Свой чужой ребёнок

Эшли скакал и хлопал в ладоши от восторга, когда узнал, что собеседование прошло успешно. Работать в ресторане мистера Макдауэла мечтал любой официант. Эшли понадобилось четыре года и двадцать восемь проваленных собеседований, чтобы наконец занять вожделенную вакансию. Начав свою карьеру в крохотной и грязной забегаловке в пригороде, омега сменил с десяток кафешек, пока не устроился в свой первый ресторан. Он, конечно, был далек от идеала, но теперь юноша мог узнать хотя бы как правильно сервировать стол и подавать блюда. Омега впитывал любую информацию, которая могла понадобиться ему в дальнейшем, трудился, не покладая рук. После были еще три ресторана, и безупречно вышколенного Эшли с прекрасными рекомендациями наконец приняли к Макдауэлу. Собеседование больше походило на допрос, и у бедняги после него еще долго дрожали колени. Наивный юноша не догадывался, что сделал почти невозможное — политика ресторана крайне не приветствовала прием на работу омег, тем более таких симпатичных. Эшли был невысоким, хрупким, с большими серыми глазами, губками бантиком и золотистыми волосами в мелких кудряшках. У Макдауэла служебные романы и заигрывания с посетителями были строго запрещены, о чем юноше не преминули напомнить раз этак двадцать. Эшли только недоумевающе хлопал своими серыми глазищами. Он и не собирался ни с кем заигрывать, и к Макдауэлу пришел вовсе не для поисков богатого жениха. А персонал состоял только из бет, с которыми, как известно, не позаигрываешь. Испытательный срок у Эшли составил три месяца вместо двух положенных, и все это время за каждым его шагом неусыпно следили пятнадцать пар глаз официантов-бет. Улыбнулся альфе чуть шире, чем положено, — значит, заигрывает, выбилась прядь из хвоста — провоцирует, а уж пара расстегнутых пуговиц на рубашке расценивалась как прямой призыв к действию. Несмотря на тотальный контроль и связанную с ним нервотрепку, Эшли исполнял свои обязанности на высшем уровне, и в конце концов был признан полноправным членом команды мистера Макдауэла. Теперь он имел право забирать себе чаевые (очень и очень немаленькие) и ему стали выплачивать зарплату в полном объеме. Мистер Макдауэл помог Эшли с квартирой. Ресторан находился в элитном районе, и снимать что-то поблизости официанту, пусть и с приличной заработной платой, было не по карману. У мистера Макдауэла пустовала квартирка всего в четырех остановках от ресторана, там, где только-только заканчивался элитный район. Ее-то он и стал сдавать омеге, сделав солидную скидку. Эшли был очень бережливым, поэтому деньги, остававшиеся от зарплаты после уплаты за квартиру и покупки всего необходимого, откладывал, в тайне лелея мечту когда-нибудь обзавестись собственным жилищем. Беда пришла, откуда ее не ждали. И имя ей было Алан Грин. Эшли не верил в любовь с первого взгляда до того самого дня, когда ему сказали обслужить десятый столик, за которым расположился Он. Это был не просто альфа, это был бог! Аполлон, образчик мужской красоты. Сверкал своей голливудской улыбкой, поигрывал мышцами под пуловером, сидевшем на нем как вторая кожа. Ноги омегу не держали, он готов был рухнуть перед этим божеством на пол и растечься розовой лужицей с радужными пузырьками, но вместо этого глупо улыбался, прослушав весь заказ. Альфа щелкнул пальцами перед носом Эшли, однако тот был слишком занят — придумывал имена их будущим детям. Наконец юноша пришел в себя, торопливо принял заказ и убежал в туалет. Умылся холодной водой — лицо просто пылало от непонятного томления, охватившего омегу, и, конечно, от стыда — надо же было так опозориться перед понравившимся альфой: впал в ступор и улыбался как дурак! Эшли пытался обуздать эмоции, напомнив себе, что за флирт с посетителями его могут серьезно оштрафовать или даже уволить, но в висках стучало лишь «Хочу! Хочу! Хочу!». Юноша жаждал, чтобы этот альфа стал его. Он совсем еще не знал этого красавца-блондина, но был уверен, что уже любит его. Неужели альфа не почувствовал того же? Неужели у него не перехватило дыхание, а сердце не ухнуло в желудок, когда их взгляды впервые встретились? Неужели не подкашиваются ноги, не дрожат колени? Неужели только его влечет к незнакомцу с чудовищной, непреодолимой силой? Вертясь у десятого столика, неискушенный в искусстве обольщения Эшли делал все возможное, чтобы альфа обратил на него внимание. Его старания не прошли даром, и вместе с внушительными чаевыми омега получил бумажку с номером телефона незнакомца. И снова Эшли скакал и хлопал в ладоши, забыв, что серьезным двадцатилетним омегам так себя вести не положено. Теперь романтичный юноша имел полное право навоображать себе и пышную свадьбу, и трех, нет, лучше четырех очаровательных ребятишек, и даже домик у моря. Альфа заметил его, он почувствовал то же самое! Он, как и Эшли, влюбился с первого взгляда! Они будут вместе! Этой же ночью Эшли привел такого желанного альфу к себе. Никаких сожалений об утраченной невинности он не испытывал, ведь его первый раз был с любимым человеком. А то, что альфа утром не исчез, только подтверждало серьезность его намерений. Алан не пропал ни на это, ни на следующее утро, ни через две недели. Незаметно альфа прочно обосновался в квартире Эшли. Юноша был так счастлив, что, казалось, не ходил, а парил над землей. И все сиял, сиял, сиял, не в силах остановиться. Ему нравилось просыпаться с Аланом в обнимку, нравилось готовить ему завтраки, прибегать с работы и баловать вкусными ужинами, нравилось заниматься любовью всю ночь напролет, дрожать в сильных руках как натянутая струна и задыхаться от стонов. Естественно, такие радикальные изменения в обычно собранном и пунктуальном Эшли не прошли незамеченными. Коллеги не раз интересовались, что с ним происходит, и омега наконец поделился своими чувствами с одним из них. Практичный бета не разделил восторгов влюбленного омежки. Вместо этого он задал ему несколько вопросов, в ответ на которые Эшли мог лишь хлопать глазами и глупо улыбаться. Картина была ясна как белый день. Альфа задурил наивному пареньку голову и пользовался им, как заблагорассудится: жил в его квартире, тратил его деньги, ел приготовленную им еду, трахал, в конце концов! Ослепленный любовью к нему омежка ничего не замечал. Бета предупредил Эшли, но тот начал яростно доказывать, что он ошибается — его альфа умный и добрый, а самое главное — они любят друг друга. Когда бета лишь пожал плечами, бросив равнодушное «как знаешь», Эшли не на шутку обиделся. Алан и Эшли встречались всего два месяца, а омега уже ждал, что ему со дня на день сделают предложение руки и сердца… Вместо этого альфа исчез. Придя однажды домой после работы, Эшли обнаружил, что все вещи Алана пропали. Он не оставил даже записки. Омега до последнего не хотел верить, что его бросили. Битый час пытался дозвониться до беглеца, пока альфа наконец не поднял трубку и не рявкнул, что все кончено, и он ему больше не нужен. Омега прорыдал всю ночь, пытаясь понять, что же сделал не так. Ведь его прекрасный, как бог, умный, добрый и ласковый альфа не мог бросить его без причины! Через пару дней после исчезновения Алана Эшли решил вернуться с работы домой пешком. Идти было всего-то полчаса прогулочным шагом, а ему нужно было развеяться. Уже почти покинув элитный район, юноша натолкнулся на Алана с каким-то омегой. Альфа не заметил своего бывшего — он как ни в чем не бывало прошествовал со своей новой пассией к дорогому кабриолету, о чем-то весело болтая. Эшли бежал до дома, не разбирая дороги — слезы застилали ему глаза. Несколько раз упал, порвал джинсы, в кровь разбил ладони и колени. Снова прорыдал всю ночь, на сей раз от осознания, что Алан не любил его — ведь нельзя же так быстро забыть человека, к которому испытывал хоть какие-то чувства! Через неделю Алан заявился со своим омегой в ресторан мистера Макдауэла и потребовал, чтобы именно Эшли обслуживал их столик. Юноше стоило больших трудов держать себя в руках и не наброситься с кулаками на подлого альфу или его противного омегу, который, кстати, при ближайшем рассмотрении оказался довольно страшненьким. Алан говорил со своим омегой об Эшли, причем делал это так, чтобы официант непременно услышал. Смеялся над его наивностью и слепотой, над его любовью. Поражался, как Эшли мог думать, что такой альфа, как он, может быть с придурковатым омегой из глубинки. У юноши сердце кровью обливалось от таких жестоких слов человека, которого он любил, а спутник Алана гаденько похихикивал, с превосходством поглядывая на официанта. Стоило парочке расплатиться, оставив приличную сумму «на чай убогому», юноша ринулся в туалет, заперся в кабинке и разревелся. За что он с ним так? Почему втоптал его чувства в грязь? Чем Эшли заслужил такое обращение? .. Когда омега рыдал особенно громко, в туалет зашел Бен, тот самый бета, который предупреждал Эшли о подлости его альфы. После долгих уговоров юноша покинул свое убежище. Из какофонии всхлипов, завываний и причитаний Бен с большим трудом смог разобрать, что последний клиент Эшли и есть тот самый альфа. Теперь бета почувствовал себя виноватым в том, что во время первого их разговора не выпытал имя ухажера омеги. Ведь расскажи он еще тогда, что Алан Грин печально известный бессердечный альфонс, трагедии удалось бы избежать. Почти ежедневное посещение ресторана мистера Макдауэла и издевательства над Эшли стали у Алана и его нового омеги любимым развлечением. Кроме того, они не упускали возможности перехватить беднягу где-нибудь на улице, чтобы еще раз облить грязью. Несчастный юноша не понимал, для чего им это нужно и что плохого он им сделал, а альфа своими оскорблениями снова и снова доводил его до слез. В конце концов омега мог зареветь от чего угодно, даже от собственных мыслей. Это серьезно сказалось на его работоспособности, и Эшли получил выговор. Бен посоветовал омеге сходить к психологу, пока он не потерял работу. Ведь не увольняться же, в самом деле, из-за придурка-альфы? Когда-нибудь ему надоест задирать омегу, и можно будет вздохнуть спокойно. А если уйти с работы, обратно могут и не принять. Психолог внимательно выслушал Эшли, запретив реветь у себя в кабинете, хотя омега пытался несколько раз начать, задал ему несколько вопросов и… Выписал направление к другому врачу. Стоило юноше прочитать, к какому именно врачу его направили, он впал в ступор. На негнущихся ногах вошел в нужный кабинет, а оттуда чуть ли не выполз, рыдая. Оказалось, что он на втором месяце беременности. Дома Эшли выпил успокоительного и стал думать, что делать дальше. Омега не представлял, как Алан отреагирует на новость о его беременности и стоит ли ему вообще о ней говорить. «А вдруг вернется?» — метнулась робкая мысль, которую Эшли решительно отмел. Вот еще, не нужен ему альфа, который регулярно поливает его грязью! Юноша выудил из тумбочки трудовой договор и стал искать, что в нем говорится о декретном отпуске. Прочитанное ввергло его в ужас. Декретный отпуск по беременности и родам не предусматривался вообще. Если омега забеременеет, то может работать, сколько ему это позволит состояние здоровья, а потом должен будет уволиться. Место за ним, естественно, не сохранится. Этот пункт был вписан в стандартный трудовой договор специально для Эшли — ведь другие омеги в этом ресторане не работали. Он смутно помнил, что ему что-то говорили про этот дополнительный пункт, но в момент устройства на работу Эшли и не думал о детях. Как же быть теперь? Все деньги, которые он успел накопить, потратил Алан. Сменить работу не получится — беременных омег никуда не берут. Значит, у Эшли есть всего несколько месяцев, чтобы работать как проклятый у Макдауэла и обеспечить себя и ребенка хотя бы на год — потом можно будет отдать малыша в ясли и снова выйти на работу. Но сначала стоит попытаться стрясти с наглого альфы то, что он практически украл. На заявление омеги о беременности Алан лишь расхохотался, всплеснул руками и сказал, что ему нет никакого дела до его еще не рожденного ублюдка. Когда Эшли попытался стребовать с альфы свои же деньги, тот удивленно округлил глаза и сделал вид, что не понимает, о чем речь. Долговых расписок нет, значит, он ничего не должен. Беременность Эшли стала новым излюбленным поводом для издевательств у Алана и его любовника. Юноша искренне не понимал, как можно попрекать омегу тем, что он носит под сердцем твоего ребенка, но обидчики, похоже, не задавались этим вопросом. Эшли больше не плакал. Теперь он должен был стать сильным и много, много работать.