Свой чужой ребёнок

Дом оказался огромным. Эшли шел за Вольфгангом от ворот, где остался роллс-ройс, во все глаза разглядывая трехэтажную громадину. Здание было ультрасовременным — симбиоз металла и стекла. Это не соответствовало представлениям Эшли об особняках — жилище альфы виделось ему дворцом с лепниной, позолотой и колоннами. Высокий забор и растущие на территории ели надежно скрывали дом Вольфганга от любопытных глаз. Мужчина распахнул дверь перед омегой. Эшли замер, оказавшись внутри. Прямо напротив входных дверей вилась широкая стеклянная лестница, направо и налево из просторного холла тянулся длинный светлый коридор. Отвлекшись на экспрессионистские картины и причудливые скульптуры, юноша не сразу заметил подошедшего к нему человека. — Сэм, это тот самый Эшли. И Рейнер, — Вольфганг подал голос из-за спины омеги, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Юноша обернулся, наткнувшись взглядом на высокого сухощавого бету лет семидесяти. — Эшли, это мой дворецкий, Сэм, — черные глаза седовласого мужчины неодобрительно сверкнули из-за прямоугольных очков, а его губы под пышными усами сжались в тонкую линию. — Можешь отдать ему пальто, — пояснил альфа. Эшли обидел такой взгляд, но он не подал виду и стал неловко выбираться из своего потасканного пальтишка, одной рукой придерживая Рея. Вольфганг шагнул к нему и забрал ребенка. Дворецкий носком ботинка подтолкнул к юноше тапки из овчины, Эшли торопливо переобулся и поднял на альфу вопросительный взгляд. — Сэм тебе все покажет. А у меня дела, — мужчина вернул Рея Эшли и крикнул, подзывая какого-то Уилла. Мгновенно из левого коридора выскочил коренастый светловолосый альфа, на ходу накидывая длинный черный плащ. Он пронесся мимо Эшли к выходу, не обратив на него ровным счетом никакого внимания, словно тот был пустым местом. Вольфганг и Уилл спешно покинули особняк. Сэм закрыл за ними дверь и повернулся к омеге. — А кто это был? — спросил Эшли, дернув подбородком в сторону двери. — И какие дела могут быть в полдвенадцатого ночи? — Любопытный? — сощурился дворецкий, и, немного помедлив, все же решил ответить, — Уильям — телохранитель и водитель герра Хольца. А его дела тебя не касаются. Юноша уловил в голосе Сэма небольшой немецкий акцент. Либо Вольфганг доверяет соотечественникам больше, и потому назначил дворецким немца, либо, что казалось более вероятным, старик приехал с альфой из Германии десять лет назад — сделал вывод Эшли. До того, как Вольфганг вломился к нему в квартиру, юноша знал только его имя и сферу деятельности, но после, когда альфа ушел, он решил изучить врага поподробнее. Так Эшли выяснил, что Вольфганг является единственным наследником Бернхарда Хольца, главы немецкой производственно-торговой компании Holz International Group, которая владела одной из крупнейших в мире торговых сетей по продаже мебели и товаров для дома — HOLZmöbel — и линейки элитной мебели FEINSTEmöbel. В двадцать четыре Вольфганг прилетел из Германии в США и за пять лет развернул бывшую тогда только европейской сеть на территории всей Северной Америки. Еще пять лет спустя в HOLZmöbel закупался уже весь мир, а Вольфганг получал крупные заказы на меблировку государственных учреждений и торговых центров. Но альфа не намерен был останавливаться — Holz International Group поглотила несколько строительных компаний, и сейчас мебельный магнат возводил жилые комплексы, а владельцы квартир и домов в них получали большую скидку на все товары из HOLZMöbel, что обеспечивало Вольфганга сотнями тысяч новых покупателей. Вольфганг Хольц был сказочно богат. — Иди за мной, — старик устремился туда, откуда несколько минут назад выбежал Уилл. Эшли сделал пару шагов и остановился. — Простите, а могу я сначала увидеть своего сына? Сэм обернулся через плечо и смерил омегу недовольным взглядом. Потом медленно кивнул и направился к лестнице. Омега кинулся за ним, покрепче прижимая к груди Рея. Второй этаж не сильно отличался от первого — тот же длинный коридор, еще одна такая же стеклянная лестница, светлые тона, причудливые скульптуры и картины. Только окна были во все стены. Эшли из-за этих окон почувствовал себя неуютно, выставленным на всеобщее обозрение, хоть и понимал, что благодаря высоким елям и забору его никто не увидит. Дворецкий вновь свернул налево, прошел две двери и медленно открыл третью. Юноша заглянул в комнату через его плечо. Это была детская — просторная, уютная, в бирюзовых тонах. В глубоком кресле у детской кроватки сидел полный бета лет пятидесяти, укачивая похныкивающего ребенка. У Эшли в груди что-то затрепетало, как крылья бабочки, а потом сжалось в свинцовый шарик и ухнуло вниз. Юноша сглотнул ставшую вязкой слюну и сделал несколько неуверенных шагов. Дворецкий отступил в коридор, пропуская его. Бета вскинул голову, его подстриженные под каре русые волосы качнулись, открывая простоватое круглое лицо, он мазнул взглядом по Эшли и уставился на ребенка в его руках. Омега сделал еще пару шагов. Няня встал и двинулся юноше навстречу. В центре комнаты они замерли друг напротив друга. Рей мял в ручке складку ткани у Эшли на плече и лениво блуждал полуосознанным взглядом по комнате. Кристоф хныкал и извивался у няни на руках, пытаясь повернуться к гостю. Омега и бета поменялись детьми. Кристоф хлопал голубыми глазищами, сложив губки в букву «О», как будто был удивлен. Эшли чуть сморщил нос и подумал: «Алан». Ребенок был маленькой копией его бывшего возлюбленного, это было заметно уже сейчас. Только мелкие кудряшки ему достались от второго отца. Омега смотрел на сына, а внутри звенела пустота. И только эхом в голове проносилось имя урода, заделавшего ему ребенка. Эшли чуть помотал головой и заставил себя почувствовать хоть что-то. Но ничего не было. Тогда он наклонился и понюхал золотистые кудряшки, надеясь, что дремавшие родительские инстинкты наконец проснутся. В запахе сына омега отчетливо уловил отзвук запаха Алана. По внутренностям прокатилась склизкая волна отвращения. Наверняка, когда Кристоф вырастет, он не только внешностью, но и запахом будет поразительно похож на отца-альфу. Юноша поморщился еще раз, выпрямляясь. Этот ребенок каждый день будет напоминать ему о подонке Алане. Кристоф потянул к Эшли ручки. Омега шагнул к детской кроватке и опустил в нее сына. Стоило ему отойти на шаг, тот взорвался плачем. Няня, до этого занятый высвобождением Рея из уличной одежды, встрепенулся, сунул маленького омежку Эшли в руки и привычно принялся укачивать голосящего Кристофа. — Меня Колин зовут. А ты Эшли, да? Кристоф твой? — Приятно, Колин. Да, он мой. Он часто плачет? — Эшли почему-то чувствовал себя виноватым в истерике сына. — Ух, постоянно! Раньше не плакал только когда спал. Сколько няней работаю, никогда такого не видел, — с радостью поделился бета. — С мистером Хольцем, правда, потише себя ведет. А вот с Домиником во всю силу надрывался! — А Доминик — это бывший муж Вольфганга, так? — Эшли это и так знал, но зачем-то уточнил. — Муж. Да какой он муж! Никому не пожелаешь такого мужа! Гулянки вечные, на Кристофа внимания не обращал, сына родного подменил, змеюка этакая! Его ж только деньги мистера Хольца и волновали. Хорошо, что мистер Понтер наконец открыл мистеру Хольцу глаза на муженька-то нерадивого. — А мистер Понтер это? .. — Так дворецкий наш. Только сейчас Эшли заметил, что Сэм так и не зашел за ним в комнату. Дверь была закрыта, и дворецкий, по-видимому, дожидался его в коридоре или ушел. Кристоф заголосил пуще прежнего, брыкаясь и вырываясь из рук няни. Рей повернул головку в его сторону и смотрел, как казалось, с любопытством, посасывая пальчик. Колин бросил на Эшли извиняющийся взгляд. Маленькому альфе удалось повернуться лицом к юноше, и теперь он просяще хныкал и тянул к нему ручки. — Кажется, он хочет ко мне, — догадался омега, и они с няней опять поменялись детьми. Кристоф замолчал, уцепился за рукав Эшли и смотрел на него внимательно, почти не мигая. Омега подержал сына на руках пару минут, и решив, что тот окончательно успокоился, хотел снова положить его в кроватку, но малыш тут же ухватился за одежду еще крепче и начал подвывать. Юноша опустился в кресло с сыном на руках и бросил на бету растерянный взгляд в поисках поддержки. — Похоже, он понял, что ты его родной папочка. Теперь не отпустит. Такое нередко бывает у маленьких альф. Они ни на секунду не могут расстаться с отцом-омегой. — Не может быть, — обреченно выдохнул Эшли. — Еще как может! Значит, он поэтому так плакал все время. Тебя звал. В одной семье, где я работал, малец, пока в школу не пошел, никак не мог от папки оторваться. — Надеюсь, у нас не настолько серьезный случай, — Эшли опасливо покосился на сына. Бета хмыкнул. Когда Кристоф утратил бдительность и задремал, юноша наконец смог оторвать его от себя, и няня вызвался провести для Эшли экскурсию по особняку вместо куда-то сбежавшего Сэма. Первым делом бета открыл соседнюю дверь — там гостевую спальню начали переделывать во вторую детскую. Эта комната была чуть больше комнаты Кристофа, в бежевых тонах. Колин уложил уже крепко спящего Рея, и они тихонько вышли в коридор. — Он прямо копия Доминика, даже не верится, — поделился бета. — Надеюсь, хоть характером пойдет в мистера Хольца. — Я люблю Рея, — улыбнулся Эшли, — он спокойный и тихий, хорошо, если и дальше будет таким. — Показать все сейчас, или ты хочешь спать? — Хочу, но разобраться, что к чему, — больше. На первом этаже в правой части коридора располагались огромная гостиная с двумя гигантскими диванами из белой кожи, белым роялем, электрическим камином и плазменным телевизором во всю стену. С гостиной соседствовала столовая, за стол в которой можно было бы усадить сорок человек. В левой части коридора находилась обставленная по последнему слову бытовой техники кухня и комнаты прислуги. Они не стали в них заходить — все уже спали —, но когда проходили мимо, одна из дверей открылась. В коридоре показался человек, Эшли сначала подумал, что это омега. И лицом и фигурой он сошел бы за модель — около двадцати пяти лет, стройный, ростом под метр восемьдесят, мягкие черты лица, теплые карие глаза, каштановые волосы рассыпались по плечам, на щеках — ямочки от обаятельной улыбки. На нем был тонкий, на вид шелковый халат с яркими тропическими цветами. Но запах, а точнее, его отсутствие, говорил сам за себя. Перед ними стоял красивый омегаподобный бета. Многие беты чувствовали себя некомфортно, являясь чем-то средним между альфами и омегами. Далеко не каждый бета был серым, средним во всем. Кто-то от рождения выглядел альфоподобно, кто-то больше походил на омегу. Одни не обращали на это внимания, а другие поощряли и развивали в себе черты альфы или омеги. — Я Ли, — красавчик протянул Эшли руку. — Мы с папой следим тут за чистотой и порядком, — омега заметил, что даже голос у этого беты был высоким, скорее омежьим. — Проводишь ему экскурсию? — обратился он уже к Колину. - Ты, наверно, устал. Я могу. — Да, пожалуй, пойду к детям, — согласился няня и направился к лестнице. — Как тебе тут? — сверкнул белыми зубами Ли. — Достаточно… Симпатично. Правда, немного пугают эти картины и скульптуры, — Эшли мотнул головой в сторону одной из картин. — Сэму я не нравлюсь. — Ему никто не нравится, он придирчивый ворчливый старикан. Не обращай внимания, — бета коснулся плеча юноши. — Где вы уже были? — Осмотрели первый этаж. — Пойдем-ка в цокольный. Тебе там понравится, — снова заулыбался Ли. В цокольном этаже обнаружилась небольшая прачечная, длинный и глубокий бассейн, большая гидромассажная ванна и сауна. Эшли не умел плавать, но сауна и джакузи его действительно впечатлили. Ли с сожалением сообщил, что Вольфганг категорически против того, чтобы прислуга проводила здесь свободное от работы время. Второй этаж, помимо двух детских, занимали три гостевые спальни, каждая со своей туалетной комнатой и небольшой гардеробной, просторный спортзал со множеством разнообразных тренажеров и теннисным кортом, а почти на всю правую часть растянулась огромная библиотека, соединившая второй и третий этажи — стеллажи с книгами взмывали до самой крыши. Эшли она очаровала, хоть он и не был фанатом чтения. Казалось бы, что делать книгам в этом нарочито-современном доме, когда все уже давным-давно перешли на электронные носители? Но Вольфганг проявил себя консерватором в этом отношении. Ли сказал, что большую часть библиотеки альфа перевез из поместья в Германии, в котором вырос. В вопросе книг мужчина оказался более щедрым — читать разрешалось почти все. Главное, очень аккуратно. Тренажерами пользоваться можно было только охранникам — надо же им как-то поддерживать форму. На третий этаж, по словам Ли, прислуга заходила только чтобы убраться. Кроме библиотеки, там был кабинет Вольфганга, бильярдная и хозяйская спальня с примыкающей к ней гардеробной и ванной. Каждая комната по размерам могла бы соперничать с некоторыми квартирами. В эти помещения они заглянули одним глазом, бета словно боялся, что их засекут и сделают выговор. Ли проводил омегу в выделенную ему комнату на втором этаже, рядом со спальней Рея, самую ближнюю к лестнице. На кровати лежал белый махровый халат и стопка полотенец, а возле нее стояли чемодан и спортивная сумка, где уместились все его пожитки. Бета поинтересовался, не нужно ли чего Эшли и не хочет ли он перекусить, и, получив отрицательный ответ, пожелал спокойной ночи и ушел. Эшли оглядел комнату — стены были голубовато-серого цвета, а мебель металлически-стального, маленькая гардеробная с подсветкой внутри, напоминающая скорее большой встроенный шкаф, была абсолютно пуста. В изножье широкой кровати стояла банкетка, по обе стороны от изголовья — тумбочки, у окна — письменный стол со стулом, а у двери — пара глубоких кресел и журнальный столик с одной стороны и шкаф с другой. В целом комната было достаточно уютной и комфортной, особенно для Эшли, который за время проживания в клетушке Бена успел забыть, что такое личное пространство. Омега толкнул дверь в ванную — серая плитка, унитаз, широкая тумба с раковиной и овальным зеркалом над ней, высокий узкий шкафчик и навороченный просторный душевой бокс. Пожалуй, для него эта ванна класса люкс. О такой он мог только мечтать. Юношу клонило в сон, поэтому он быстро развесил свою одежду в гардеробной и разложил мелочи в шкафу, но в ванной любопытство взяло над ним верх, и он почти полчаса проковырялся с душевым боксом, найдя у него режим гидромассажа и турецкой сауны, радио, телефон и даже маленький телевизор, и придя от этого в полный восторг. Пожалуй, он согласился бы жить в этом боксе. Из ванной он вышел в радостном возбуждении, сонливость как рукой сняло. С удовольствием повозился на удобном матрасе, по нос закутавшись в чуть пахнущее кондиционером для белья одеяло. Жутковатая, на вкус Эшли, картина над кроватью, выполненная, как и все картины в доме, в стиле абстрактного экспрессионизма[1], притягивала к себе все внимание и не давала спать. Мысли одолевали омегу. Надо же, еще вчера вечером они с Беном спали вдвоем на стареньком скрипящем диване, а сегодня у него свои собственные апартаменты. Эшли понравилось у Вольфганга в доме. Но на долго ли это? Вдруг альфа найдет способ забрать себе обоих детей, а его вышвырнуть на улицу? Этого юноша пережить не смог бы. Он всегда мечтал выйти когда-нибудь замуж за хорошего альфу и родить ему двух-трех детишек. С альфой прогадал, а детей получил сразу двух, и расставаться с ними был не намерен. Врачи сказали, что у него серьезные проблемы с репродуктивной системой, и если даже у Эшли получится забеременеть еще раз, беременность станет для него фатальной. Так что лишившись Рея и Кристофа, юноша рисковал навсегда остаться в одиночестве. Проворочавшись в постели полчаса, Эшли поднялся, накинул халат и вышел в коридор. Открыл соседнюю дверь. В комнате, освещенной только ночником, в кроватке мирно посапывал Рей. Омега полюбовался сыном несколько минут, подоткнул ему одеяльце и легко поцеловал в висок. Немного успокоившись и убедившись, что Рейнер на месте, и с ним все в порядке, Эшли хотел было пойти к себе, но замер, не дойдя двух шагов до двери. Кристоф. Юноша не осознал до конца, что у него появился еще один ребенок. И уж тем более не переварил тот факт, что Рей ему не родной, в отличие от пока что незнакомого Кристофа. Эшли зашел в комнату Кристофа. Альфочка, словно почувствовав его присутствие, мгновенно проснулся и начал хныкать. Юноша подошел к кроватке и взял его на руки. Малыш мгновенно смолк. Минуту спустя в комнату зашел Колин, услышавший плач Кристофа по радио-няне. Увидев, что тот с Эшли, уточнил, все ли в порядке, и ушел к себе. Омега укачивал ребенка, напевая ему колыбельную. Малыш вцепился в его халат и внимательно смотрел на омегу, не желая засыпать. Эшли заставлял себя почувствовать светлое, хорошее что-то к сыну, но испытывал лишь раздражение. Почему он вылитый проклятый Алан! Неужели нельзя было родиться похожим на него? Или на одного из дедушек, которых он никогда не увидит? Юноша понимал, что ребенок ни в чем ни виноват, и убеждал себя, что через некоторое время он перестанет думать об Алане при взгляде на малыша и сможет полюбить своего сына. — Ты тут? — раздался шепот за спиной, и Эшли чуть ли не подпрыгнул. Омега обернулся. В комнату вошел Вольфганг, все в том же костюме, в котором приезжал забирать его с Реем. — Ты только вернулся? — тихо спросил юноша. — Что за дела ночью? Альфа хмыкнул и потрепал Кристофа по пухлой щечке. Тот проследил взглядом за его рукой. — Давай ты не будешь играть в ревнивого мужа. Ты здесь первый день, не забывай, — немного раздраженно сказал Вольфганг и протянул руки, требуя передать Кристофа ему. — Ты руки мыл? — Эшли прижал ребенка к груди. Мужчина закатил глаза и забрал сына. Юноша ожидал, что Кристоф тут же разревется, но тот только заворочался, и когда Вольфганг повернул его так, чтобы он мог видеть Эшли, угомонился. — Как тебе дом? Освоился? — альфа покачивал ребенка и гладил его по голове кончиками пальцев. Кристоф поймал его указательный палец и стиснул в своей ладошке. — Да. Познакомился с Колином и Ли. Они очень милые. В отличие от Сэма. — Кто такой Ли? — поинтересовался Вольфганг, проигнорировав язвительное замечание про Сэма. — Красивый молодой бета, убирается тут. Ты серьезно? Не знаешь, как зовут твою прислугу? — удивился Эшли. — Зачем мне? Этим занимается Сэм. — У тебя же не сто человек персонала, мог бы потрудиться запомнить, — пробубнил омега. — Хорошую прислугу должно быть не видно и не слышно, — Вольфганг высвободил свой палец и снова гладил Кристофа по голове. — Ты так говоришь, как будто они не люди. Почему не разрешить им поплавать в бассейне или сыграть в бильярд? Они ведь живут здесь. А ты постоянно работаешь, все простаивает. Тебе что, жалко? — Эшли, не учи меня, что мне делать с моим домом и моей прислугой, — голос Вольфганга был строг, он отчитывал омегу как школьника. — Ты ведь столько лет работал официантом, должен знать, что существует определенный этикет, правила, согласно которым строятся взаимоотношения обслуживающего персонала и клиентов. — Я знаю, — выдохнул разом притихший Эшли. — Иди уже. Мы не даем Кристофу заснуть своими разговорами. И не забывай, какое одолжение я тебе сделал, перевезя сюда и позволив быть рядом с обоими детьми. — Я не просил тебя об этом! Или ты хотел суда и скандала? — огрызнулся Эшли, направляясь к выходу. Конечно, он понимал, что Вольфганг прав. Он действительно оказал ему большую услугу, но тон, которым с ним говорил альфа, вывел его из себя. Не успел Эшли закрыть дверь, как из комнаты послышался плач Кристофа. Ночь обещала быть бессонной. Абстрактный экспрессионизм — школа (движение) художников, рисующих быстро и на больших полотнах, с использованием негеометрических штрихов, больших кистей, иногда капая красками на холст, для полнейшего выявления эмоций.