Когда так много позади...

Всем доброго времени суток! Я снова вернулась, напитанная строками английской классики))) Прошу прощения за долгое отсутствие))) Глава частично писалась под эту прекрасную песню: U2 – October       Она в очередной раз сидит в баре с бокалом коньяка. Это ее второй вечер в пансионате. Она не пьет, только разбалтывает янтарную жидкость и уже как час недоумевает: «Зачем заказала, алкоголь не лезет в горло». То же было и вчера, только сегодня она не встретила своего вынужденного знакомца – актера. Видимо тот не поверил ей и решил уехать.       На самом деле ей было наплевать на все это. На актера с паранойей, на мерзкого бармена, который битый час строил ей глазки и с нетерпением ждал, когда она напьется, на его брата – владельца пансионата, на орнитологов, которые сами шумят, как стая чаек, и на всех остальных. Ей плевать, Лив приехала зализывать раны, хотя раньше никогда этого не делала, да и не умела. Она всегда справлялась, двигалась и побеждала обстоятельства. Она знает, что нельзя жалеть себя, но именно этим она и хотела заняться один раз. Один единственный раз в своей жизни ей захотелось просто уткнуться в чью-то жилетку и разрыдаться от собственного бессилия. Но такой жилетки у нее теперь нет, и она пытается потопить все свои невзгоды в коньяке или море. На это у нее чуть меньше двух недель. Потом она вернется в Глазго и попробует восстановить свою прежнюю жизнь.       Часы показывают начало двенадцатого и Лив уже собирается подняться к себе, но тут распахивается дверь бара и в зал вваливаются двое пьяных мужчин. В одном из них она узнала своего соседа, а в другом еще одного актера чье имя никак не могла вспомнить. Если признаться, то не очень-то и старалась. Сейчас ее главная задача – это оставаться незаметной для них. Нетрезвых мужчин она опасалась и даже побаивалась.       Двое вошедших направились в сторону бара, судя по всему, за новой порцией горячительных напитков. Когда они начали выбирать, то именно это момент показался Лив самым удачным, чтобы покинуть бар и остаться незамеченной. Она уже ухватилась за ручку двери, как со стороны барной стойки раздался пьяный голос: - Ливиии! Джеймс, смотри – это моя соседка. Лив, - Бенедикт потрепал своего напарника по плечу и тот был вынужден оторваться от изучения многочисленных бутылок. - Рад встрече, Лив! Не подойти к ним было бы очень грубо с ее стороны и, поглубже вздохнув, Лив развернулась и направилась в сторону мужчин. - Добрый вечер. Рада вас видеть в таком… хорошем настроении, - с трудом подобрав слова, сказала она. - О, это все Джеймс. Чертов шотландец напоил меня,- ругнулся мужчина и потрепал своего друга по чуть рыжеватой шевелюре. - Впервые за долгое время мы смогли встретиться. Сами понимаете – съемки. А тут еще и повод напоить друга появился… - Я расстался с ней чуть меньше года назад и все забыто, - раздраженно перебил его Бенедикт. На это заявление его друг только презрительно приподнял правую бровь. - Ну что ж, тогда я не буду вам мешать. Продолжайте. Спокойной ночи, - сказала Лив и уже собралась уходить, как за ее запястье ухватился Бенедикт. - Стойте! Лив, пообедайте завтра со мной, я виноват перед вами, - заплетающимся языком проговорил он. – Я вас не обижу. Один обед, – говоря это, мужчина ткнул локтем своего уже засыпающего друга. - Лив, соглашайтесь. Он классный парень. Поверьте настоящему шотландцу мирового кинематографа. - Настоящий шотландец мирового кинематографа – Шон Коннери, - парировала она. - Один-ноль. Я умываю руки, дружище, - сообщил тот и в доказательство этого, как бы сдаваясь, поднял руки вверх. - Лив, я очень прошу, - пьяная реплика сопровождалась взглядом, именуемым «как у кота из «Шрека»» с одной поправкой – кот был чертовски пьян. - Хорошо, зайдите завтра за мной, - согласилась она с надеждой, что выпитый алкоголь завтра не позволит ему вспомнить о их договоренности. Вероятнее всего, он проснется только к полудню. – Спокойной ночи, джентльмены.       На следующий день, позавтракав в номере, Лив вернулась в кровать и решила заняться рукописями отца, привезенными с собой. Когда-то она должна была этим заняться, хоть это и была их малая часть. И уж точно она не ожидала гостей сегодня, но они все же пришли. Точнее пришел он. Около двенадцати в ее дверь постучал Бенедикт. Вид у него был не самый бодрый, но про обещание, данное вчера, он помнил. - Доброе утро! - Судя по всему у вас оно получилось не совсем добрым, - вместо приветствия заметила Лив. - О, нет правда, все в полном порядке. Я извиняюсь за свое поведение вчера. Это было совершенно глупо и бестактно. Да еще и Джеймс… Извините, - мужчина был явно смущен и запутался в своих мыслях, что немало удивило девушку. - Бенедикт, все в порядке. Я вам уже говорила, что не держу на вас зла, - принялась увещевать она. - Я обещал вам обед и я сдержу слово. Вы будите готовы через час? - Да. - Тогда через час в холле пансионата. И оденьтесь потеплее. - Зачем? - Узнаете, - сказал он и наигранно коварно улыбнулся, а затем ушел оставив Лив теряться в догадках. Спустя час она спустилась вниз, где ее уже ждал Бенедикт. Также она заметила и огромный рюкзак на плече у мужчины, что немало ее удивило. Для похода она была не готова, но тем не менее доверилась ему. - Мы идем в поход? - Что-то вроде того. Не волнуйтесь, место куда мы направляемся совсем недалеко и путь туда удобный. - Поверю вам на слово. Хотя и недоумеваю. Можно же было просто пообедать в пансионате. - Все дело в месте. Я всегда хотел его показать кому-то. И тут я встретил вас.       К тому самому месту они пробирались через заросли кустарников и деревьев, которые к октябрю уже успели сменить цвет листвы. Несмотря на то что небо было хмурым, а на некоторых растениях уже полностью отсутствовала листва, сад показался Лив неимоверно ярким и таинственным в своей умирающей красоте. Кое-где из под вороха листьев выглядывали поздние осенние цветы, разбавляя собой желтизну и охру. Редкие кованые лавочки так же были завалены и практически сливались с окружающим их багряным миром. Прекрасный в своем запустении и увядании сад напомнил ей сад своих родителей. Хоть он и не был таким огромным, но осенью так же окрашивался во все оттенки желтого и коричневого и из под всего этого выглядывали яркие осенние цветы, так любимые ее мамой. Это воспоминание было таким теплым, домашним, но болезненным и разрывающим ее изнутри.       Бенедикт шел впереди, но периодически оглядывался на нее. Он видел на ее лице радость, счастье, спокойствие, но так же он и заметил резкое изменение ее настроения. Буквально в считанные секунды лицо ее переменилось, да и сама она тоже стала другой. Будто она вспомнила что-то и снова закрылась в своей маленькой ракушке от всего мира. Даже сейчас, когда его голова была в тумане от выпитого вчера, он, в силу своей профессии всегда остро чувствующих настроение своих партнеров, ощущал и ее.       Они перешли через мост, перекинутый через мелкую речушку. Вокруг все утопало в осеннем золоте, но кое-где попадались вечно зеленые в серебристой дымке молодые кусты можжевельника. Лив все так же по-детски оглядывалась по сторонам, вспоминая все заново. Вспоминая ароматы леса и моря, так удачно переплетенных друг с другом.       Пройдя еще немного, они вышли на небольшую деревянную площадку, от которой к морю шли ступеньки. У перил стояла деревянная скамейка, побелевшая от соленого ветра. Именно к ней Бенедикт вел свою спутницу. - Ну вот мы и пришли, - торжественно оповестил он. - Знаете, а я и забыла об этом месте. Спасибо, что привели именно сюда.       Лив плюхнулась на скамейку и носом жадно втянула свежий морской воздух. Прикрыв глаза, она наслаждалась всем, что ее окружает: шумом моря, порывами ветра, криками чаек. А рядом сидел совершенно незнакомый ей мужчина и молчал. Он так же наслаждался, но глаза его были открыты и он жадно вбирал в себя частички окружающего мира. Но через минуту он очнулся от наваждения и вспомнил, зачем они здесь. Раскрыв рюкзак, он вытащил от туда термос и контейнеры с едой. Взглянув на девушку рядом, на которой было легкое осеннее пальто, достал и так удачно не забытый плед.       Лив услышала деликатное покашливание и открыла глаза. Ее спутник беспокойно глядел на нее, протягивая плед. Мужчина удивительно удачно вписался в окружающий мир. Ему была к лицу синева северного моря, грязно-желтый песок, серые камни, ветер, играющий с его короткими рыжеватыми кудрями, чуть побелевшие от холода губы, раскрасневшиеся щеки, глаза цвета северного неба. Она чувствовала себя такой лишней здесь в своем красном пальто. Даже плед, который он ей протягивал, был цвета морской зелени. Она чувствовала себя чужой. - Вы замерзли, - с укором заметил Бенедикт. – Давайте я укутаю ваши ноги и налью чаю.       Она наблюдала за всеми его действиями не в силах противиться этому. Будто завороженная смотрела, как едва знакомый мужчина кутает ее ноги, а потом наливает ей горячий чай.(С этого предложения начинается перескок времени. До этого все было в прошедшем, теперь пойдет в настоящем. Это надо переделать >) А она только смотрела на него. Но потом Лив будто кто-то расколдовал и она заметила его покрасневшие замерзшие пальцы и куртка не совсем по погоде. - Вы тоже замерзли. Вам плед нужнее. - Все в порядке. В холоде мне комфортнее, чем в жаре. А когда мы подкрепимся, то мне станет совсем хорошо, да и вы тоже согреетесь, - по-мальчишески легко заверил ее Бенедикт и налил себе чаю. – Ну что ж, приступим.       Некоторое время они сидели молча, каждый был погружен в свои мысли. Руки их грелись о пластиковые кружки с чаем. Лив и Бенедикт ощущали себя по-разному. Он был опустошен, но внутри него была гармония, которой он не чувствовал уже очень давно. Он был доволен своей жизнью именно в эту секунду. Лив тоже была опустошена, но не было той гармонии, того согласия с миром. Внутри она была пуста. И эта пустота сжирала ее изнутри. - Что привело вас сюда? – его вопрос прозвучал как раскат грома и отвлек Лив от ее мыслей. - Отдохнуть и …- она на мгновение замолчала. – Но, если честно, то я не знаю. Просто приехала. - Пока мы шли к побережью ваше настроение изменилось. Что вас беспокоит? – его глаза участливо смотрели на Лив, но она не могла ему ответить. Хотела, но не могла. - Меня бросили, - глубоко вздохнув, ответила она. - Ваш друг, муж? - Нет, мои родители, - очень горько усмехнулась Лив. - Как? – искренне удивился Бенедикт. Теперь на нее смотрел совершенно недоумевающий мальчишка. Для него семья всегда была чем-то незыблемым. Эдаким бастионом, где всегда можно укрыться и переждать бурю. Его родители были для него самым главным примером в жизни. – Когда? - Две недели назад. Они всего лишь умерли. Спасибо за Ваше время и за то, что читаете))) С уважением)))