Хроники Цеекус

      Руки уже конкретно так болели от тяжести бессознательного тела.       Ещё минут пять назад, произнеся своё требование о защите, незнакомка вызывала дикий восторг вперемешку с чувством вины, сейчас же Дика воспринимала её лишь совокупностью спортивного костюма с капюшоном, загорелого, покрытого небольшими ранками лица и, кажется, с центнер живого веса. Странная, однако, штука — контекст.       Неша тягать женщину не помогала, зато глядела как на идиотку: серые глаза вновь покрылись сотней слоёв льда, из-за которого пробивались лишь недоверие, лёгкая брезгливость и слабый, неподходящий в эту тёмную палитру интерес. Дика вздрогнула даже: слишком уж под этим взглядом было неуютно, хотя давно пора привыкнуть.       — Стоило ей сказать про какого-то Великого Корвуна, и ты тут же решила притащить её к себе домой, — заметила Неша тоном, требующим немедленного разъяснения. — Почему?       Между «решила» и «притащила» большая разница, особенно, когда твоя лучшая подруга и не думает хоть как-нибудь облегчить задачу. Но что Неше до подобных частностей? Они ж для нормальных людей, а не снежных королев.       Дика с трудом устроила массивную женщину у высокого бортика клумбы, давая рукам немного отдохнуть. Вздохнула.       Вместе с вопросом подруги пришло и чувство вины. В конце концов, сейчас, по прошествии многих лет, она не считала правильным скрывать от Неши её происхождение, особенно в свете проклятия. Каждый имеет право знать, кем является. Если бы Дика могла всё рассказать, если бы всё было так просто! Но её связывала клятва. В двенадцать, на причащении, будучи просто девочкой, дрожащей от одного вида покалеченных жриц Цеекус, она и не задумывалась, какие слова повторяет, что обещает, желая только, чтобы всё быстрее закончилось и можно было вернуться домой… Только сейчас задумалась. Но навлечь на себя гнев древнейших Птиц не хотелось даже ради Неши.       И потому Дика оправдывалась, сама не веря в то, что говорит:       — Удивишься, но дело вообще-то не в словах. Слова странные, ты права. И она даже может быть сумасшедшая: ну и что с того? Какое это имеет значение, если надо помочь?       — Я бы помогать не стала, тем более сумасшедшей. А если бы и стала, ей явно больше нужна больница, чем поход в гости. Значит дело именно в словах. Это будто какой-то код. И ты знаешь, что за ним стоит. Объяснись, — произнесла Неша, будто приказала.       Она продолжала глядеть упрямо, холодно, с подозрительным прищуром. Не без оснований не веря. Да, помогать нужно, и Дика по возможности помогала, но и фраза, брошенная незнакомкой до её обморока, стоила многого. Насколько помнилось из книг и со слов маман, отказ в помощи светлому сородичу при такой формулировке там, на родине — законодательно закреплённое преступление. Неша, понятное дело, об этом знать не могла, а всё равно чуяла подвох.       Хоть в такие моменты работала её полудохлая эмпатия. Это вселяло надежду.       Тело незнакомки накренилось влево и Дика, ойкнув, поспешила её подхватить. А Неша как ни в чём не бывало стояла рядом всё в той же ожидающей и требовательной позе, чем вызывала глухое раздражение. Выбившиеся из неряшливого хвоста рыжие волосы лезли в глаза, футболка задралась на спине и съехала с плеча вслед за вот-вот готовой упасть сумкой… А Неша стояла и смотрела. Неша ждала, что ей прямо сейчас выложат на блюдечке все ответы.       Но рассказывать ничего нельзя.       Дика фыркнула:       — Иди лучше домой. Тебя я заставить чувствовать, как нормальные люди, не могу, но не мешай, пожалуйста, мне. Наверняка ты и этого не замечала, но я всегда помогаю, если могу. Это «человечность» называется!       — Ты думаешь, во мне нет человечности? — задала Неша простой до боли вопрос, и Дика, глядя через плечо в треснувший лёд серых глаз, почувствовала, как запылали щёки.       Зачем? Зачем опять нужно было нападать? Теперь же понятно, что холодность Неши — вина проклятья. Так есть ли смысл злиться, обижаться… обвинять, особенно, когда сама так виновата со своим молчанием?       Но это же просто невыносимо!       Вот она стоит со сложенными руками и задранным подбородком — холодная, безразличная ко всему, кроме ответа на свой дурацкий вопрос про коды… И действительно не понимает, как выглядит?!..       «Нервно», — вдруг поняла Дика, случайно заметив, как подрагивают у сгиба локтя тонкие бледные пальцы. Неша при всём своём безразличии выглядела непривычно нервно.       — Ты уверена, что ничего не увидела в книге? — уточнила Дика. Как-то иначе объяснить зацикленность на словах незнакомки она не могла. Но Неша лишь отвела взгляд и нарочито медленно и небрежно, будто совершенно случайно решила заняться этим именно сейчас, вытащила из кармана смартфон и уставилась на экран.       Многозначительно промычала.       — Наш «убер» подъедет через минуту. Надо подтащить это тело поближе к дороге.       Это тело… От обезличенности вновь передёрнуло. Неша же, бросив циничную реплику, обычным своим быстрым шагом поспешила прочь.       Дика последовала было за ней, но чуть не растянулась со своей ношей на плитке. Такая тяжёлая… Не женщина, а терминаторша в спортивном костюме, Великий Корвун её побери. Вот уж кому действительно не повредило бы поменьше якшаться с тренажёрами.       — Я, конечно, ни на что не намекаю, но мне немно-о-ого неудобно, — окрикнула Дика подругу.       Неша остановилась. Обернулась. Поджала губы.       — Оу, — в холодных глазах мелькнуло понимание. — Я должна была подумать об этом, прости.       Понимание сменилось досадой и даже злостью. Дика готовилась вновь возмутиться, но вовремя прикусила язык: злилась Неша явно на саму себя. За бездействие. За чёрствость. Такое и раньше с ней бывало, она и раньше себя винила? Чёрт! Почему Дика раньше не замечала? У неё-то чувства никуда не пропадали, так почему?!       «Я не знала, что она проклята», — быстро нашлось объяснение.       Неша без явного желания, но и без какого-либо недовольства закинула руку незнакомки себе на плечо, принимая часть ноши на себя.       В груди заныло от острой, щемящей жалости.       — Неша… — снова вырвалось вперёд мыслей.       Каково ей? Давно это началось? Она же поэтому вела себя странно? Она же понимает, что не контролирует это, а значит, ни в чём не виновата?.. Конечно не понимает, ей ведь никто ничего не рассказывал!       Вновь остро кольнула вина.       Неша уставилась на Дику, побуждая продолжить, но та лишь мотнула головой в сторону подъехавшего «ниссана».       Поприветствовав водителя, девушки втиснулись на заднее сидение. Смуглый кудрявый парень с подозрением прищурился, силясь лучше разглядеть в полумраке неподвижную незнакомку. Она всё ещё не приходила в себя, лишь дышала глубоко и сипло.       — Что с вашей подругой? Может в больницу? — поинтересовался с искренним участием.       — У моей подруги комплекс спасителя. А эту женщину мы не знаем, — спокойно выдала Неша, в то время как Дика судорожно размышляла, что бы можно соврать.       Водитель ещё сильнее насторожился, явно не собираясь трогаться с места. Опять Неша лезет со своими бестактными комментариями! Вот что ей стоит просто молчать, раз уж вести себя по-человечески не получается?       — Она шутит. Иви, — боже, как глупо, какое же неподходящее для этой дылды имя! — она просто немного…       Незаметный пинок под сидением остановил заготовленное «перебрала на вечеринке». Это что-то новенькое.       — У неё просто пониженное давление, а она забыла принять таблетки. Такое уже случалось. Мы отвезём её домой и всё будет в порядке. В больницу не нужно, — сообщила Неша с лёгкой, не отразившейся в глазах улыбкой.       С каждым разом врать у неё получалось всё лучше. Так жутко.       Водитель заметно расслабился и пожал плечами. Как знаете, мол. До места добрались быстро и без проблем, а по приезду он даже любезно предложил довести «Иви» до двери.       Даже у чёртова таксиста больше эмпатии, чем у её лучшей подруги. Но это не её вина. Не её — нужно напоминать об этом себе почаще. Неша не специально делает людям больно, это — вина проклятья, всё вина проклятья.       Устроив «Иви» у перегородки крыльца, Дика принялась отряхивать пыльные скини.       — Зачем пинать-то? Ты мне штанину испачкала, — заметила почти без осуждения.       «Не её вина, не её вина. Будь терпелива», — повторяла будто мантру.       — Ты бы сказала какую-нибудь глупость. Скорее всего, что мы шли с вечеринки, где она перепила, — откликнулась Неша. Тонкая рука исчезла в декоративном портале у проёма. Звякнул снимаемый с потайного крючка ключ. — Но во-первых, в таком случае мы бы вызвали такси к месту вечеринки, а не на рандомную улицу у побережья. Во-вторых, мы все, включая эту, для вечеринки неподходяще одеты и слишком приглажены для раннего утра после бессонной ночи. В-третьих, несмотря на то, что я обозналась, пока эта была ещё на ногах, он бы точно не поверил, что она пьяна. А поверил бы — точно отправил в больницу, чтобы не запачкала салон, когда укачает. А госпитализация, как я поняла, в ваш заговор не входит… Или ты думала, он по доброте душевной интересовался, что с ней? Не идеализируй людей, Дика. Не все такие альтруисты, как ты.       Дверь распахнулась после двух поворотов ключа в замке. Дика с трудом удержалась от очередной протестующей тирады. Не нужно глупых споров. Неша проклята. Неша не виновата. Больше терпения.       Вместе они внесли незнакомку внутрь (как же вовремя разобрали коробки!) и устроили на диване. Дышала та всё ещё глубоко и сипло, капюшон спортивной кофты съехал, обнажая иссечённый лоб, стёсанную щеку, разбитую губу и клубок спутанных и влажных каштановых волос. Бедняга… Что бы не произошло — ей несладко пришлось.       Что делать и как помогать дальше Дика не знала. Но одно было ясно совершенно точно: для начала явно нужно избавиться от Неши, что сейчас со странным выражением водила пальцами по стене возле проёма.       — Тебе лучше уйти, — повторила Дика и, не дожидаясь ответа, сама открыла дверь. Вытянула ладонь в приглашающем жесте. Неша продолжала с лёгким прищуром ощупывать стену. Что это на неё опять нашло? — Я, конечно, очень ценю твою помощь и попытку в человечность, но дальше я сама. Честно. Тебе ж это всё равно не интересно, я помню.       — Время тайного ритуала? — откликнулась Неша без тени улыбки, вновь переведя на неё холодный цепкий взгляд.       Дика сглотнула и нарочито беззаботно тряхнула рыжей головой. Без таких взглядов тоже было бы намного лучше, но что есть, то есть.       — Не-а. Про ритуалы вообще не в тему шутка, если что. Просто боюсь, Снежная Королева, что твоя аура тотального пофигизма только хуже сделает. Ей и так плохо как бы. Мне почему-то кажется, ей не захочется видеть перед собой твоё презрительное, пусть и очень симпатичное личико. Для восстановления нужен комфорт. Тепло, забота…       Неша наконец отлипла от стены. Но, игнорируя распахнутую дверь, прошагала вглубь дома, прямиком на второй этаж. Вернулась она быстро и уже с целым ящиком свечей: ароматических и самодельных, активно покупаемых маман на каждый праздник у церковных попрошаек.       Дика сделала пару шагов ей навстречу. Оставленная дверь, поскрипев на ржавых петлях, захлопнулась. Неша, рефлекторно обернувшись на звук, лишь хмыкнула и стала расставлять свечи вокруг дивана в несколько до отвращения ровных кругов.       Интересно, повышенный перфекционизм — это тоже из-за проклятья, или всё же приобретённое? Хотя, с перфекционизмом в любом случае мириться гораздо проще чем с арктическим холодом.       — Принеси зажигалку, — попросила Неша, скорчившись над свечами. — Уверена, со времён Шона хоть одна осталась: от него вечно несло как от пожарного после смены. Или поищи в комнате брата.       — Что… что ты делаешь?       Неша на миг зависла на полусогнутых над очередной желтоватой свечой, будто и сама лишь сейчас об этом задумалась. Сморгнула.       — Не знаю. Так нужно. От этой пахнет огнём.       Чудно. Даже для Неши слишком уж чудно. Однако, немного порывшись в сумке, Дика извлекла-таки искомую зажигалку и, почти нежно огладив ребристую боковину, подала подруге.       — Оу. — Неша перевела взгляд с её, наверняка смущённого, лица на кусочек металла в руке, но больше ничего не сказала, хотя предмет явно узнала — то и впрямь была зажигалка Шона, последнего незадачливого мудака-бойфренда. Гостиную наполнила череда сухих щелчков.       — Говоришь, она пахнет огнём? — переспросила Дика, с усилием отгоняя куда подальше неловкость. В конце концов, это не её зажигалка, хранила она её не из-за тоски по потерянной любви, а… просто руки не доходили выложить, наверное. Да и Неше наверняка плевать. Да и ей самой должно бы быть всё равно на каких-то там бывших, ведь сейчас были проблемы посерьёзнее. Например, что Неша, кажется, открыла для себя прелесть мифического Птичьего чутья. А не должна была! — Пахнет огнём, ты сказала… И этот запах настолько мешает Снежной Королеве, что нужно срочно отбить его лавандой и… — Дика принюхалась. — Вербеной?       Неша закатила глаза и даже слегка улыбнулась. Над принесёнными свечами уже красовались пламенные язычки, но незнакомка всё ещё лежала без движения, и Неша, посверлив её ещё с минуту взглядом, по старой детской привычке озабоченно почесала нос и вздохнула. Странно. Сегодня она вела себя особенно странно, вновь напоминая себя прежнюю, но только местами.       Может, на неё так близость другой Птицы влияет? И если так, если проклятье смягчается всего-то частичкой родного мира, не разрушилось бы оно совсем, если бы Неша узнала всю правду?..       Нет, говорить нельзя!       — Поиграй-ка мне пока на фортепиано, — вдруг попросила Неша. — Фортепиано, — повторила, видя непонимающий взгляд. — Ты говорила, что у тебя не получается с занятиями по фортепиано. Ты никогда при мне не играла. Хочу послушать.       Дика замялась, припоминая, когда сказала такую чушь. Вспомнила, что выплюнула это недавно в запале, когда чуть не проговорилась о заклятиях. Плохо… Да что она вообще привязалась? Стоило один раз оговориться — и уже который раз вспоминает!       — Ну конечно. Тогда у Макса посмотрела, теперь меня послушаешь. У тебя же наверняка ещё и абсолютный музыкальный слух, — отозвалась Дика с тихим нервным смехом. Играть она не умела, а зачем тогда ляпнула именно про фортепиано, когда других вариантов было множество — понятия не имела.       — Не совсем абсолютный. Но близко к тому, — Неша неуютно повела плечами. Подняла на неё внимательный и несмелый отчего-то взгляд. Сказала полувопросительно, будто с просьбой оспорить, разуверить: — По крайней мере, фальшь хорошо чувствую?..       Сердце ухнуло вниз. Неша поняла, что от неё что-то скрывают и теперь постепенно нащупывала где и что именно. А когда нащупает — дело дрянь.       «Это правда? Ты отравила Рокки?».       Им по одиннадцать. Они ходят со смешными рюкзаками и глупыми одинаковыми хвостиками, торчащими в разные стороны, дружат с глуповатой Меган… А Меган с ними не дружит, лишь вечно ссорит. Вот и сейчас зачем-то рассказала Неше про щенка. Точно она, больше же некому!       «Я случайно, Неша! Я случайно! Как можно злиться, если я случайно?» — твердит Дика. Она не чувствует своей вины — так просто получилось. Вины — нет. Зато есть злость на Меган и страх: страх, что Неша её теперь разлюбит.       Ведь Неше грустно и больно. Больно так, что и у Дики сжимается сердце. Хочется обнять, утешить, взять часть этой боли себе…       Но вдруг оттолкнет?       «Но ты соврала мне! Ты сказала, Рокки убежал! И мы его по всему городу искали! Ты же со мной его искала! Знала, что не найду! И не сказала!.. А я думала… Думала… я виновата… Думала… он обиделся, что я с чужими оставила… вот и убежал. И надеялась, что… А он мёртв!»       «Мне мама сказала, что говорить не нужно. Я просто хотела, чтобы ты…»       «Ты соврала мне! Ты позволила мне мучиться, чтобы тебе было хорошо! Чтобы не ругаться! Друзья не врут!»       Да, Неша и сама частенько врала, но лишь о себе — скрывала чувства, прятала переживания. Как бы ни было трудно признать, но она, пожалуй, даже имела на это право — её чувства и мысли всецело принадлежали лишь ей одной. Дика же врала не о себе, а о ней.       Неша ни за что не простит, если узнает.       — Неша… — единственное, что удалось произнести. Как объяснить? Как объяснить, что ей нельзя, просто нельзя во всё это влезать? — Неша… — повторила, раскрывая объятья…       Огонь взвился выше, а тело на диване болезненно выгнулось как в каком-нибудь фильме про экзорцизм. На стенах, в тех местах, что Неша ещё недавно с интересом оглаживала, проявились пламенеющие охранные руны.       Точно, мать же ставила защиту, чтобы магию отсюда нельзя было отследить… Неша и их видела? Вот чёрт…       Та уставилась на всё ещё бессознательное тело, но своё удивление обозначила лишь лёгким подъёмом бровей. Да ещё губы чуть дрогнули, выражая удовлетворение от очередной решённой верно задачки:       — Знаешь, где ещё есть свечи? Думаю, нужно больше, — сказала она как ни в чём ни бывало.       Странно, так странно! Как могло получиться, что Неша, совершенно не зная о магии, смогла помочь Птице?       Дика застыла посреди комнаты, осенённая простой догадкой. Да ведь никак! Не могло быть такого!       Значит, она знала, а все метания Дики не имели никакого смысла.       О, как глупо Дика, наверное, выглядела со стороны! Наивная лишённая дара девчонка мучается от того, что не может рассказать правду… Да чёрта с два Неша ни о чём не знала! Она, вся такая скептичная до мозга костей, и решила от балды свечки пожечь? О, она наверняка давно всё знает. Всё-всё знает, даже больше, чем Дика. Всегда знала. А перед ней просто комедию разыгрывала — ей же всегда так скучно! Люди, простые люди, все под её царственной поступью — букашки. И Дика, с её глупыми, бессмысленными попытками сохранить в себе хоть частичку магии — букашка…       Дика глубоко вдохнула. Не нужно, ни к чему было сейчас взрываться.       — Ты знала? — спросила, сглатывая подкатившую горечь. Это пока лишь её фантазии. Глупо себя накручивать.       — Я предполагала подобное, потому и спрашивала, зачем ты тащишь эту в дом. Но ты, наверное, подумала, что я так напоминаю, какая я бесчувственная стерва. Так что насчёт огня?       Дика молча подошла к одной из тумб на кухне и выдвинула верхний ящик. Бросила на стол связку свечей, которые обычно использовала для тренировки заклинаний.       Неша наблюдала за ней со странным отрешённым любопытством. Будто теперь она, Дика, стала новой задачкой, что нужно решить.       Мерзкое чувство. Мерзкий взгляд.       — Там были статуи. И голоса… — сказала Неша, последовав за ней. Затем, будто раздумывая, стоит ли, прибавила совсем тихо: — Меня это, признаю, сначала испугало.       Дика, разрываемая своими подозрениями, даже не сразу сообразила, о чём она. «Знала, знала, она всё знала!» — всё ещё стучало в висках.       — Что?       Неша, прочитав что-то по её лицу, пояснила:       — Там, на улице, ты спрашивала про книгу. Я отвечаю. Я видела белый мост, на нём статуи с одинаковыми лицами. Потом — мост чёрный. И голоса говорили что-то о проклятии Корвуна. Раз эта тоже упомянула Корвуна… — Неша немного помялась. Бесцельно передвинула и расправила оставленную вчера на столе салфетку. Дика смотрела на неё и чувствовала себя всё большей дурой. То, что когда-то казалось привычным и даже милым теперь, в поведении этой, новой Неши, против воли настораживало. Глупо, так глупо и неправильно! И то, что она решила вдруг, что Неша стала бы над ней издеваться, когда у неё банально чувств нет… Глупо. — Может, ты знаешь, что это значит?       Дика улыбнулась, чувствуя, как будто с плеч гора свалилась. Да простит её этот самый Великий Корвун, что она вечно думает не о том! Неша узнала всё лишь недавно… из-за неё.       — Поверить не могу, что ты всё-таки приняла это всерьёз. Энестейша Эйлет, девочка-логия. Где ты и где магия! Вы же с наукой как-то больше ладите…       — Я верю в то, что вижу. И не вздумай убеждать, что я сошла с ума, как сделала это в понедельник.       Сейчас бы очень пригодилось умение сглаживать углы и изящно сводить всё к шутке. Но им Дика, как ни пыталась, до сих пор не овладела.       Считалось ли нарушением клятвы рассказать всё, если Неша и так уже догадалась? И если считалось, каково будет наказание?..       Неша глядела упрямо и требовательно, и взгляд её тем больше холодел, чем дольше Дика пыталась придумать объяснение.       Выхода не оставалась. Время пришло.       — Я тебя тогда вовсе не убеждала и сейчас не буду. Это было бы неправдой, разве нет? — Дика попыталась улыбнуться, но бледное лишённое эмоций лицо подруги и не думало смягчаться. — Но я и сама знаю совсем немного. Правда. Честно, и почти всё уже, вроде, говорила. Хотя не должна была, — черты Снежной Королевы оставались всё такими же острыми. — Неша, извини, я бы давно всё рассказала, но клятва…       — Древние ведьмы, светлые инопланетяне, тёмные инопланетяне и геноцид, — перебила Неша. — Что ещё?       Дика вновь нервно хохотнула, чувствуя себя в плену её взгляда как на эшафоте. Но это же просто Неша. Что ей могла сделать Неша?       — У тебя хорошая память. Вообще, ты…       «Не должна была узнать даже этого», — хотела Дика сказать, но вновь вовремя остановилась. Спасаясь от тяжёлого требовательного взгляда, она ушла расставлять вокруг уже горящих свечей новые. Неша шагнула следом. Подбирать слова оказалось до странного тяжело.       — Я знаю обо всём только со слов маман, но кажется, у них там был свой местный бог. Его и зовут Великим Корвуном. Он создал два мира — тёмный и светлый, напичкал людьми, некоторые из которых были… — Дика замялась, подбирая слово: концепция Птиц казалась слишком сложной для понимания, — особенными, вроде ведьм. Но на Элькорте, в местном раю, всё немножко профукали. Тёмные свой мир разрушили, попросились к нашим, а вместо благодарности решили навести свои порядки. Великий Корвун за раздор между своими созданиями проклял обе королевских семьи. Потом тёмный король Экстерон перебил светлую королевскую семью, всех, кроме маленькой принцессы, и сел на трон. Часть наших сбежала сюда, на Землю, остальных — истребили.       — Следуя канону типичных сказок для девочек-подростков, эта выжившая принцесса либо ты, либо я, — предположила Неша.       — Ты, — выдохнула Дика, всё ещё боясь поднять глаза. Свечей в руках не осталось, и она мысленно прочитала заклинание, чтобы не тратить время на зажигалку. Подняла ладони. Тонкие фитильки нехотя вспыхнули.       — Ты тоже ведьма?       Дика поморщилась.       — Пока да… Немного… Не такая, как ты или она… Это сложно.       И грустно. И заставляет чувствовать себя беспомощной, бесполезной…       Неша, не обратив на её реакцию внимания, задала новый вопрос, до того странный и нелогичный, что Дике пришлось переспросить.       — В каком созвездии эта Элькорта?       — Неша, откуда бы мне знать? Я даже ни разу не бывала там.       Та глядела недоверчиво, будто думала, что и в этой мелочи её зачем-то стали бы обманывать. Глупо! Она бы вообще ничего не скрывала, не будь клятвы! К чему эта показная подозрительность? Пристыдить, сделать больно? Уже! Уже были и стыд, и боль! Может хватит?       Наконец Неша кивнула.       — Я такая из-за проклятия?       У Дики даже дыхание сбилось. Вот он. Этого вопроса она боялась больше прочих. Знать и не рассказывать о сюрреалистичном прошлом, что Неши могло никогда и не коснуться — это одно, но знать о причинах недуга, которым та наверняка терзалась, знать, что она не виновата в том, что с ней происходит, но всё равно обвинять в равнодушии… Это уже смахивало на настоящее предательство.       Дика с опаской кивнула:       — Да… но я правда узнала об этом совсем недавно!       — В чём конкретно оно заключается?       — Я не знаю точно. Только если…       — Говори.       Дика нахмурилась, силясь точно вспомнить недавно услышанное от Книги предсказание. На удивление, вышло быстро: слова лились плавно и без запинок, будто сами хотели быть произнесёнными:       — Чистое сердце, горячее сердце — дар бога светлым —       Он забирает. Отныне то — камень.       Дар бога тёмным — разум корыстный, властность и силу —       Он лишь умножит, сделав проклятьем.       Замысел бога — суть равновесье.       Будь свет бездушен, будь тьма безумна,       Раз править вместе они не в силах.       Неша молчала, но при том уже не казалась такой каменно-отстранённой. Дика ясно видела и задумчивость, и разочарование, и желание побыстрее решить очередную занятную задачку.       — Очень… высокопарно. Расшифровка пришлась бы кстати.       — Ага. С конкретикой туго, но про бездушие света…       — Мой случай, — снова перебила Неша с лёгким кивком. — Как хорошо, что у тебя такая хорошая память. И главное ты вычленять умеешь. Так быстро всё состыковала и так героически хранила в тайне.       О Великий Корвун. Ей что, нужны письменные извинения?..       Сзади донёсся хриплый смешок, вынуждая обернуться.       Все свечи погасли. Подобранная на улице незнакомка преспокойно сидела на диване и, судя по тому, насколько расслаблена была её поза, насколько уверен и насмешлив взгляд жёлтых глаз — очнулась она уже давненько и слышала едва ли не весь их разговор.       На душе стало ещё пакостнее. Только чужачки, посвящённой в их проблемы, для счастья и не хватало.       — Это дом Эхлин или Немезиды? — деловито поинтересовалась незнакомка, осматриваясь. Небольшие ранки на лице уже каким-то образом затянулись, волосы высохли и лишь их растрёпанный вид напоминал, что с ней недавно случилась неприятность. Она остановила взгляд на защитных знаках вокруг проёма. Одобрительно хмыкнула.       Раз с ней всё теперь в порядке, священный долг Дики выполнен, так ведь? Или нет?       Присутствие чужачки отчего-то напрягало, тем более, что глаза её были по-звериному жёлтыми, пугающими. Дика всё пыталась уловить какую-то мысль, связанную с жёлтым цветом, но не получалось: все мысли занимала заледеневшая рядом Неша.       — Это мой дом. Я Эвридика. А ты?       Незнакомка уставилась на неё в недоумении, будто не понимая, чего от неё хотят. Затем улыбнулась, будто старой шутке.       — Эриния. Аврорус, — всё же представилась.       На секунду Дика вновь стала восторженной девчонкой.       — Как Юста! Это древний могущественный клан на Элькорте, — поделилась она с Нешей, но лишь в очередной раз почувствовала себя дурой, наткнувшись на полное безразличие.       Действительно, какая разница.       — Не Юста, Немезида. Её зовут Немезида, — поправила Эриния. Лицо её, и так немного грубоватое, ещё сильнее ожесточилось. Жёлтые глаза разгорелись ярче.       А у Юсты глаза были сине-зелёными. Странно.       — Так ты что-то вроде моей инопланетной кузины? — Неша пару раз осмотрела гостью с ног до головы, склонила голову набок. Нахмурилась, словно тоже пыталась что-то вспомнить.       Ей-то что вспоминать?..       — Ты же слышала. Немезида не твоя родственница, — напомнила Эриния. Она разглядывала Нешу в ответ и тоже как-то… не так. Неша решала задачку, она же будто оценивала потенциальную угрозу. Цепкий, острый взгляд с прищуром, будто из узкой бойницы — то был взгляд опытного военного. Захотелось даже спросить, сколько Эринии полных лет там, под маской вечной юности, но она себя отдёрнула. Это было бы нетактично.       Примерно так же нетактично, как подслушивать личные разговоры, притворяясь бессознательной.       — Ты знаешь, где находится Элькорта? — снова взялась за своё Неша. Бред какой. Что даст положение звезды? Ничего. Ей бы, по идее, проклятием интересоваться, а она тут со своими учёными штучками. — Можешь показать на карте?       Когда Неша дождалась в ответ кивка, она почти бегом рванула на второй этаж, а Дика осталась один на один со своей гостьей. Свечи уже не дымили, хотя запах воска и ароматизаторов всё ещё витал по просторной гостиной, комната, с занавешенными с вечера шторами тонула в полумраке.       Дика не знала куда себя деть. Присесть рядом? Уйти на кухню? Оставаться там, где стоит? Ей вдруг стало неуютно в собственном доме. Неуютно от мощи Птицы, что находилась так близко, лишний раз напоминая о собственной ущербности, неуютно от знающей, острой насмешки, притаившейся в глубине жёлтых глаз. Казалось, это Дика здесь бесправная гостья. Казалось, это Дика не знает, где находится, и нуждается в помощи и поддержке. А Неша, обиженная вынужденной ложью и ещё сильнее охладевшая, этой поддержки её лишила.       По комнате летали обрывки ароматов. Темнота давила на глаза, а мёртвая тишина — на перепонки.       — Может, ты хочешь есть? — спросила наконец Дика, чтобы избавиться хотя бы от тишины.       Эриния выразительно приподняла бровь, с комфортом откинулась на полосатую спинку дивана. Закинула наверх руку, игриво провела по обивке.       — Мило. Можно подумать, тебе и впрямь есть дело.       Дика ещё больше смутилась. Как можно судить, если они только встретились?       — Мне есть!       Эриния качнула головой:       — Я вижу, что ты боишься меня и хочешь выставить… Но да, от еды бы не отказалась.       Дика торопливо прошла на кухню, отчасти радуясь, что первую часть реплики комментировать не придётся. Чужая проницательность ей не нравилась, как всё больше не нравилась и сама гостья.       Жёлтые глаза… Что же там, в Книге, было про жёлтые глаза?       — Пицца пойдёт? Она недолго в холодильнике, только вчера вечером заказывали, — заверила Дика.       Эриния с сомнением посмотрела на коробку в её руках. Ноздри затрепетали, будто она на таком расстоянии пыталась определить свежесть или состав предложенного блюда. Возможно, ей это и удалось, потому что после Эриния всё же кивнула, соглашаясь.       Дика переложила остатки на тарелку и поставила в микроволновку на таймер.       Эриния резко, действительно по-птичьи, вскинула голову за несколько мгновений до того, как на лестнице появилась Неша с ноутбуком. Прищурилась, поджала губы недовольно.       — Нет, девочка, так не получится. Это мертвая вещь, я ее не чувствую. Принеси бумажную карту, — почти повелела.       Неша молча развернулась.       Вот же… И впрямь себя чувствует как дома, вон, уже приказы раздаёт!       Пиликанье микроволновки отвлекло Дику от возмущённого разглядывания Эринии, но уж точно не от дурных мыслей. Тарелку она поставила на кофейный столик с грохотом как и стакан апельсинового сока. Но тут же себя отругала: вдруг она опять просто себя накручивает из-за плохого настроения? А Эриния с её жутковатыми жёлтыми глазами, пусть ведёт себя вызывающе, но ничего дурного не хочет?       Но дело ведь не только в глазах. Впервые за всё то время, что Дика знает об Элькорте, она встретила незнакомую Птицу отчего-то лишь сейчас, именно когда маман с Юстой покинули город, а Неша решила докопаться до правды. Разве это не подозрительно? Не объяснишь же всё законом Мёрфи!       Эриния ещё и на пиццу таращилась с брезгливым интересом, словно впервые видела. А что если и впрямь впервые?       — Где ты живёшь, Эриния? — поинтересовалась Дика вполне дружелюбно.       Взгляд гостьи притупился было, но она почти тут же отчеканила:       — Филадельфия.       — И что, в Филадельфии разучились есть пиццу?       Эриния уставилась на неё с оценивающим прищуром, но так и не ответила: на лестнице чрезвычайно невовремя появилась Неша, теперь с тубусом. Подошла к столику. Отставила тарелку со стаканом на край, извлекла чётко отпечатанную на чёрном пластике звёздную карту полушарий.       — Откуда?.. — изумлённо прошептала Дика. Умение Неши ориентироваться в вечном бардаке, что царил в этом доме, её фотографическая память — всегда восхищали.       — Совместный проект по астрономии в старшей школе, — отозвалась Неша на автомате.       Отвечала. Значит, хотя бы о самом существовании Дики она помнила. Не всё потеряно, простит. Поймёт. Они обязательно поговорят, как только избавятся от этой…       А избавиться нужно. Дурное предчувствие всё не покидало, а то с каким вниманием и предвкушением взирала на таинственную гостью Неша лишь больше настораживало. Они же даже не спросили, что случилось, от кого Эриния просила защиты — а она тут опять со своими звёздами…       — Что-то ещё нужно? — поинтересовалась Неша.       Эриния качнула головой. Положила ладони в центр каждого из полушарий, прикрыла глаза. Заговорила глубоко и волнующе:       — Вселенский огонь, поговори с огнём божественным. Проведи меня. Откликнись, позови. Я, часть от тебя, первородная стихия, несущая жизнь и смерть, к тебе взываю. Белая звезда…       Она медленно отняла ладони. Вверх, будто зацепившись за мозолистые пальцы, потянулись связанные блестящими нитями крупные белые искры. Взмах руками — и вот они взметнулись мерцающим полотном, медленно закружились перед глазами.       Ненадолго Дика забыла о своих подозрениях и открыв рот таращилась на объёмную карту звёздного неба.       — Технологии уровня Тони Старка, — отметила она восхищённо.       Эриния и бровью не повела на отсылку. Лишь ткнула пальцем в крупную звезду из хвоста Дракона.       — Здесь, — произнесла.       Неша уставилась на указанную точку не мигая и даже не дыша.       Кажется, в последнее время она была буквально помешана на этом созвездии Дракона: про статью тогда соврала, всё время искала книги и смотрела видео на YouTube. Но откуда она знала? Или это тоже часть проклятия?       — Неша… — Дика хотела узнать подробнее. Дика хотела бы знать всё, что занимало мысли Неши на протяжении этого года… или лет? Когда всё это началось? Неважно! Она хотела, чтобы между ними снова не было тайн, благо, держаться клятвы уже не стало смысла и они действительно могли это устроить.       — Ч-ш-ш! — Неша отмахнулась от неё как от какой-то надоедливой мошки и впилась жадным взглядом в Эринию. — Ты знаешь Пустынного Дракона? Это вряд ли его имя, мне только кажется, что его нужно звать так.       — Прости, девочка. Я не могу догадаться о ком ты, только по придуманной тобой кличке.       Неша досадливо свела брови. Не удостоив Дику и взглядом, вытянула в её сторону ладонь:       — Дай бумагу и ручку, — попросила.       — Неша…       — Дай. Бумагу! — повторила твёрже.       Дика скрепя сердце подчинилась и извлекла из сумки тощую пачку неоновых стикеров и маленькую ручку-брелок.       Неша мигом принялась водить стержнем по крошечному листку. Рваные, торопливые, резкие линии. На первый взгляд казалось, что она просто расписывает ручку, но Неша рисовала. Без намётки и пропорций, что так ценила, без возможности исправить, постоянно выходя за контуры…       Странно.       — Возраста не знаю. Иногда он является мне мальчиком, но чаще мужчиной лет двадцати пяти — тридцати. Высокий, жилистый, смуглый. Лицо чуть вытянутое, почти симметричное, ровный нос, пухлые губы, каштановые волосы. Глаза — от светло-карих до чёрных. Чёрные чаще. Его душа старая, она тлеет внутри тела и через глаза это видно, как через щели в печной створке. В них будто бы…       — …угли, — закончила за Нешу Эриния, принимая из её рук набросок. Обвела ногтем острые черты медленно, почти нежно. На дне жёлтых глаз промелькнуло едва ли не благоговение. Она явно очень хорошо знала этого мужчину. Но откуда его знала Неша?       — Что значит является? — спросила Дика, не надеясь на ответ.       — Во снах. Уже, наверное, лет десять. В последнее время чаще.       — И когда ты собиралась об этом сказать?       — Тогда же, когда ты мне про мою мать, Элькорту и проклятье, — резанула Неша по больному, вновь пробуждая затихшую было на фоне тревоги вину. — Я думала, что это просто сны, что ты посчитаешь меня психически нездоровой. Откуда мне было знать про эти ведьмовские штучки? — Она вновь обернулась к Эринии. — Так ты знаешь его?       Та нехотя положила бумажку на стол.       — Почему это так для тебя важно? — Эриния поджала губы и чуть прищурилась, стремясь поглубже проникнуть в скрытую зеркалом глаз душу.       Но Неша не пускала в свою душу никого. Даже в детстве она часто отказывалась делиться своими мыслями, сейчас, без чувств, с этим и вовсе должны были быть серьёзные проблемы. Дика поспорила бы на что угодно, что Неша не ответит, а если и ответит — то в своей излюбленной манере, вопросом на вопрос.       Неша и впрямь думала довольно долго: водила пальцем по уголкам разрисованного стикера, пялилась на приметную звёздочку в созвездии Дракона… Неша не должна была ответить.       Но она ответила. Желание узнать об этом чёртовом Пустынном Драконе пересилило даже её скрытную натуру.       — Я чувствую его боль. Всё, что я могу чувствовать — это только его боль. И когда я просыпаюсь с ней наяву, я какое-то время могу чувствовать и всё остальное.       Сердце вновь защемило от острой, всепоглощающей жалости. Каково это — совсем ничего не чувствовать, не чувствовать даже боли… радоваться даже боли? Боль Дика могла представить замечательно, но что такое — абсолютное ничто, зияющая пустота вместо сердца? Можно ли вообще жалеть того, кто ничего не чувствует? Так ли страшно полное отсутствие чувств?..       Дика не понимала, но очень хотела.       — Ты знаешь, кто он. Скажи мне, — показалось, будто всегда ровный голос Неши теперь немного дрогнул. Она подалась вперёд, упёрлась ладонями в столик, разрушая магическую проекцию. Ожидая.       Но Эриния отвечать не спешила. Хмыкнула, свела недовольно брови, скрестила руки у груди. Вновь покосилась на забытый набросок — долго и будто бы немного тоскливо. Грубоватое лицо смягчилось.       — Немезида должна была дать тебе что-то с зелёным камнем. Кольцо, браслет, медальон. Он ещё при тебе? Это магический артефакт. Я могу научить тебя, и ты сама сможешь поговорить с… Пустынным Драконом, — Эриния перевела взгляд на Нешу. Встала, склонилась над столом, зеркально повторяя её позу. Всего на миг зрачок опасно сузился как у змеи или кошки, но и этого оказалось достаточно.       Дика наконец вспомнила о желтоглазых.       — Я и сама могу научить её! — заявила. Дёрнула за рукав белой рубашки, попыталась оттащить Нешу ближе к полкам, к Книге, которая в случае чего могла бы защитить. Но Неша больно шлёпнула по пальцам.       Вот же чёрт!       — Ты? Ты учёный маг, притом слабый, а она — Птица. Чему ты её можешь научить? — Эриния прищурилась.       Плечи напряглись под тканью спортивной кофты, ногти побелели от силы, с которой она сжала край стола. От неё несло угрозой, до того искусно скрытой. Мощь, что прежде ощущалась лишь на периферии, теперь заполнила всю гостиную, вдавливая в пол, опаляя жаром. Давно уж погасшие охранные символы снова запылали.       Гляди, мол. Гляди, на что я способна! А что можешь ты, смертная букашка?       — По крайней мере, я никогда не сделаю ей плохо, мне можно верить, — произнесла Дика как можно твёрже. Вновь попыталась увести Нешу, теперь уже придерживая за талию.       Та аккуратно убрала руку. Соизволила наконец взглянуть.       — Что ты делаешь? — спросила совсем тихо.       — Неша, она не та, за кого себя выдаёт! — почти одними губами прошептала Дика. Стремительно прошагала к полкам, пихнула таки подруге Книгу. Чуя светлую магию, на обложке мгновенно проявилась рунная вязь. Неша вопросительно приподняла бровь, но корешок всё же сжала. Уже хорошо.       — А за кого я себя выдавала? — веско поинтересовалась Эриния. Замечательно, у Птиц ещё и сверхслух! Благо, сократить разделяющее их расстояние она не пыталась, наоборот: приземлилась обратно на диван и теперь отчего-то улыбалась, глядя на древний магический фолиант.       — За полноценного человека, вот за кого. Ты же имя назвала, разве нет? — выдала Дика. И как она раньше не вспомнила? Зрачок Эринии вновь сузился до вертикального, веки приспустились, губы презрительно сжались. Неша переводила задумчивый взгляд с одной на другую. — Ты сюда не случайно попала, ведь правда? Ты здесь с самой Элькорты. И ты Птица. Птицы служат королю. А светлый король мёртв. Так кому служишь ты?       — Научись связно говорить, девочка, — хохотнула Эриния… Клеймёная. Так же желтоглазых называла Книга?       Дика вспыхнула, готовая вновь перейти в нападение, но Неша пресекла этот порыв очередной глупостью.       — Я готова поговорить с ним. Я хочу, чтобы Эриния научила меня, — выдала она. Уверенно, со стальным блеском в серых глазах. Решение уже было принято.       Неправильное решение!       — Ты не понимаешь!..       Неша одарила очередным надменным взглядом. Будто это Дика совершала сейчас ужасную ошибку, будто это Дика — не понимала.       — Прокляты и Тьма, и Свет. А Пустынный Дракон — это тёмный король. Я догадалась. Если они знают, как решить мою проблему — это не важно.       Дика чуть не подавилась заготовленной фразой.       Вот чёрт. Она, конечно, сама намекала, что клеймёную прислал по Нешину душу сам Экстерон, но до этого не додумалась. А ведь точно! Кого бы ещё могла видеть во снах Неша, связанная с тёмным одним проклятием?       Плохо, плохо, очень плохо!       — Это важно, Неша!.. Важно! Им же нельзя доверять, как ты не понимаешь?! — всё повторяла. Но Нешу её хождения вокруг и яростные реплики ничуть не впечатляли: она оставалась всё такой же непрошибаемо уверенной. Тогда Дика обернулась к клеймёной. — Скажи ей, почему у тебя жёлтые глаза.       Та, развалившись на боку и лениво наблюдая за перепалкой, только в очередной раз хмыкнула.       — Скажи. Она слишком настойчива, меня это настораживает, — пошла на уступку Неша, понимая, что иначе от неё не отстанут.       Клеймёная раздражённо вздохнула:       — Я падшая. Это клеймо зверя, — ответила.       — Вроде… дьявола? — уточнила Неша скептически.       — Зверя, — жёстко повторила клеймёная.       — Теперь объясни ей, кто такие звери! — повелела Дика, то и дело поглядывая на Нешу. Но та была всё так же спокойна и уверена в своём решении.       — Драсвиды, аклаки и Восставшие-из-Пепла, — откликнулась клеймёная.       — Объясни…       — Я тебе не бестиарий, — огрызнулась та и резко села, обжигая взглядом и заставляя отпрянуть. В спину Дики болезненно впились перила лестницы. Неша даже не шелохнулась. — Клеймо приравнивает меня к чудищам и нежити. Цеекус оставили его как знак, что я больше не считаюсь человеком, что лишена права называться по имени и за моё убийство по закону не будет наказания. Хочешь узнать, за что так со мной, принцесса? — Клеймёная дождалась сухого кивка. — Пока Его Величество занимался королём и королевой, я убила всех Птиц, что преграждали путь, и перерезала горлышко младенцу-принцу.       — Ты помогала убить мою семью, — констатировала Неша ровно, обыденно даже.       Жуть прошлась по спине табуном мурашек.       Это не Неша, это проклятье, это просто проклятье… И, кажется, лишь Тёмный Наследник знает, как его снять. Так может…       Нет! Дика не отдаст подругу в руки тому, кто истребил целый народ! Она просто не знает, на что соглашается, с кем имеет дело! Надо рассказать, показать… объяснить. Как можно быстрее.       — Семью незнакомцев? Или просто бессмертных одной с тобой крови? — проговорила клеймёная вкрадчиво и цинично. — Ты их даже не знала. Разве это важно? Разумно будет на время забыть, чтобы разобраться с проклятьем.       Слова достигли цели. Неша пожала плечами, в целом соглашаясь… И всё же обернулась к Дике, будто за советом, будто спрашивая: я правильно реагирую, правильно делаю? Помоги.       Дика яростно замотала головой.       — Ладно, чёрт с ними, с родителями. Ты не можешь верить королю, не можешь верить клеймёной, просто не можешь! Для них чужая жизнь ничего не стоит!       — Да, я клеймёная. Да, жизнь для меня ничто. Я могла сжечь вас, как только очнулась. Но вы живы. Даже эта крикливая идиотка жива. Мой господин хочет лишь снять проклятие, он хочет лишь поговорить с тобой. А разве ты не хочешь, принцесса?       Жёлтые глаза блеснули невысказанным обещанием, серые — решимостью. Неша хотела. Наверное, это единственное, что она, почти лишённая чувств, вообще ещё могла хотеть…       — Неша, эй, Неша, — Дика развернула её к себе, обхватила бледное и матовое, почти кукольное лицо ладонями, не без труда находя безразличный взгляд. — Я всё объясню тебе. Всё! Сама я знаю немного, но Книга-то знает! Она покажет, если попросишь. Мы… мы что-нибудь придумаем, мы всё исправим. Но им нельзя верить, Неша! Нельзя!       Неша вырвалась из некрепкой хватки. Наморщила нос. Улыбнулась неживой, не трогающей заледеневших глаз улыбкой.       Жутко.       — Почему нельзя? Не попробуешь — не узнаешь. А иначе кому верить? Тебе? Так ты уже обманула. Книге? А кто тебе велел лгать? Не те ли, кому она принадлежит?       Неша с силой впечатала в её грудь массивный фолиант, молчаливо отказываясь и от защиты древних жриц, и от возможности узнать правду.       Ни во что больше не веря.       Дика цеплялась за Книгу, как висящий над обрывом — за соломинку. Она молила, она взывала, но руны погасли от прикосновения прохладных дрожащих пальцев, видений не было. Тогда Дика принялась судорожно искать достойный ответ, слова, чтобы оспорить, слова, чтобы задеть за живое… и не находила. Лишь сердце стучало как бешенное, да губы дёргались, предрекая скорые слёзы бессилия.       Что бы она ни сказала, её не услышат. Отравленная проклятием Неша свою названную сестру давно уже не любила. Без любви не будет и очередного прощения, а предательнице и впрямь веры нет.       Она проиграла.