Вкус мести

      Уже неделю не видно и не слышно Чонгука. Паку до безумия хотелось увидеть младшего и все разъяснить. Прошедшую неделю он думал о случившемся в классе и как понять действия Чона, но ответа так и не нашел. - Кстати, ты уже слышала? Завтра Чонгук придет в школу, - завопила одна из девушек. - Тебе нужно ему признаться. Сколько ты по нему уже сохнешь? – подхватила вторая, теребя прядь каштановых волос. - Хорошо. Завтра отдам ему письмо и cо всем разберусь, - голос девушки звучал так нервно и нерешительно.       С чего бы это трем девушкам обсуждать свою личную жизнь в разгар обеденной перемены? Чимин лишь фыркнул и продолжил есть рис с курицей.       Чимину отчего-то всю ночь не спалось. «Уже завтра, да?» - проносилось в мыслях. Ворочаясь в просторной кровати, Чимин думал, что сказать Чону и как в глаза тому смотреть, по инерции поднося пальцы к пухлым губам. Ближе к утру усталость взяла свое, погружая Пака в царство сновидений. Тому снился странный сон: они с Чонгуком на баскетбольной площадке по очереди бросают мяч в кольцо. Тут младший берёт мяч в руки и говорит: - Ты знаешь, - Чон смахнул челку на бок и, целясь в кольцо, попал точно в середину, - я тебя, кажется, люблю.       Тут младший подходит к Чимину и целует, как в тот раз. Нежно и приятно так, и Паку хочется кричать, когда звонит противный будильник, он в холодном поту задыхается, хватаясь за сердце. Таких поворотов в своей голове Пак точно не ожидал. Нужно, наконец, прекратить это.       Сонный, лохматый и потерянный Пак идёт в школу. У кабинета он встречает одноклассницу, переминающуюся с ноги на ногу, нервно держащую письмо двумя руками и что-то бормочущую себе под нос. В следующий момент он видит красноволосого Чонгука, которому девушка протягивает письмо и отправляется на дрожащих ногах в класс. Тот улыбается, но письмо читать не торопится, лишь кладет то в карман и идет следом в класс, не замечая Чимина, стоящего в дверях. Ни одного "чонгуковского" признака. Будто бы и не было ничего. Пак уже решил забыть все к чертям, ссылаясь на то, что то был лишь сон или временное помутнение разума. Но после третьего урока Чонгук соизволил подойти к Чимину в школьной столовой.       Он слишком много себе позволяет. Он позволяет себе «случайно» опрокинуть еду Чимина тому на черные брюки. Позволяет себе довольный смешок и снова скрывается в толпе школьников. Чимин терпит. Долго. Он привык к таким выходкам и захватил с собой шорты, на что учителя косо смотрели и вздыхали. Будто тот в чем-то виноват. Все потихоньку приходило в прежнее русло, но терпение Чимина определенно медленно, но верно, сдувалось и лопалось. В тот самый момент Пак решает отомстить за все мучения и полночи проводит за рабочим столом, продумывая план возмездия. Он решает, что лучшее наказание для младшего – публичное унижение.       У Чимина было все продумано вплоть до мелочей, и он начинает действовать на следующий же день. Явно изнурительный урок физкультуры заставил попотеть две параллели классов, но Чимин не терял зря времени. Пока Чонгук был в школьном душе вместе с другими учениками, Пак пробрался в раздевалку и преспокойно собрал в охапку джинсы и шорты младшего, злобно хихикая напоследок, запихивая те в самый дальний темный уголок раздевалки. Прошло пять, десять, пятнадцать минут, а вопящего во всю разъяренного Чонгука всё не было, зато другие ученики испарились из раздевалки, словно пыль, и Пак решил продолжить свою сладкую месть. Он достал мобильный телефон, делая вид, будто записывает происходящее на камеру. Он не так жесток по отношению к Гуку, поэтому решил включить свое актерское мастерство. Чимин вбежал в раздевалку со злобным хихиканьем и мобильным в руках, на что увидел опешившего Чона, стоящего в нижнем белье и белой рубашке. Младший начал закрываться руками и орать Чимину: "Идиот". Прекрати этот цирк и отдай мне одежду!», но Паку стало так приятно и сладко внутри, что он продолжил свою игру, чуть громче смеясь над покрасневшим Чонгуком. В следующий момент в груди что-то треснуло. Он увидел на лице Чона крупные капли слёз. И лицо всё красное, отчаянное, смущенное. Чимин никогда не видел слезы младшего и, уронив телефон куда-то на пол, направился к Чону. Объятия такие приятные, теплые, успокаивающие. Чимин отдал вещи Чонгуку с таким виноватым лицом, словно провинившийся котенок. - Зачем ты сделал это? – Чон был раздражен. Какой-то Пак Чимин видел его слезы. Он корил себя за слабину и ненавидел одновременно. - Почему я должен терпеть твои издевки?! – восклицал Пак, - всему приходит конец. Я устал, а в последнее время твои шутки совсем дурацкие, и я запутался. Знаешь... - Хен... - Я тебя совсем не понимаю. За что ты меня ненавидишь? Или ты хочешь таким способом привлечь мое внимание и подружиться? Можно было просто сказать. - Хен... - И тогда, в тот вечер в школе. Что мне думать о том поцелу...       Глаза Чимина широко раскрылись от неожиданности. Губы Чонгука касаются его собственных губ. Рой мурашек пробежал по коже и отдал слабым током в кончики пальцев. Поцелуй был намного грубее, развязнее, слаще. Руки Чона обвили талию старшего, на что Пак закрыл глаза и, наконец, ответил на поцелуй. Младший решил разорвать сладость времени первым: - Хен. Я, кажется, люб… - Чонгук был нагло заткнут новым поцелуем. Дежавю?