Химия
7 мая 2014 г., 08:38
Рейна была на побережье Тихого океана, гуляла по магазинам Сан-Диего, как могла развлекала свою заработавшуюся тушку, валялась в солярии, каждый день ходила в театры. Вечером она читала книги. Утром делала зарядку, чтобы во время долгожданного отпуска дома не потерять форму, а затем готовила завтрак на всю семью — родителей и себя со старшей сестрой. Её родители держали небольшую мясную лавку, сестра строила карьеру в парламенте США. Младшая мисс Арельяно пошла учиться на обычного детектива-следователя, несколько лет проходила практику в родном Сан-Диего. После университета её, как лучшую ученицу курса, прошедшую практику, пригласили работать в Вашингтон. Серый город — место оседания правительства — удручал девушку, и она рванула в Нью-Йорк.
Она уже терпеть не могла свою работу. Вы думаете, наверное, что быть начальницей в FBI — это сидеть в своем шикарном кабинете и ничего не делать? Как бы не так. Это значит ежедневно всем улыбаться, терпеть многочисленные замечания и предложения правительства, постоянно находится в напряжении, ожидать приезда каких-нибудь уважаемых людей Америки… Это адский труд. Кроме этого нужно проследить за своими работниками, постараться не сильно нагрубить бестолковым здоровым детинам, сидящим в компьютерном отделе, помочь криминалистам, указать отделу CSI на его место, забрать у них очередное дело, и снова по кругу. Даже заслуженный отпуск, который ты заработал всеми своими нервами, когда уже нервный тик при звуке стационарного телефона, ты не можешь отбыть как следует. Рейна тихо ненавидела взволнованный голос Хейзел, раздавшийся в ее телефоне и умоляющий вернуться в Нью-Йорк. Ненавидела того человека, который посмел незаметно вынести из самой охраняемой химической лаборатории правительства немного каждого химического элемента, а также несколько новых засекреченных разработок химиков. Рейна ненавидела дождливый в этом сезоне Нью-Йорк, когда она могла бы быть в солнечном Сан-Диего. Арельяно уже мысленно посадила этого умника, которому удалось обмануть систему безопасности и открыть все двери.
— Как можно было проворонить похищение нескольких сот склянок из наиболее охраняемого хранилища? Как, просто объясните мне, как?! — ответа стальная леди так и не дождалась.
***
Аннабет с самого раннего утра не могла усидеть на месте, потому ей пришлось заняться чем-нибудь полезным. Она сочла возможным посетить художественную студию, в которой шел так же курс архитектуры. Девушку поражала античная архитектура, эти красивейшие здания. Когда-то в детстве Чейз строго решила для себя стать архитектором или дизайнером, но не случилось. В курсе черчения и проектирования возникли серьезные трудности. Зато рисовала эта девушка мастерски. Не успела блондинка зайти в кабинет одной из лучших художественных школ города, как в неё с разбега и с громким криком врезалось что-то рыжее. Не ожидавшая такого приема Аннабет не удержалась на ногах и упала на пол, потянув за собой виновницу аварии. — Аннабет, я уже думала, что ты подохла в своей полиции! — Рейчел Элизабет Дэр была неизменно прямолинейна и светилась от переизбытка энергии. Одна из лучших художниц студии, она была ярким солнышком в жизни блондинки. Никогда Аннабет не посетила бы рок-концерт, не сходила бы в театр на пьесу Чехова, и куда ей было пробовать поступать на актрису… С Рейчел это было так же естественно, как сходить в магазин за хлебом. Эта девица интересовалась всем, включая большой спорт. Именно из-за этой дурацкой рыжей наглой девушки Аннабет посетила Янки-стэдиум и безумно влюбилась в бейсбол. Эти двое иногда даже кепки Янкиз носили, знали наизусть все победы клуба. Что ж, Рейчел была одним из самых уважаемых ею людей среди круга Аннабет. — Ну, спасибо, — блондинка поднялась на ноги и заметила тихонько смеющегося в кулак парня, Нико ди Анджело. Этот засранец тоже был здесь. Вовремя зашла, в самый разгар, так сказать, веселья. — Привет, Нико. Хватит ржать, — девушка села за большой стол, рядом с Рейчел и напротив Нико. — Что вы ошиваетесь здесь? Да еще и вдвоем… — девушка давно стала замечать эти влюбленные взгляды, которые парень бросал в сторону рыжей, а так же её слишком нежное отношение и чрезмерная забота по отношению к парню. — Мы тут рисуем, делимся новостями. В отличии от некоторых белобрысых серых мышей, которые по две недели не заходят, а сидят напротив решетки с преступниками, мы тут почти каждый день «ошиваемся», как ты выразилась, — парень улыбнулся, смотря на забавно сморщившуюся Чейз. Прямое замечание о компании Рейчел, Нико пропустил мимо ушей. — А как же твоя химия, она не обижается, что ты изменяешь ей с рисованием? — Что ты, нет. Химия мне доверяет, у нас полное взаимопонимание. А с рисованием у меня ничего нет, только дружба, исключительно деловое общение. Аннабет как-то разок побывала дома у ди Анджело, когда еще училась на первом курсе университета. Тогда она сама хотела поступать в медицинский, однако не прошла по конкурсу. Она познакомилась с парнем на контрольном тесте. Он шпарил химию так, как сейчас Аннабет не могла рассказать и вызубренный наизусть уголовный кодекс. Дома у парня-панка была целая лаборатория. Куча склянок с какими-то жидкостями неизвестного происхождения, горы учебников по химии, такая же гора пособий и самоучителей. Аннабет была уверена — еще бо́льшая гора книг была теперь в его доме, спустя три года постоянного общения. Да, Нико обожал химию, но благо с ним можно было поболтать не только об этом. Он читал очень много книг, сходил с ума от античной мифологии, ценил архитектуру, любил рисовать (всё чаще любимые молекулы. У него был даже комикс-приключение про них), интересовался хоккеем и бейсболом. Вместе с Рейчел, которая знала всё обо всём, они могли болтать неделями и не разу не повториться. Чейз обожала слушать их голоса, их истории. Ребята так же были незаменимыми слушателями, особенно Нико, ему можно было рассказать все. От разочарования проигрыша в лотерею, до расставания с парнем. Блондинка всю ночь прорыдала в трубку ди Анджело, когда Кастеллан уехал обратно в Лондон. Да, Нико считался по меркам Аннабет (а также по опросам всех её подруг) идеальным парнем. Вопрос, почему он в свои двадцать два был одинок оставался открытым. Наверняка, он в свое сердце, кроме химии, никого не пускает. — А ты чего приперлась? — Мне стало скучно, — призналась Аннабет и взяла в руки зеленую краску. Что-то она ей напоминала. Или кого-то, кто сейчас стоял за ее спиной. Никто не сказал ни слова, даже не намекнул на то, что за спиной Аннабет стоял Перси Джексон — парень с зелеными глазами. И чего это она вдруг запомнила его глаза? Может потому, что он слишком нагло шнырял ими по её фигуре. Помня, что у Аннабет рефлексы, Перси не стал рисковать и просто начал танцевать в тишине. Блондинка подняла брови, когда услышала истеричный смех Нико. — Ты чего? С тобой все хорошо? — проследив за взглядом парня, девушка шумно выдохнула. — Понятно. Не обращайте внимания, это мой преследователь. — Вообще-то, — перестав танцевать, Перси сел на стул рядом и протянул руку для рукопожатия Нико, — я не к тебе. Это ты вечно приходишь туда, где нахожусь я. — Неправда. Я появилась здесь первая. И в магазине. И в отделе. — Мы посещаем одни и те же места. Это судьба, Чейз. — Да, — кивнула Аннабет, насмешливо опуская козырек его кепки ему на глаза. — Нью-Йорк Янкиз? Сними, хренов позер. Только истинный фанат Янкиз может носить эту кепку, при этом гордо неся ее по улицам города, а не надвигая на глаза. — Полностью согласна с Аннабет, — рыжая ударилась кулачками с блондинкой, снимая с парня кепку и натягивая ее на подругу. Пришла очередь Перси задыхаться от возмущения. Заметив обескураженного Джексона, Аннабет рассмеялась. — Не надо мне тут обижать Перси, он хороший, — выдал захлебывающийся своей слюной от смеха Нико. — Ди Анджело, не позорься, прекрати смеяться надо мной, — нахмурился Перси и стянул с Аннабет свою кепку. — Вообще-то, мисс Чейз и мисс-та-хорошенькая-рыженькая-девушка-с-рисования, к сожалению, я не знаю вашего имени, — на этих словах зеленоглазый повернулся к Нико, на щеках которого немедленно выступил румянец, а потом вновь взглядом вернулся к девушкам, — Нью-Йорк Янкиз — мой самый любимый бейсбольный клуб. Я, как фанат, могу носить эту кепку и с гордостью заявлять, что они в любом случае вырвутся в Лигу Чемпионов в этом году. Я верю в это и надеюсь, что смогу попасть на матч лично. — Нет, ты не можешь быть фанатом Янкиз. Я фанатка Янкиз. Мы трое фанаты Янкиз. Ты не вписываешься в наш коллектив, ни при каких обстоятельствах, — Аннабет категорично замотала головой, вновь снимая кепку Джексона, взгромождая ее к себе на голову. — Нет, это просто судьба, Воображала, — парень усмехнулся и сфотографировал на телефон девушку в своей кепке. Брюнет подскочил из-за стола, Аннабет рванулась за ним. — Я не Воображала. — Воображала. Считаешь себя самой умной? Ну-ка, скажи мне, когда Янкиз выходили в Лигу Чемпионов в последний раз? — В 2009 году, это и ребенок знает. Раз ты фанат, давай, выдай, в каком году они впервые стали победителями Мировой серии игр? — вопрос поставил парня в тупик, девушка победно вскинула голову. — Ну вот, тоже мне, фанат. Рыбьи твои мозги, это было в 1923 году, — Нико засмеялся. — Перси, у тебя и прозвище теперь имеется. Рыбьи Мозги, — протянул ди Анджело, уклоняясь от полетевшего в его сторону карандаша. — Я почти сказал, ты не дала мне и слова вставить! Ди Анджело, я и тебе сейчас прозвище придумаю, ты во век веков не отделаешься! — девушки засмеялись, смотря на пререкания парней. Нико продолжал смеяться, Джексон надулся как сыч. — Теперь твоя кепка будет у меня. Я выиграла ее в честном споре, Рыбьи Мозги. — Дарю, Воображала, — Перси уселся на стул, рядом с Нико. В кабинет вошла преподаватель по искусству, заставившая компанию присмиреть и перестать хохотать на половину коридора. Вскоре после начала занятия Аннабет положила голову на локоть и закрыла глаза. Рисовать расхотелось, хотелось просто поболтать. Она уже неделю ежедневно писала отчеты, которыми её нагло завалила Талия. И дома, и на работе — стажер уже ручку в руках держать не могла. Сегодня ночью она дописывала последние, утром проснулась ни свет, ни заря. Через пять минут девушка мирно посапывала. Джексон же кисточку с красками в руки брал в последний раз в детском саду. Но ему нужно было решить одну очень серьезную проблему с Нико, потому он и приперся в художественную студию. Парень вырисовывал на белом листе бумаги какие-то каляки. Первым молчание нарушил Нико, подсев к Перси поближе. Их локти теперь касались друг друга. — Что ты здесь делаешь? — Я что, не могу тебя навестить? — Давай без прелюдии обойдемся. Ты появляешься в двух случаях: когда мне грозит опасность и когда тебе что-то нужно. Первый вариант отпадает сам собой. — Ты читаешь прессу? — О. Все ясно. Разбирайтесь сами. Я в ваших грязных делишках не участвую. — В том то и дело, что это не наши трупы. Это не мы. — Но… — выражение лица Перси заставило Нико замолчать и переоценить все свои жизненные приоритеты. Если это не Перси и Зоя, тогда… — Вы кому-то перешли дорогу? Перси пожал плечами. Они с Зоей думали об этом неделю, пока Талия не сжалилась и не выпустила их из отдела. Джексон взял в руки кисточку и нарисовал на бумаге еще несколько завитушек. Нико тут же понял, что художник из Перси крайне неважный. — Кому мы могли перейти дорогу? Властям? Ну или это мои бывшие девушки решили объединиться… — парень усмехнулся, ди Анджело даже бровью не повел, ибо не смешно. — Неважно. Пока мы были за решеткой, никто ничего не делал. Грейс смотрит на нас крайне хмуро, кажется, она обиделась. На её участке и два трупа… — Джексон замолк, заметил, что Рейчел навострила ушки, прислушиваясь к их разговору. Дэр поднялась со своего места и направилась к подсобному помещению, где в студии находилась ванная, а также печь для обжигания глиняных фигур. Девушка прикрыла за собой дверь и уселась на бортик ванной для мытья рук, не боясь испачкать или намочить джинсы. Лицо Перси было ей решительно знакомо, но откуда? Рей ввела его имя в интернете через телефон. Пролистав википедию, девушка подняла голову, столкнувшись с крайне серьезными зелеными глазами. — Ты ведь никому не расскажешь, правда? — Джексон улыбнулся, заставляя мурашки бежать по спине Рейчел. Рыжая кивнула. — Вот и замечательно, — парень подмигнул девушке, а затем аккуратно вышел из подсобки, прикрыв двери. Дэр бесшумно выдохнула. Когда она вышла в общий зал, в кабинете осталась только Аннабет с нарисованными зелеными усами. Ни Перси, ни Нико уже не было.
