#darkgame

Клуб дышал потом, дешевыми духами и горелым сахаром из коктейлей. Найл сидел у барной стойки и никак не мог решить — то ли ему здесь нравится, то ли хочется выйти и сжечь это место дотла. В руке — третий виски. Или четвертый. Он сбился со счета после того, как какая-то девица в блестках попыталась сунуть ему в карман свою визитку. Он не взял. Сегодня не хотелось легких. Светлые волосы, начесанные и уложенные наверх, уже начали падать на лоб. В висках пульсировало. Голубые глаза обводили зал с ленивой злостью человека, который видел слишком много одно и того же. Пьяные. Грязные. Жадные. До тех пор, пока она не появилась. Она танцевала одна. Не с подругами, не прижимаясь к первому встречному. Просто двигалась в такт — бедрами, плечами, откинув голову назад так, будто ей вообще было плевать, смотрит кто на нее или нет. Темные волосы собраны в хвост, завитые концы прыгали по лопаткам. Серые глаза — он разглядел, когда она на секунду повернулась — горели азартом. Найл замер с бокалом у губ. В штанах стало тесно — глупая, постыдная физиология, которую он обычно контролировал одной мыслью. Но сейчас мысли не слушались. Они сбежали куда-то вниз живота, оставляя голову пустой и опасной. — Черт, — выдохнул он и допил виски за раз. Лед звякнул о зубы. Больно. Хорошо. Он подошел к ней не сразу. Сначала встал у колонны, наблюдая, как она двигается, как облизывает губы, как поправляет прядь, выбившуюся из хвоста. Ему хотелось запомнить каждую деталь, потому что обычно он не запоминал ничего. Но эта… «Эта будет другой», — сказал он себе и шагнул вперед. Расстояние между ними исчезло слишком быстро. Его дыхание ударило ей в шею — горячее, с нотками виски и мятной жвачки. Она не отшатнулась. Только замерла на секунду. — Привет, малышка, — прошептал он, почти касаясь губами мочки ее уха. — Почему ты танцуешь одна? — А почему ты думаешь, что я пересплю с тобой, мальчик? Гордо. Холодно. С улыбкой, которая говорила: «Я знаю твой тип». Найл моргнул. Сердце стукнуло где-то в горле. Обычно девицы млели с первых слов. А эта… эта его прочитала, как открытую книгу, и захлопнула со смехом. Несколько секунд он молчал. Потом рассмеялся — искренне, хрипло, прижимая ее к себе чуть крепче, чем следовало. — Найл, — сказал он, заправив прядь ей за ухо. — А тебя, незнакомка? — А тебе обязательно знать это? Он кивнул. Медленно. Серьезно. — Хорошо. Аннабель. — Прекрасное имя для прекрасной девушки. Самодовольство. Его коронный удар. Но вместо того, чтобы закатить глаза, Аннабель только улыбнулась — и как бы случайно потерлась бедром о его промежность. Найл стиснул зубы. — Ты опасна, — выдохнул он и укусил ее за мочку — достаточно сильно, чтобы она вздрогнула. И она выдохнула. Томно. Сдаваясь на секунду. Он уже знал: если сейчас не выйдет на воздух — сорвется прямо здесь, на танцполе. — Не хочешь прогуляться? — его голос сел до хрипоты. — Здесь слишком… людно. Аннабель кивнула. Через минуту он уже прижимал ее к холодной стене переулка. Губы скользили по шее — быстро, жадно, с кусочками кожи между зубов. Она запустила пальцы в его волосы и дернула. — Горячо, — прошептал он в ключицу. И в этот момент завибрировал телефон. Звонок. Второй. Третий. — Твою мать, — рявкнул Найл, отходя на несколько шагов. Он ответил резко, шипя, полуотвернувшись: — Чего? Тот голос в трубке говорил о каком-то дерьме. О деньгах. О Стайлсе. Найл скрипел зубами, листал рукой воздух, стараясь закончить разговор быстрее. Когда он повернулся обратно — переулок был пуст. — Нет, — выдохнул он. Тишина. — Нет, нет, нет… Рванул вперед, завернул за угол — никого. Только мусорные баки и разбитая бутылка. Злость поднялась откуда-то из груди. Вены на шее вздулись. Глаза потемнели до синевы штормового неба. — Ты решила поиграть со мной, — прошептал он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. И тут его нога задела что-то на асфальте. Карточка. Ее пропуск в институт. Хоран поднял ее, провел большим пальцем по фотографии. — Игра началась, крошка. — Его улыбка не предвещала ничего хорошего. — Ты сама этого хотела. Он сел в машину и вдавил педаль газа в пол.