Viral interaction/«Вдохновляющее общение»

Отец и мать, потерявшие ребёнка, были одним из самых тяжелых зрелищ, что Дэхён когда-либо видел. Их мальчик выскользнул прямо из рук, хотя они ничего плохого не сотворили в жизни и сделали всё возможное, чтобы поддержать его. Дэхён почти мог слышать всхлипы, что сдерживал отец Ёнджэ. Он старался подавить их, утешая обезумевшую от горя жену. Её рыдания кинжалом пронзали сердце Дэхёна. Но, конечно, они должны были знать, что это случится, родители Ёнджэ были связаны с происходящим. Что-то в родительских глазах и в том, как они горевали, подсказывало Дэхёну, что они не знали. Они были совершенно уверены, что Ёнджэ станет лучше, верили в то, что Ёнджэ говорил им, и это ранило ещё больней. Их драгоценный сын ушел навсегда, и теперь у них не осталось ничего, кроме пустого дома, но, в конце концов, они оставались друг у друга. Дэхён видел, как отец Ёнджэ обнял его мать, и их плечи сотряслись от рыданий. Но когда он огляделся, есть ли кто поблизости, вокруг не оказалось никого. Он был совершенно один в целом мире и не думал, что сможет ещё кому-то открыться. Ёнджэ — всё, что у него было. Он ушёл из TS Entertaiment. Никто не видел, как это произошло, но он ушёл и сел на первый самолет до Сеула, чтобы попрощаться с Ёнджэ. Ему нельзя было этого делать, он просто обязан был сообщить менеджерам, что должен пойти на похороны друга, но не смог. Как глупо бы это ни звучало, Дэхён всё ещё не мог принять, что Ёнджэ действительно ушел. В любом случае, он не мог больше петь, он потерял весь пыл, когда потерял друга. Пытаясь петь, он мысленно возвращался к тем дням, когда пел ему «колыбельные», несмотря на расстояние. Эти воспоминания были мучительны для его тела: горло сжималось, и он терял способность петь. Не было смысла продолжать обучение в TS, когда стимул петь исчез. Вся страсть, свет, энергия ушли. Дэхён просидел до конца церемонии, опустив взгляд на свои дрожащие руки, покоившиеся на коленях. Он избегал смотреть кому-либо в глаза и даже не отважился заглянуть в гроб, боясь, что эмоции вырвутся наружу. Никто не подошел к нему, и это было все, чего он на самом деле хотел. Он хотел побыть один, потому что остался один в целом мире. Он намеревался уйти и вернуться в свое общежитие, где запаковал бы все, что там оставил, чтобы отправиться в Пусан, как вдруг его взгляд зацепился за две фигуры. Оба парня были одеты в черные костюмы, как и каждый, кто пришел сюда; они стояли, крепко обнявшись. Когда они разорвали объятья, один из них тихо что-то произнес и оставил второго одного. Дэхён проследил взглядом, как он спустился вниз по холму к своей машине и уехал. Его друг продолжал стоять к Дэхёну спиной, и в последнего закралось странное подозрение, что тот знаком ему. — Так ты решил прийти в конце концов, — проворчал скрипучий голос, звучащий даже более хрипло, чем обычно, из-за плохо контролируемых эмоций, удерживаемых внутри. Дэхён подошел к этому парню, Химчану, и встал рядом. Он скрестил руки на груди и заметил у Химчана пару дорожек от непрошеных слез. — Да, верно, — вымолвил он наконец. Между ними установилось молчание. Не неловкое молчание, а то молчание, когда оба знают, что другой погружен в свои мысли, размышления о том, что произошло. Дэхёну всегда было интересно, как много Химчан значил для Ёнджэ. Поначалу он полагал, что они совсем не были близки, но то, как Химчан держался… несмотря на все, он выглядел абсолютно разбитым. Но, в отличие от Дэхёна, он твердо стоял на ногах. — Так кто это был? — спросил Дэхён, косясь на руки Хима в карманах, делая паузы между словами. — Мой друг, который помог организовать все это, — немного грубо пояснил Химчан, и молчание снова опутало их. Через некоторое время Химчан прокашлялся и спросил: — Почему… Почему ты не кажешься расстроенным? Я видел тебя позади, и ты даже не взглянул на гроб. Ты просто все время смотрел на свои руки. Дэхён на мгновение нахмурился, глядя на Химчана, прежде чем перевести взгляд на горизонт. Он не знал, почему вел себя так, как вел. Он столького не понимал, что все казалось нереальным. В конце концов, он понял, что должен привыкнуть к чувству полной пустоты. — Не знаю, почему, — пробормотал он, будучи абсолютно честным. — Значил ли он что-нибудь для тебя? — спросил Химчан, бросив взгляд на него. — Значил ли он что-нибудь вообще? Потому что у меня создалось впечатление, что вы с Ёнджэ чертовски близки. — Конечно, значил, — прошептал Дэхён. — Он значил для меня целый мир. Химчан вынул руки из карманов и положил себе на бедра. — Он значил целый мир для всех, но ты являлся миром для него. Превыше всех, кто пришёл сегодня, его мамы, папы, друзей из школы, его дурацких учителей. Из всех ты был последним человеком, с которым он говорил. Его последнее послание было для тебя. Не для родителей, которые вырастили его, и не для друзей, навещавших его всякий раз, как могли. Он написал тебе. Дэхён потер щеку, хотя она нисколько не зудела, и прикусил нижнюю губу. Ему просто нужно было что-то, чтобы отвлечься. Ему не было нужды выслушивать парня, который утверждал, что он друг Ёнджэ. — Ты даже не можешь смотреть мне в глаза, когда я говорю с тобой. Я говорю тебе, как много ты значил для него, но ты даже не можешь оказать мне любезность, посмотрев в глаза. Похоже, тебе плевать на то, о чем я прямо сейчас говорю, — прогрохотал Химчан. — Я… — пробормотал Дэхён ломким голосом, переводя взгляд на Химчана, который свирепо смотрел на него. — Ты что? — повысил голос Хим. — Он был моим миром, — наконец вырвалось у Дэхёна. — Я не могу... Я... Я не... Ему не нравился Химчан, и Дэхён был уверен, что и он тому не нравится. Но все же, несмотря на неприязнь по отношению друг к другу, Химчан поддержал его, когда Дэхён обхватил его руками, крепко обнимая. В руках человека, который ему даже не нравился и которого он не знал, человека, который был практически незнакомцем, он расплакался. Все те слезы, которые не мог пролить, эмоции, которых не мог высказать — он наконец выпустил все, что держал в себе. Ёнджэ говорил Дэхёну, что он борец, тот, кто не боится отступить, кто не боится ничего, но в тот момент он чувствовал себя никчемным. Все похвалы, что Ёнджэ дарил ему, должно быть, выглядели как совершеннейшая ложь, когда он трясся в объятьях Химчана. Последнее сообщение, что он получил от Ёнджэ, самое последнее сообщение, которое он отослал перед тем, как уйти, было адресовано ему, и он никак не мог принять это. Вместо этого Дэхён позволил всему просто поглотить его, что было полной противоположностью тому, что хотел Ёнджэ. Все, чего хотел Ёнджэ, — чтобы Дэхён крепился.