Viral interaction/«Вдохновляющее общение»

Дэхён лежал на кровати — своей кровати дома, в Пусане. Его родители, как и предполагалось, оказались разочарованы, что он даже не смог пройти через вещи, которые был полон решимости сделать. Как и следовало ожидать, отец избил его до синяков, и он на негнущихся ногах дополз до спальни, зализывать раны. Но пока его избивали в лепешку, кое-что произошло: он осознал, что мог чувствовать нечто отличное от разочарования. Он всё ещё мог чувствовать боль. Он вытянул предплечье перед собой и провел пальцем по гладкой нежной поверхности. Это было бы довольно легко — пойти в ванную и взять пару ножниц. Это было бы легко — вызвать ощущение боли по желанию. В подобной муке ничего веселого, но это хотя бы могло пробудить его чувства. То, чего он хотел больше всего, — почувствовать что-либо, кроме скорби по Ёнджэ. Он скатился с кровати и дотопал до ванной, немного пошатываясь. Ему было слышно, как отец смеётся над чем-то по телевизору, пока мать внизу готовила что-то на ужин. Раз родители были заняты, он решил воспользоваться возможностью. Не то чтобы его родители могли предотвратить это, если бы он решил нанести себе вред, в конце концов, они были прекрасно осведомлены об отметинах на его теле, но им бы не понравилось, что он устроил беспорядок в их безупречной ванной. Дэхёну было плевать; он просто хотел почувствовать что-нибудь, что-то, что он на этот раз сможет контролировать. Парень заперся в ванной и мельком взглянул на себя в зеркало. Он выглядел так же, как и прежде, но чего-то не хватало в его глазах. Не хватало души. Он стянул футболку, так как не хотел всю её заляпать кровью, и отбросил в сторону. Он взял из выдвижного ящика пару ножниц и приставил к девственно гладкой поверхности кожи. Все, что от него требовалось, — надавить и провести по своей плоти. Тогда он наконец-то что-то почувствует. Только немного надавив кромкой, он поймал на лезвии отражение бесцветного шрама у себя на животе. Дэхён провел пальцем по бледной отметине. «Знаешь, что я вижу, Дэхён? — зашептала память в его голове голосом Ёнджэ. — Я вижу воина. Того, кто не сдается. Я вижу борца, и это, — Дэхён провел собственным пальцем по отметинам, которых касались пальцы Ёнджэ, — доказательство твоей стойкости». Дэхён отбросил ножницы и сполз на холодный плиточный пол. Он закрылся рукой в волосах, потягивая за прядки. Издав протяжный стон, парень спрятал лицо между коленей и горько зарыдал. Ёнджэ столько сделал для него, помог ему вырасти над собой, но в итоге, когда друг оставил его, Дэхён не мог больше продолжать в том же духе. Он действовал себе во вред и уничтожал все то, что Ёнджэ так тщательно взлелеял. Он не знал, как долго оставался на полу в ванной, но в конечном итоге сел прямо, когда его начала бить дрожь. Дэхён натянул футболку обратно и вышел из ванной, чувствуя себя ещё хуже, чем до этого. Пребывание в Пусане наносило Дэхёну больше вреда, чем всё остальное. Каждый раз, выходя наружу, он чувствовал солёный ветер с моря, который напоминал ему о желаниях Ёнджэ, которые теперь никогда не исполнятся. «Всегда хотел побывать на ваших пляжах». Он с нетерпением ждал, когда сможет навестить Дэхёна в Пусане после окончательного излечения, но этого не произошло. Все надежды и мечты Ёнджэ испарились. Это были просто слова, слова, сказанные, чтобы успокоить его, хотя в конечном итоге они сделали точно противоположное. Дэхён взял телефон и посмотрел на отражение своих глаз. После всего он все чаще и чаще изучал свои глаза. «Глаза — зеркало души. Поэтому я подумал, что это, скорее всего, самая красивая черта любого человека». Так сказал ему Ёнджэ однажды, и это стало его навязчивой идеей. Он так отчаянно хотел увидеть жизнелюбие, которое однажды приобрел, но чем больше старался, тем сильнее сомневался, не ушло ли оно навсегда. Дэхён продолжал всматриваться в отражение, когда мобильный завибрировал в руке. На экране высветился незнакомый номер. Пока он в замешательстве смотрел на него, телефон продолжал играть. — Да-да? — ответил Дэхён голосом чуть менее естественным, изображающим вежливость. — Клянусь, мне нужно работать шпионом, или в ФБР, или кем-то в этом роде. Ты знаешь, как тебя сложно отыскать? — голос Химчана звучал, как всегда, хрипловато. — Химчан? — отозвался Дэхён. — В яблочко, — рявкнул тот. — Мне пришлось позвонить семи людям, прежде чем удалось найти кого-то, кто знает твой номер. Почему у других трейни нет телефонов? Было бы гораздо легче, если бы я просто спросил твой номер у кого-нибудь из стажеров, но ни у кого из них нет мобильников! — Да, почти все сдают телефоны, вступая в TS. Некоторые люди считают, что это может отвлекать, — меланхолично пояснил Дэхён. — Ну, это значительно усложнило твой поиск. В любом случае, я помогал родителям Ёнджэ убирать его комнату... потому что им обоим не хватает духу... я нашел кое-что, думаю, это тебя заинтересует. — Хорошо. Долгое время они молчали. — Как я уже сказал, мне нужно работать в ФБР или чем-то подобном, но это никак не поможет, если ты не скажешь свой адрес. Тогда я мог бы отослать тебе найденное. — Угу, я напишу тебе свой адрес, чтобы ты мог выслать эти вещи. И снова между ними повисла тишина, пока Химчан спросил: — Ты в порядке, Дэхён? — Я... стараюсь это пережить.