Свой чужой ребёнок

Затуманенный взгляд лениво скользил по белым стенам и потолку. Эта белизна почти уже не раздражала, Эшли к ней привык. В голове было удивительно пусто. Случайно залетавшие мысли текли настолько медленно и лениво, что ни одну из них омега не додумал до конца. Трубочки капельниц змеились к катетерам в истерзанных венах, но это не причиняло Эшли никакого дискомфорта — он практически не чувствовал своего тела. Ноги казались ватными, пальцы на руках практически не сгибались, огромные глазища превратились в узкие щелочки. Омега выглядел так, словно подвергся нападению роя диких пчел. Если Эшли ставил себе цель, он всегда ее достигал. От природы упорный и трудолюбивый, омега пёр вперед, как паровоз. Ничто не могло его остановить или сбить с намеченного курса. Поэтому, решив трудиться не покладая рук во имя будущего ребенка, он на следующий же день попросил загрузить его работой до отвала. Следующие четыре месяца Эшли пропадал в ресторане по восемнадцать часов в сутки семь дней в неделю. О своем «интересном положении» омега никому не сказал. Работать, будучи беременным, оказалось куда тяжелее, чем Эшли представлял: замучил жуткий токсикоз, к вечеру ноги гудели и отекали, Алан продолжал трепать нервы, хроническое недосыпание обернулось бесконечной головной болью и рассеянностью. К тому же, молочные железы стали увеличиваться раньше времени, соски распухли, болели и чесались, а стремительно растущий живот стал еще одним поводом для беспокойства. Омега с содроганием думал, что у него может быть двойня. Ему бы одного прокормить, куда там двух! На пятом месяце Эшли уже не удавалось скрывать свою беременность, и мистер Макдауэл намекнул, что брюхатый омега-официант вредит имиджу ресторана. В тот же день у распереживавшегося омеги так прихватило живот, что его на скорой увезли в больницу. К счастью, все обошлось, но врач велел соблюдать постельный режим. Юноша практически не вставал с кровати целую неделю — так его напугало произошедшее. Чтобы не подвергать опасности жизнь будущего ребенка, Эшли решил уйти с работы, не дожидаясь увольнения. Однако, согласно расчетам омеги, заработанных за четыре месяца денег не хватало на следующий год, поэтому он занялся фрилансом[1]. Часами сидел перед монитором, но все равно получал гроши. На шестом месяце все тело стало сильно отекать, появилась одышка, сердце колотилось как сумасшедшее, вернулись тошнота и головная боль, а живот рос все быстрее и быстрее, «украсив» кожу парой живописных растяжек. Эшли потерпел пару недель, а потом отправился в больницу, где у него диагностировали преэклампсию[2]. Оставшуюся часть беременности омега провел в больнице под капельницами. Несмотря на все старания врачей, состояние Эшли только ухудшалось. И сейчас, за два дня до кесарева, он больше походил на амебу, чем на человека.

***

В двенадцатом часу дня в тот самый роддом, где лежал Эшли, привезли омегу с преждевременными родами. Его истошные вопли были слышны на все отделение. Истерики во время родов были не редкостью. Обычно врачи старались игнорировать припадки пациентов, но этот омега стал исключением. Стоило заведующему родильным отделением узнать, чей он муж, все требования истерички были мгновенно исполнены: роды принимал лучший врач, ему ассистировали еще трое, один из которых то пел, то выразительно рассказывал стихи по требованию пациента. А омега продолжал голосить, яростно материться и твердить, что никогда и ни за что больше не станет рожать. Доминик Хольц, муж олигарха Вольфганга Хольца, был невероятно красив. Рядом с ним даже миловидный Эшли почувствовал бы себя жалким заморышем. Высокий, стройный, грациозный, с точеными чертами лица, колдовскими изумрудными глазами и шикарной гривой черных волос, Доминик был востребованной моделью и желанным гостем на любой вечеринке. Их с харизматичным и представительным Вольфгангом называли самой красивой парой, следили за каждым их шагом. Сотни тысяч альф ненавидели закольцевавшего Доминика бизнесмена, сотни тысяч омег желали зеленоглазому мучительной смерти. Внешне счастливый союз на деле таковым не был. После свадьбы Вольфганг резко охладел к омеге и сутками пропадал на работе, Доминик же скучал в одиночестве в особняке. Первые полгода он был образцово-показательным омегой: сидел дома, отказавшись от работы и тусовок, сам готовил, помогал прислуге с уборкой. Муж не оценил стараний и вообще не замечал Доминика. Обиженный и расстроенный, омега вернулся к привычному образу жизни, даже вляпался в пару скандалов, чтобы позлить мужа и заставить его поревновать. Однако добился лишь предупреждения, что еще одна выходка закончится разводом, потому что пятнать свою репутацию альфа не позволит. Доминик тогда закрылся в своей комнате и проплакал два часа. Горько было осознавать, что мужу нет до него никакого дела. Прошло два года, но ничего не изменилось. Вольфганг был по-прежнему холоден и приближался к мужу только когда хотелось секса или у того были течки. В одну из течек омега и постарался забеременеть — это была его последняя отчаянная попытка привлечь к себе внимание супруга. Доминик не мог поверить, что осознанно решился на такое — выносить и родить ребенка. Ведь есть же суррогатное отцовство, к чему выкидывать девять месяцев из своей жизни и портить фигуру, тем более ему, модели? Доминик отчетливо помнил, каким взволнованным и смущенным он был, сообщая мужу о своей беременности. Впервые за долгое время альфа широко, искренне улыбнулся, а затем притянул мужа к себе на колени и жарко расцеловал. Беременность оправдала возложенные на нее ожидания: Вольфганг проводил с омегой каждую свободную минуту, окружил заботой и вниманием, исполнял любые капризы. Никогда еще Доминик не чувствовал себя таким счастливым. И снова к чете Хольц было приковано внимание общественности: супруги давали интервью, делились планами, принимали участие в фотосессиях. Доминика завалили предложениями работы — фотографы, модельеры и дизайнеры в один голос твердили, что беременность сделала его еще прекраснее. На поздних сроках беременности Доминик стал замечать, что будущий ребенок волнует мужа куда больше, чем он сам: тот постоянно разговаривал с его животом, гладил его, целовал, на приеме у врача задавал тысячу вопросов о здоровье и развитии малыша, но не интересовался самочувствием омеги. Постепенно Доминик стал ревновать еще не рожденного ребенка к будущему мужу. Он боялся, что после родов снова станет для мужа пустым местом. Омега согласился бы всю жизнь быть беременным, только бы супруг всегда так нежно и трепетно к нему относился. Было еще кое-что, что не давало омеге покоя — Вольфганг постоянно делился с мужем своими фантазиями о будущем ребенке, и во всех его мечтах он непременно был альфой. Когда Доминик поинтересовался, что Вольфганг будет делать, если родится омега или бета, тот ответил что-то невразумительное и вернулся к своим фантазиям о наследнике. С того дня рождение именно альфы стало для красавчика идеей-фикс. Доминик и подумать боялся, что с ним будет, если ребенок окажется омегой. Схватки начались на две недели раньше срока, когда Доминик ехал давать интервью для очередного модного журнала. Перепуганный омега сказал водителю отвезти его в ближайший роддом. Родам в элитной клинике заграницей не суждено было состояться, да и Вольфганг как назло улетел. Доминик пытался сохранять ясность сознания, несмотря на охватившую его панику. Предупредил, что не сможет дать интервью, припугнул заведующего роддомом, пообещал вознаградить за молчание, сбросил смс мужу и… закатил истерику. Не то чтобы ему было очень больно, просто омега страшно нервничал, когда что-то шло не по плану. А сейчас не по плану шло все. Сами роды Доминик почти не помнил. Пришел в себя в палате класса люкс. Один. Не осознавая, что делает, вскочил и выбежал в коридор. Его тотчас же вернули назад и сказали полежать еще хотя бы пару часов. Омега крупно дрожал, хватал врача за руки и заваливал его вопросами: — Сколько я проспал? Где ребенок? Что с ним? Кто у меня родился? Врач, пожилой альфа, отлепил от себя приставучего пациента и ответил тихо и спокойно: — Вы проспали всего полчаса. Роды были легкими и быстрыми. С ребенком все хорошо, это очаровательный маленький омежка, очень похожий на Вас. — Омега? — с ужасом переспросил Доминик, выпрямляясь на постели. — Пожалуйста, скажите, что это шутка! — Нет, я вовсе не шучу, родился прелестный омежка, — доктор недоумевал, что могло так расстроить этого красавчика. Повисло неловкое молчание. Доминик комкал в длинных изящных пальцах простынь, глядя на альфу безумными глазами. До него никак не доходил смысл сказанного. Наконец омега качнулся и всхлинул. — Уходите! — завопил юноша, швырнув в доктора подушку. Тот поспешил скрыться за дверью, подумав про себя, что истеричке нужно было вколоть побольше успокоительного. Доминик горько разрыдался. Выходит, все было зря! Муж разочаруется в нем и не будет любить их ребенка. Девять месяцев потрачены напрасно. Какой же глупой и ненадежной была эта идея с беременностью! Назревавшую истерику прервал звонок Вольфганга. Омега шумно высморкался и ответил. — Милый, как ты? Что говорят врачи? Сколько еще продлятся схватки? — альфа явно был взволнован. — Я уже родил, — гнусаво ответил омега. — Так быстро? Ты написал мне всего два часа назад! Неужели пришлось кесарить? Что у тебя с голосом? — разволновался Вольфганг еще сильнее. — Не пришлось, я сам родил. Все хорошо, правда. Я в порядке. Просто перенервничал и устал. — А как ребенок, наш маленький альфа? Доминик проглотил ставший в горле ком и еле слышно прошептал: — Хорошо. Тогда он не смог сказать, что родился омега, а потом уже было слишком поздно.

***

С утра Эшли ощущал непонятное беспокойство и смятение. Против обыкновения, спать не хотелось, но мысли путались ужасно. Осоловевшим взглядом омега обводил палату, непроизвольно поглаживал свой огромный живот. Издалека до него доносились чьи-то истошные вопли. Эшли нервничал, ерзал на постели, таращил глаза, не осознавая, где он и что с ним происходит. Засыпал на несколько минут, просыпался, нервничал и снова засыпал. Эшли не почувствовал, как у него отошли воды, не заметил начало схваток. Затуманенный разум практически потерял связь с телом. В четыре часа дня в палату Эшли заглянул молоденький медбрат-омежка, он-то и обнаружил, что у бедняжки мало того что отошли воды, еще и пошла кровь. Это было очень дурным знаком. Омега поднял тревогу, и через пару минут Эшли уже везли в операционное отделение, делать экстренное кесарево. Хирург сделал разрез от лобка до пупка и через пару секунд вытащил ребенка. Тот выглядел вполне здоровым — врачи успели вовремя. А Эшли чуть не убила сначала значительная кровопотеря, а потом анестезия. Требовалось срочное переливание, но подходящей крови в достаточном количестве не было, поэтому пришлось использовать условно совместимую. В шесть вечера Эшли впал в кому.

***

Вдоволь нарыдавшись, Доминик заснул. Разбудил его разговор двух врачей за стенкой. Они оживленно обсуждали какого-то новорожденного альфу-крепыша. Говорили, что ребенок очень крупный, организм хрупкого и миниатюрного омеги не справлялся с нагрузкой, у него возникли серьезные проблемы, но это чудом не отразилось на здоровье малыша. Обзывали последним идиотом альфу, который отказался от отцовства и лишил себя наследника, которым уже сейчас можно было гордиться и хвастаться друзьям. В голове еще не пришедшего в себя Доминика созрел «гениальный» план. Как известно, деньги решают любые проблемы, поэтому спустя два дня Доминик выходил из роддома с чужим ребенком на руках, убеждая счастливого мужа, что слезы на его щеках от радости. Фрилансер — человек, выполняющий работу без заключения долговременного договора с работодателем. Фрилансер чаще всего выполняет свою работу через интернет. Преэклампсия — осложнение нормально протекающей беременности, характеризующееся расстройством ряда органов и систем организма. Симптомы: головная боль, тошнота, одышка, тяжесть в затылочной области и нарушение психики.