Посейдон

Жизнь на Посейдоне летела не столь быстро, как привык Саске. На Новой Земле в академии на Марсе, везде человечество куда-то торопилось. Миллионы людей отправлялись на работу, миллионы возвращались. Забитый общественный транспорт, скучающие злые лица, уткнувшиеся в планшеты. Пустые взгляды и странное чувство одиночества среди каменных джунглей. Каждый по-своему пытается заглушить это чувство, но все равно для большинства эти средства универсальны. Наверное это бич всех мегаполисов, спешка, вечное отсутствие времени, бесконечные рекламные таблоиды и тонны информации, которая тебе никогда не пригодится. И все ради чего? Этот вопрос Саске задал лишь однажды, и, не найдя ответ, решил больше не углубляться в столь темные дебри сознания. Сначала юношу сторонились, хотя Хиото и сообщил всем, что отныне Учиха гость, люди все равно старались избегать незнакомца. Он был один из Рад’Ши, а это пятно не так уж просто смыть, даже если ты им никогда и не был. Первые дни Саске проводил большую часть времени у себя. После стольких испытаний ему просто необходимо было немного остановиться и передохнуть. До этого течение событий несло его столь быстро, что у него не было даже возможности оглянуться назад, поэтому сейчас он боялся заглянуть даже на два дня вперед, страшась, что неподвластные ему обстоятельства вновь понесут его дальше. Пока цель была достаточно ясна: добраться до большой земли, найти развалины, попытаться разыскать место откуда исходит этот сигнал. Юноша с трудом представлял, как сделает это без шарингана, но тем не менее теперь у него была ясная цель. Конечно, было еще много факторов, которые волновали его, например, Рад’Ши, но сейчас он старался думать об этом, как можно меньше. По утрам он беседовал с Хиото, рассказывая ему о Паутине и чудесах техники. Мужчина с увлечением слушал его, напоминая ребенка. Так же Саске удалось узнать немного и о Посейдоне. В один из жарких дней, когда на небе не было не тучки, а в джунглях было жарко и влажно. Юноша находился у Хаширамы. Обычно в это время жители деревни не вели слишком активный образ жизни. Так как казалось стоит пошевелиться и ты уже становился мокрым с ног до головы. — Вы часто упоминает кодекс древних. Что это? — спросил Учиха Хиото. Мужчина слабо улыбнулся. — Это что-то вроде кредо, закона, которому следует мой народ. Этот кодекс был придуман еще древними, мы же принимаем его как данность и следуем ему. — Но ведь вы знаете, что он придуман такими же людьми, как вы. И эти люди, когда-то жили совершенно по другому. — Но ведь и ваше общество живет по законам, которые были придуманы простыми людьми. — Да, но вам никогда не хотелось нарушить кодекс и жить, как… — Как Рад’Ши? — благосклонно улыбнулся мужчина. — Что-то вроде этого. — Если человек не желает мириться с нашими законами он уходит добровольно, ежели он его нарушает, то изгоняется. — Но вы ведь живете на острове, что остановит убийцу вернуться и отомстить или остаться на острове. — Рано или поздно Гаун’Джи возвращаются к большой земле. И тогда изгнанник уходит к Рад’Ши. Если же он нарушил кодекс во время охоты Гуан’Джи, то он изгоняется из деревни. И тогда о нашем покое пекутся охотники и стражи. В любом случае изгнанник либо сходит с ума от одиночества, либо умирает, либо возвращается в общество, но уже не к нам. — Много же тогда изгнанников набралось, если Алкмед собрал целую армию. — Изгнанники это редкость. Мой народ принимает и чтит кодекс, а Рад’Ши были и до этого. Когда-то давно мы были одним народом, ты сам это знаешь Саске Учиха. Когда древние лишились дома, они долго скитались в пустоте. Многие потеряли веру, многие сошли с ума. Пустота лишала людей разума, она медленно убивала душу. И когда казалось, что надежды нет, древние нашли эту землю и спустились с небес, чтобы начать новую жизнь. Тогда они и разделились. Одни желали чтить традиции прошлого, другие не желали оглядываться назад. После этого и родился кодекс. Мой народ решил уйти в добровольное изгнание и жить по другому. А Рад’Ши решили остаться на большой земле и продолжили строить на пепелище прошлого. — И что произошло дальше? — Об этом легенды молчат. Города Рад’Ши опустели, начался голод, много людей погибло. Большинство разочаровалось в прошлом и последовали за нами. — А сейчас Рад’Ши живут в городах? — Теперь это руины похожие на города, о которых ты мне рассказывал. — И много таких как вы сейчас? — Когда-то было много, теперь все изменилось. Алкмед развязал войну, истребив два дома. Многих убили, а те кто остались отправились к нему. Этим он надеялся устрашить нас, но большинство не подчинилось, поэтому он попытался запугать нас вновь, но на этот раз дома были готовы и дали отпор. После этого последовали следующие атаки и многие сдались, не желая продолжать войну. Многие хранители решили отступиться и довериться мудрости древних: «Это испытание, о котором говорили древние. Если мы продолжим войну, ты мы уподобимся Рад’Ши. «В этой войне мы потеряем самих себя и оскорбим наших предков». Именно такие слова звучали на последнем собрании. После этого мы заключили мир, но я видел Алкмеда и его взгляд. И я знаю, что он не остановится на этом. — Возможно, вы и правы, — задумчиво ответил Саске. Он прекрасно знал взгляд властного человека. Его отец всегда смотрел так же. Юноша иногда пытался угадать, что движет такими людьми и почему они не могут просто взять и остановиться. Фугаку всегда оправдывался заботой о семье и много раз рассказывал о своем сложном детстве. Но не выдавал ли он желаемое за действительное, пропуская день рождение собственного сына или пропадая на работе до поздней ночи. Саске навсегда запомнил его сидящим в своем большом кабинете. Он часто говорил с кем-то и постоянно курил сигары. Иногда он ругался и ожесточенно бил по столу. В те редкие моменты, когда Саске удавалось его застать, он так и не решался подойти к нему. Чаще всего он осторожно выглядывал из коридора, а потом уходил, страшась разозлить отца еще больше. Юноша погрузился в мрачные воспоминания, которые, казалось, уже давно покинули его. Как странно столько лет прожить с отцом, а потом единственное, что ты остается в воспоминаниях — это прокуренный темный кабинет отца. После разговора с Хиото Саске решил прогуляться. Юноше захотелось проветриться, когда-то он любил уединяться у себя в комнате, которая находилась на берегу моря, мертвой планеты, теперь ему нравилось бродить не далеко от деревни, размышляя о прошлом и будущем. Раны заживают, но шрамы остаются. Одно маленькое слово либо напоминание и ты уже чувствуешь, как печаль, похороненная глубоко внутри начинает просыпаться. Сосущая пустота и тревога вновь начинают разъедать тебя. Сначала Учиха хотел незаметно покинуть деревню и отправиться к морю, но затем передумал. Возможно вечером, когда жара спадет и джунгли зажгутся вечерними огнями, он отправится к морю, но не сейчас. Сейчас он, как обычно, отправится в шатер и попытается заснуть. А вечером проведет время у моря, проверит в очередной раз капсулу и вернется обратно. В шатре было достаточно прохладно и уютно: маленький столик, не самое удобное в мире спальное место. Первые дни Саске просыпался с дикой болью в спине. Казалось, что пока он спал его усиленно избивали, но со временем он привык и теперь спал, как ребенок. Точно так же он привык к горькому чаю и фруктам, по крайней мере здесь приходилось импровизировать. Сначала он отпивал немного чая, а затем быстро заедал его иджу — так назывались сочные фиолетовые плоды, которые выращивали жители деревни. С Конан Саске виделся не часто. Казалось, что, как и другие жители она просто его избегала. Он редко ее видел, а если и встречал, то она лишь смущенно здоровалась и убегала по своим делам. Наго, несмотря на все, оставался все таким же враждебным по отношению к Учихе. Он этого не скрывал и, если у него подворачивался случай показать это в очередной раз, он это делал, поэтому со временем Саске просто перестал обращать на это внимание. Все равно все принимали его не за того. Младший сын Хиото Дей относился к Учихе достаточно благосклонно. Он здоровался с ним, на его лицевсегда играла легкая улыбка, как будто он догадывался, кем является Саске. Дей не был вспыльчивым и больше походил на отца. Может быть поэтому лишь он и еще пару охотников помогали Саске извлечь капсулу из объятий гриба. Очевидно Хаширама доверял ему больше нежели Наго. Саске даже и не заметил, как провалился в сон. Проснулся он поздним вечером, когда жизнь в деревне уже кипела. Его разбудили звонкие детские голоса и запах жаренной рыбы. Юноша полежал еще пару минут, просто прикрыв глаза, после чего наконец нашел в себе силы встать. Учиха вышел из шатра и тихо стал в темноте, наблюдая за бегающими детишками. Они громко смеялись и кричали, играя в догонялки. Подростки чаще всего сидели на небольшой поляне, которая вечером зажигалась синим нежным свечением. На ней лежало два ствола, на которых постоянно сидели парни и девушки. Поляна была рядом с деревней и одновременно скрытая от лишних глаз. Иногда там появлялась Конан, которая словно белая ворона, выделялась среди светловолосых парней и девушек. Они часто громко спорили, шутили, а потом громко смеялись, в то время, как взрослые только принимались за дела. Женщины в основном плели сети и одежду в то время, как мужчины отправлялись на охоту либо за водой. Каждый занимался своим делом, поэтому со временем и Саске решил заняться своим. По вечерам юноша любил отправляться к морю. Это хоть немного напоминало ему о доме, по которому он иногда скучал. На побережье он наслаждался одиночеством и мог отдаться тоске, после чего он проверял, спрятанную среди папоротников капсулу и возвращался обратно. Хотя электроника здесь по прежнему не работала, юноша все еще не терял надежды, что вдруг случится чудо и ему удастся связаться с Минато. Вечером в джунглях было достаточно прохладно. Хотя тепло среди растений и папоротников все еще сохранялось. Все же прогуливаться было не так трудно, как днем. Тем более, когда наступала ночь, джунгли преображались из зеленого окрашивались в другие разнообразные цвета. Фиолетовые грибы, паразитирующие на широких стволах деревьев, голубоватый мох с тысячами светящихся ворсинок. Стоило к нему приложить руку, как ворсинки гасли и на нем оставался отпечаток, через некоторое время они вновь зажигались, но все равно тревожить их было одно удовольствие. Светящиеся зеленым папоротники. Экзотические цветы разных оттенков. Некоторые из них издавали сладкие ароматы, привлекая насекомых, другие же светились и переливались, желая приманить светлячков и кого-то побольше. С наступлением ночи джунгли начинали говорить совершенно на другом языке. Саске с интересом прислушивался и пытался искренне понять этот новый мир, так как несмотря на все, здесь он ощущал спокойствие и умиротворение, чего он не чувствовал уже довольно давно. Может быть это потому, что судьба на время дала ему передышку. Или же здесь он чувствовал себя нужным и важным. Хиото с интересом слушал его. Юноша выбрался из зарослей папоротника и оказался на своем излюбленном месте, в той бухте куда привел его дельфин. Здесь было тихо и спокойно. Монотонно шумел океан. Воздух был свежим и прохладным. Небо было чистым и величественным. Мириады звезд сверкали и рисовали на небосклоне неизвестные Саске созвездия. Юноша поудобнее уселся на траве и стал наблюдать за ночным небом. Кто знает, возможно, где-то на небосклоне есть и солнце Новой Земли. — Этна говорит, что ночное небо украсили древние, когда спустились с небес, — послышался позади Саске знакомый голос. — А думал, ты больше никогда со мной не заговоришь, — улыбнулся Учиха, не оборачиваясь. — У меня было много дел, поэтому я не могла, — попыталась оправдаться девочка. — Я не обижаюсь, — Саске обернулся и посмотрел с улыбкой на смущенную Конан. — Присаживайся, ты ведь сама прекрасно знаешь, что я не кусаюсь. Девочка ничего не ответила и подошла к Саске, затем, немного постояв, села рядом. — Ты что-то говорила про древних, которые украсили небосвод? — спросил Саске. — Этна много чего говорит, — нерешительно ответила девочка. — Мне интересно! Конан немного помолчала, внимательно наблюдая за ночным небом, а потом тихо начала говорить: — Ну, когда древние нашли новый дом и спустились с небес, они начали скучать по ним, поэтому и решили разрисовать ночное небо, чтобы по вечерам оно напоминало им о прошлом. — Зачем же они тогда спустились, если так скучали? — Раньше у них был дом на небесах, а потом он разрушился и древние жили в пустоте, она им надоела вот они и спустились, — словно ребенку, Конан растолковала прописные истины Саске. — И что же случилось потом? — постарался скрыть свою улыбку юноша. — Они оставили на небесах знаки, которые напоминают нам о подвигах и событиях прошлого. — - Вот это Экрот, — девочка указала на неправильный четырехугольник с двумя яркими звездами. — Он первый, кто не побоялся Гуанд’Джи и отправился с ними на охоту. Благодаря ему мы обрели дом. — По-моему это просто четырехугольник, — решил подначить девочку Учиха. — Нет, если ты присмотришься, то увидишь летящего в воду парня. — Наверное, — согласился Саске, решив не расстраивать девочку. — А это кто? — юноша указал на продолговатый треугольник с мерцающей яркой звездой на вершине. — Это Киату. Она укротила шторма, чтобы нас не смыла большая вода. Когда приходят бури Гуан’Джи отправляются к большой земле. — И как она это сделала? — Она была возлюбленной Экрота, поэтому, когда он укротил Гуан’Джи и отправился с ними на охоту, она сильно волновалась о нем и не находила себе места, но потом, однажды, она узнала от дельфинов, что скоро придут шторма и тогда ее возлюбленный умрет. В итоге она уговорила дельфинов отправиться за Гуан’Джи и предупредить их. Они послушали ее и отправились за ними. Дельфинам удалось предупредить Экрота, но многие из них не вернулись, в том числе и ее верный друг Акутан, так как в штормовых водах водились очень злые и опасные существа. Потеряв друга и связь с дельфинами, так как лишь Акутан понимал Киату, она решила превратиться в дельфина. Так она могла помогать любимому, быть с ним и отплатить дельфинам за добро. Она научила дочь языку дельфинов, а сама отправилась в океан. С тех пор дельфины всегда предупреждают Гаун’Джи о штормах и ведут их обратно к большой земле. Поэтому, когда мы видим Экрота и Киату мы знаем, что скоро будем у большой земли. Между ними, кстати, есть Акутан. За дружбу и преданность древние поместили на небо и дельфина, — девочка указала на созвездие серп, в котором была лишь одна яркая звезда. Саске невольно заслушался. Конан рассказывала очень проникновенно, что он на мгновение и сам поверил этому красивому мифу. Он уже представил прекрасную Киату, ожидающую своего любимого. Стройного и отчаянного Экрота. В его мире легенды уже давно потеряли свое обаяние и сказочность. В мире технологий и прогресса нет места легендам. Все должно быть доказано и обосновано. Для человечества остался лишь один непокоренный рубеж — смерть. — Красивая история, — задумчиво ответил Саске. Подул легкий ветерок, принесший с собой свежесть и прохладу. Сонно пело море и шумела листва. — «Ты и вправду Рад’Ши?» — тихо спросила Конан. Юноша обратил свой спокойный взгляд на девочку. — А ты как думаешь? — Я не знаю, — неуверенно ответила она. — Ты похож на Рад’Ши, но… — Что но? — Не знаю. Это глупо. Рад’Ши сильные, страшные, а ты не сильный и не страшный. Ты даже боишься крикунов. — Ну, спасибо, — засмеялся Саске. — Вот видишь. Об этом я и говорю. Ты другой, как будто, — девочка задумалась, стараясь подобрать слова. Юноша внимательно на нее посмотрел. — Ладно забудь, — махнула рукой Конан. — Просто скажи да или нет? — Неужели для тебя это так важно? Конан засмущалась и отвела взгляд, а потом тихо ответила: — Не так уж и важно. Саске вновь улыбнулся. Ему нравилось дразнить Конан. — Я шучу, просто все это время ты меня избегала, а теперь вдруг решила узнать, кто я на самом деле. Я думал мы друзья, а ты меня бросила. — А вот и нет! — воскликнула девочка. Ее лицо неожиданно стало серьезным. Коричневые глаза сверкнули, тонкие губы плотно сжались. — Просто у меня не было времени. — Я видел, как ты была занята, сидя с друзьями на поляне. Девочка отвернулась и ничего не ответила. Между ними воцарилось молчание. Небосвод рассекла падающая звезда. — Просто, не все у нас любят Рад’Ши, — тихо добавила она. — Поэтому ты пришла спросить меня. Рад’Ши я или нет? Конан вновь промолчала, неосознанно теребя локон волос. — Мы ведь друзья? — обратился юноша к Конан. Девочка подняла на него свои красивые раскосые глаза и внимательно посмотрела на юношу. — Возможно, я не знаю. — Ты спасла меня и помогла мне, поэтому ты мой друг, а друзьям я не лгу. — Почему тогда отец сказал, что ты Рад’Ши? — Так надо. — Зачем? Ведь всем будет интересно узнать о мире, о котором ты мне рассказывал о каменных джунглях и сотнях людей. И тогда все не будут ненавидеть тебя и бояться, — девочка так горячо заговорила, что даже встала. — Твой отец решил так. Помнишь, ты мне говорила, что он рассказывал тебе сказки о предках? — Да, — с сомнением ответила Конан. — Отец ведь попросил тебя не рассказывать это никому, вот и меня он попросил о том же. Девочка не без скептицизма посмотрела на юношу. — Зачем? — Этого я не знаю, но твой отец помог мне и он тоже мой друг, поэтому я не могу подвести его. Ведь друзья хранят секреты друг друга. Девочка вновь села рядом с Саске и растерянно посмотрела на океан. — Друзья? — юноша протянул девочке мизинец, на который она вопросительно посмотрела. — Зачем мне твой палец? — В моем мире некоторые друзья так скрепляют дружбу. Жмут друг другу мизинцы. Девочка неуверенно протянула свой мизинец к Саске, после чего они скрепили свою дружбу пожатием. — Друзья! — улыбнулся юноша. — А у нас это называется «доверием», — смущенно добавила Конан и, привстав, прикоснулась своим красивеньким носиком к носу Саске. — Это… — смущенно произнес Учиха. — Странно. — Сжимать мизинцы тоже странно, — улыбнулась девочка. Юноша неожиданно рассмеялся, Конан тоже не выдержала и засмеялась. Их смех был звонким и искренним, на мгновение они озарили сонную бухту своим весельем. Впервые за долгое время Саске чувствовал себя свободно.