питья, как, впрочем, и людям. Скакать было для нас значительно лучше - ветер охлаждает тело, сидя на коне не ощущаешь тяжести устройства маневрирования и острых клинков. Я удивлялась, как Микато еще ходит, укутанный в красный шарф, который когда-то был моим. Заметив его у ведра с водой, я наблюдала со стороны, как он снимает накидку, раздевается до черной майки и умывается холодной водой, а капли стекают по его шее. Я подошла к нему и подперла стену дома своим плечом, подняв с земли шарф, который он предварительно снял. - Почему бы тебе его в карманы не убрать? Он тебе не мешает? Брюнет поднял на меня черные глаза и стряхнул капли с кончиков пальцев. - Он помогает мне. Я чувствую себя увереннее с ним. Я чувствую твою веру в меня, когда надеваю его. Почему-то тон его голоса был завораживающим, как если бы он говорил о самом сокровенном, о самом дорогом, это невольно смутило меня. Я ведь подарила ему этот шарф без всякой задней мысли, без всякого особого смысла, но Микато так ценит мой подарок, будто бы он стоит целое состояние. Внезапно на лице Микато появилась счастливая улыбка: - Ты в последнее время часто краснеешь в моем присутствии. Мне расценивать это как комплимент? Я опешила от столь сильного проявления эмоций у друга. Вечно сдержанный, суровый и сильный Микато казался сейчас таким добродушным, домашним, милым, учтивым, даже говорил каким-то нежным тоном и смотрел с лаской в глазах. Когда это все успело появиться в нем? Может, я слишком многого стараюсь не замечать? Может, пора бы обратить на это внимание? Сколько можно бегать от того, что скрывается в душе моего близкого человека? Почему я не позволяю себе увидеть настоящего Микато? Я ведь чувствую его настоящего, но отказываюсь видеть. А сейчас... Резкий командный голос капрала ворвался в наш диалог и заставил меня вздрогнуть: - Мы выдвигаемся через пять минут. Готовьте лошадей. Отправляемся чуть западнее - там начинается горная система, но на пути к ней надо преодолеть небольшой лес. Нам надо изучить лес на наличие особых мест и титанов, разумеется. А дальше уже до гор доберемся, если удастся. Помните, что я запрещаю вам геройствовать - убийством титанов займемся в другой раз, нам нужно лишь собрать информацию и сведенья о дальнейших районах. Все ясно? Капрал сложил руки на груди и вопросительно приподнял бровь. - Ясно, сэр, - синхронно ответили мы с Микато. Капрал хмыкнул: - Хорошо. Тогда вперед. Он был максимально отстранен от нас, как в те дни, когда мы вернулись после чистки замка. Он вел себя строго официально, не говоря ни мне, ни Микато ничего лишнего. Это естественно, ведь мы на важнейшем задании. Но я будто ждала его случайного взгляда, мимолетной ухмылки, лишнего, подбадривающего слова. Надо было забыть об этих глупостях и думать о главном. Хватит этих беспочвенных мыслей о Ривае, болезненных мыслей о Микато, тревожных мыслей об Армине. Моя рассеянность может подвести нас. Мы сели на лошадей и двинулись в сторону могучих деревьев на западе округа Е. Микато и Ривай ехали чуть впереди, я немного отставала, глядя в их спины. Тогда я еще не знала, какими болезненными откровениями обернется выполнение этого задания. Я еще не догадывалась о муках противоречий, что разрывали душу Микато всякий раз, когда он смотрел на меня, а я смотрела на капрала. Не замечала, как Микато отчаянно пытается обогнать Ривая, чтобы мой взгляд вместо спины капрала наткнулся на его спину. Не видела, как он метает молнии в сторону уверенного Ривай-сана, но сдерживает свои бессмысленные порывы негодования, чтобы не испортить весь исход задания. А руки капрала до мозолей впивались в поводья. Играть роль неприступного лидера отряда, когда внутри тебя кипят странные мысли, желания, иррациональные порывы, крайне тяжело и опасно. Он ведь слышал весь разговор Йегер и Аккермана. Этот парень оказался ближе к Эрен, чем он предполагал. Теперь эти надоедливые мысли занимали всю голову капитана, мешая сосредоточиться на миссии. Такого в практике капрала никогда не случалось, что гарантировало непредсказуемость проведения задания, а это могло закончиться плачевно. Сомнения поедали его, как черви. Он уже сомневался, правильно ли поступил, изменив состав отряда.