Вот чёрт

      Джексон редко приезжал к матери. Он думал, что за ней ведется наблюдение со стороны полиции. Лишь убедившись в обратном, он мог спокойно зайти домой. Точнее в то место, которое до двенадцати лет называл своим домом. Тогда его мать сошлась с Гейбом, его отчимом. Отец Перси погиб при невыясненых обстоятельствах, мать работала в кондитерской. Отчим не пренебрегал телесными наказаниями и постоянными криками, как на жену, так и на пасынка. Джексон такого терпеть не стал, сказался характер отца, он просто сбежал. Сначала это были вылазки на улицу на сутки или двое, дальше — хуже. В четырнадцать лет Перси впервые не появился дома ни разу за полгода, научившись мастерски воровать. В пятнадцать он и вовсе забыл про такое место, как квартира на окраине Челси.       Но он все же возвращался сюда, особенно часто после аварии, в которой Гейб разбился насмерть. Нет, Джексон, конечно, не имел к этому отношения. Никакого. Абсолютно. Вообще. Квартира была маленькой, на сорок квадратов, но тем не менее здесь было уютно. Зачастую Перси приходил не один. Оставаться наедине с матерью означало вопросы, вопросы и еще раз просьбы прекратить нарушать закон. Сегодня Джексон пригласил Нико к себе, мама преступника приняла парней без лишних пояснений. Они были накормлены, напоены и тысячу раз обняты. Салли Джексон постоянно трепала сыну волосы, интересовалась здоровьем и сетовала, что ребята пришли без предупреждения, ибо она еще парочку сотен блюд наготовила бы. Но она не спрашивала про род деятельности парней. Этот разговор был сугубо личным, внутрисемейным. Салли всегда очень расстраивалась, когда сын вновь исчезал, а Перси не мог иначе. Он меньше всего на свете хотел расстроить маму. Просто за десять лет он привык жить так, он не знал, как можно по-другому. Ребята вышли на застекленный балкон, Перси достал пачку сигарет, но Нико отказался составить ему компанию в усугублении состояния своего, и так шаткого, здоровья. Парни уселись на лавочку, слегка потеснивши большие горшки с цветами. Они молчали. Вновь, как и в изо-студии, Нико нарушил молчание первым.       — Не думал вернуться?       Перси думал об этом каждый раз, возвращаясь в родные стены. Мама задавала ему этот вопрос каждый раз, когда они прощались. Но возвращение стоило бы Перси дороже, чем продолжение заниматься любимым делом. Оно стоило бы ему свободы или, того хуже, жизни. Он мог попрощаться с друзьями. Они же, неуправляемая шайка идиотов, которую необходимо было держать в ежовых рукавицах, могли убить Перси за предательство. Перси думал спрыгнуть, но поезд ехал уж слишком быстро.       — Думал. Но это теперь невозможно. Разве что пойти по стопам Бьянки.       Это имя прогремело как гром среди ясного неба, хоть и было сказано почти шепотом. Перси порой боялся будить яркие воспоминания, связанные с этим именем. Бьянка была лучшей среди многих, если не сказать — всех. Нико поморщился, словно Джексон сказал что-то непристойное.       — Она… Она писала тебе? — спросил парень. Тоже, отчего-то, шепотом. Словно их кто-то подслушивает.       Нет, она не писала. Он не видел её с тех пор, как отпустил её. Как он мог отпустить её на то задание, когда все пошло наперекосяк?

***

      Молодой парень крепко обнимает свою девушку, черноволосую бестию. Пальцами пересчитывает ее рёбра, проводя рукой по бархатной коже, языком проверяет состояние её губ. Он возбуждается от каждого прикосновения к ней, она дрожит и выгибает юное тело навстречу к нему.       — Перси, перестань, — девушка смеется от его прикосновений. Его губы оставляют дорожку влажных поцелуев на ее шее. Она стонет, шея — её эрогенная зона. Она обхватывает ногами его бедра, рукой оттягивает резинку его боксеров. — Мы не можем просто взять и переспать сейчас. Через пару часов мне на задание. Перси… — Он словно не слышит ее. Его взгляд уже затуманен возбуждением, он проводит ладонью по её груди, спускается ниже. Вот уже вниз тянется одна резинка от кружевных трусиков. — Перси.       Девушка отталкивает парня с себя. Он не ожидает такого, поэтому спокойно валится рядом с ней, пытаясь восстановить потерянное дыхание.       — Бьянка, что с тобой? Ты же сама говорила, что секс — неплохой талисман перед заданием? — Бьянка усаживается на его живот, проводит ноготками по груди Перси.       — Сегодня я не могу сосредоточиться на этом. Все время думаю. Слушай, а если что-то пойдет не так? Что если мы облажаемся? Если нас поймают?       — Эй, ну о чем ты говоришь? Бьянка, милая, вас не поймают. Мы множество раз проговаривали план и…       — Да-да-да, он идеален, — раздраженно бурчит девушка. Она заплетает волосы в косу. — Зоя профессионал, так ведь? Да и Талия не первый день с нами…       — У тебя плохое предчувствие?       — Нет, нет, что ты…       — Да. У тебя плохое предчувствие. Отменяй все, — парень поднимается с кровати, в поисках телефона. — Мы не можем так рисковать.       Бьянка всегда была в их команде кем-то вроде экстрасенса. Всегда, когда у нее случалось плохое настроение перед каким-то делом — оно неизменно проваливалось, ребят сажали за решетку. Поэтому на любое плохое настроение Бьянки Перси отменял все задуманные планы, какими призрачно шикарными они не казались бы.       — Нет, нет. Ночная Тень мне этого не простит. Сегодня идеальный день.       — Но… — брюнетка поднимается с кровати и целует своего парня в губы, приподнимаясь на носочки. — Просто пообещай, что присмотришь за Нико, если что-то случится. Я отвратительная старшая сестра, но не хочу, чтобы он воровал, как мы. Пускай он вырастет порядочным парнем.       Парень кивает и целует девушку в ответ.       — Ничего не случится.

***

      Перси покачал головой, отгоняя назойливое воспоминание. Первая любовь, увлечение, клятвы вечности… Назвать это можно как угодно. Однако Джексон старался об этом не думать. Это был последний вечер, когда она поцеловала его. Когда он мог посмотреть в её глаза. Он помнил, как она обнимала его за талию, смеялась. Прошло семь лет, а он так и не простил себе то, что не смог присутствовать на суде, что не помог ей бежать, что как трус залёг на дно. Ненавидел себя за это. Он ей даже не писал — боялся, что его обнаружат, равно как и она не написала ему ни слова. Словно просто разъехались в разные страны и потеряли адреса друг друга, точно и не было бессонных ночей.       — Нет, не писала. Ни разу за семь лет, — Перси выкинул окурок в пепельницу, но промахнулся и попал в цветок матери. Смачно выругавшись, чем заставляя Нико слегка улыбнуться, он вернул бычок туда, где ему быть и предназначалось.       — А ты ей?       — Ты хочешь, чтобы я тут от стыда помер? — ответил Перси вопросом на вопрос.

***

      Девушка разлеглась на песке солнечного побережья Монтаука. Она наслаждалась тихим шумом моря, который ласкал слух. Она закрыла глаза, позволила себе уйти в мир мечтаний. Её грудь мерно вздымалась и опускалась, девушка будто спала. Именно так и думал сидящий рядом с ней парень. Зачем он привез её сюда — он не имел ни малейшего понятия. Наверное, просто отдохнуть вдали от всех. Он смотрел на неё, любовался, как переливаются пайетки на ее купальнике, в голове словами описывал ее. Ничего лучшего, кроме «богиня» и «королева красоты» Джексону и в голову не приходило, но этого было мало. Она была самым настоящим идеалом. Темные волосы, концы которых слегка обгорели в пожаре на прошлой неделе, стройные ноги, прекрасная грудь. Её лицо всегда выражало заинтересованность и гипнотизировало. Иногда она просто останавливала взгляд на чём-то и замирала, словно вылепленная каким-то скульптором от Бога статуя.       — Прекрати пялится на меня, Джексон. Могу поспорить, что твоя мама следит за нами из окна домика, — а ее голос? Очарование. Девушка буквально утягивала Перси в свои сети. Даже ничего не делая, просто загорая на пляже.       — Я не пялюсь. Я вообще смотрю на море, — фыркнул парень. Он не мог признаться даже самому себе, что не может оторвать от неё глаз. Маленький шрамик на шее, черный лак. Мелочи притягивали взгляд, Перси казалось, что он умрет, если долго будет смотреть на прекрасную Афродиту.       — Ну, конечно. На море он смотрит. Я вижу сквозь шляпку, что ты нагло пялишься на мои ноги. Прекрати, говорю.       — Попалась, ди Анджело. Ты сама только и делаешь, что смотришь на меня, — Джексон усмехнулся и отвернулся от девушки, будучи пойманным с поличным на месте преступления. Девушка откинула шляпку и уставилась на Джексона. Видя, что парень не подает признаков заинтересованности её движением, она швырнула в него горсть песка. — Эй! — парень повернулся к девушке.       — Я вообще не смотрела на тебя! Я чувствовала, как твой взгляд блуждает по моему телу.       — Бла-бла-бла. Кажется, кто-то перечитал романов. Там были плохие постельные сцены, очевидно, — Бьянка вскочила с земли и взъерошила волосы брюнета. — Ну все, держись, я их двадцать минут укладывал как надо!       Перси схватил свою девушку, взвалил на плечо и направился к морю.       Мама Перси наблюдала за ними в окно. Может быть её сын одумается и вернётся в семью? Может быть эта девушка как-то повлияет на него? Возможно, это просто детские шалости, все эти игры в войнушку, воровство. Когда-нибудь он сумеет остепениться. Когда-нибудь перестанет быть мальчишкой. Дай Бог, чтобы так оно и было.       Парень тем временем вытащил Бьянку из воды, куда сам же и выбросил, и поцеловал.       — Я люблю тебя, Ангел.       — И я люблю тебя, повелитель морской воды.

***

      Перси ненавидел эти воспоминания, они травили душу. Нико сидел рядом и, хоть и не понимал друга, но не позволял себе опускаться до унижений. Он почти не знал Бьянку. Она села за решетку в семнадцать, Нико было пятнадцать. Он прилежно учился в школе, а после бежал к сестре, в подвалы многоэтажек Челси. Сколько бы он не проводил времени с Бьянкой — ему было мало, а сестра не выделяла ему времени больше, чем другим друзьям. Для старшей сестры не существовало младшего брата, существовала головная боль, несуразное худое бледное существо. Перси и тот был для Нико роднее. Он всегда поддерживал «младшее поколение», помогал парню с различными трудностями. Ди Анджело знал, что на Перси можно положиться всегда. А когда Бьянку задержали, Джексон перестал так хорошо к нему относится, как тогда казалось пятнадцатилетнему подростку. Выгонял его с общих собраний, заставлял учиться, отказывал в помощи с более старшими соперниками. Нико просил, умолял Перси помочь Бьянке, на что последний отвечал отказом, разводил руками. Нико возненавидел Перси. Юношеский максимализм, не существовало серых оттенков, лишь черное и белое — ди Анджело теперь слегка посмеивался при воспоминании скандалов и криков, которые он устраивал Перси и его свите. Теперь… Теперь им было нечего делить. У каждого была своя жизнь. Нико был благодарен Перси за его холодность, ведь он не пошел по наклонной, а засел с учебниками, безумно влюбился в химию, теперь учился на медика. Но и сестру он по-прежнему ждал. С нетерпением ждал. Какой она вернется к нему? Вернется ли? Захочет ли обрести семью, в которую парень готов был принять Бьянку с распростертыми объятьями? Неизвестно.       — Не хочу, чтобы ты помер от стыда. Заходи как-нибудь к нам… ко мне, — осекся парень, но задумчивый Перси не обратил на это внимания и кивнул. — Я пойду?       — Я провожу.       Джексон захлопнул за Нико дверь. Этот парень из любой передряги вылезет без потерь, а если что — позовет на помощь, и Перси всегда примчится. Он обещал, а обещания свои привык сдерживать. Да и паренек не был для главаря Красной Розы чужим. Он был ему как младший братец, неизменно над ним подтрунивающий. Это было даже неплохо. Перси прошел на кухню, где сидела Салли.       — Ма. Я пойду? — миссис Джексон повернулась к сыну, он не мог смотреть ей в глаза. Она готова была заплакать, стоило просто щёлкнуть пальцами. — Мам, не плачь, пожалуйста, — Салли покачала головой и потянулась к нему, чтобы обнять. Перси позволил ей это сделать. Сколько лет ему не было бы, рядом с матерью ему всегда оставалось двенадцать, когда можно было пожаловаться на весь мир, на несправедливость, на невкусную шаурму или несладкий чай. Когда можно было поплакать и никто не скажет ни слова против. Мама неизменно обнимала его, трепала по волосам, проводила тёплыми ладонями по спине, говорила, что любит. Кто говорил Перси, что любит его? В жизни таких людей было всего двое — мама и Бьянка. Бьянка была в прошлом, сейчас осталась лишь мама. Та, что выслушает, для которой ты всегда прав. Салли всхлипнула, сердце Перси сделало сальто. — Мам, ну пожалуйста, не переживай за меня.       — Я не переживаю, дорогой, — женщина поцеловала парня в висок, не выпускала из объятий. Когда он придет в следующий раз? Через месяц? Два? Больше всего на свете она боялась, что однажды он вовсе не придёт. — Может… Может побудешь еще немного? Я кексиков напеку, твоих любимых.       — Синих? — рассмеялся парень.       — Синих, — мама Перси всхлипнула. — Я могла бы… Если бы ты только остался, вернулся… Я устала жить в ожидании, когда же ты наконец придешь домой…       — Ма, я люблю тебя, — Джексон поцеловал Салли в лоб. — Я не могу, ты знаешь. Хочешь, я буду приходить домой каждый месяц? Хочешь?       — Ты же не будешь приходить каждый месяц, — женщина вытерла непрошеные слёзы с щек. Она прекрасно знала, что Перси не вернётся в следующем месяце. Он может не вернуться и через половину года. Может сотни раз пройти мимо дома, но так в него и не войти. — Даже если я этого бы хотела.       — Ма-ам, прости, — протянул парень и вновь крепко обнял женщину, — я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Перси.       Она закрыла за ним дверь и вытерла слезы подолом халата. Она не должна плакать. Не должна. Не должна.       Убедить себя в этом сложнее, чем кажется.