Вот чёрт

      Никогда Перси не просыпался в более приятных условиях, чем сегодня. Разумеется, понятие «прекрасные условия» ничего общего с теплой постелью и двенадцатью часами дня не имели. Проснулся он от боли в спине, когда хотел перевернуться на бок, в час ночи на жестком деревянном столе. Рядом оказалась спящая в сидящем положении Чейз, из соседней комнаты доносился храп.       Где он находится, Перси не знал. Но это место определенно не существовало. Наверное, это его фантазия. Стены были совершенно разноцветными, словно кто-то беспорядочно обливал из маленькими баночками краски. У противоположной стены стоял столик с гончарным кругом и пачка сухой глины, мольберт. Дальше стояла раковина с множеством музыкальных пластинок, на которых опять-таки находилась глина. Все стены были увешаны аккуратными полочками, на которых стояли расписные глиняные игрушки и рисунки по стеклу. Все это сильно напоминало ему его мастерскую в гараже, только вместо гаек и отверток — шедевры искусства.       Джексон попробовал было лечь поудобнее, как боль в спине дала о себе знать, отчаянно обстреливая нервные окончания из автоматной очереди. Еще и правый бок начал побаливать, наверное, просто отдает из спины. Что произошло вчера? Или это было не вчера? Последнее, что он помнил, как Бьянка отскочила в сторону, и он врезал Аполлону по роже. О, боги всемогущие, Аполлон! Бьянка! Парень застонал одновременно и от боли, и от негодования. Блондинка рядом подняла голову, делая вид, что совсем не спала.       — Ты очнулся, слава богу. Как ты себя чувствуешь?       — Пить хочется, — честно ответил парень и решил-таки поинтересоваться, что произошло.       — О, я засадила пулю тебе в спину, — без капли сожаления произнесла девушка, наливая в кружку минеральную воду. Подавая её парню, она продолжила, — Но Нико тебя спас. Пулю извлекли, жить будешь.       Перси думал, что ослышался. Потом, по глазам девушки понял, что нет.       — Ты выстрелила в меня? Сумасшедшая? А Бьянка, Аполлон? Где они?       — Ну… — девушка замялась. — Слушай, когда ты спишь, ты пускаешь слюни.       «Да ладно?! : » в мыслях возмутился Перси, ругая Аннабет за то, что она меняет тему разговора. С другой стороны он жив. Не так здоров, как хотелось бы, но жив. Если бы Аполлон физически мог его убить, Перси был бы мертв. Значит пока опасаться нечего, по крайней мере до утра. Бьянки тоже не было поблизости, а Нико в сознании. Из этого следовало подчинение и контроль действий сумасшедшей ди Анджело со стороны её младшего брата.       — Я пойду посплю, пожалуй, и тебе советую.       Блондинка вышла из комнаты, не успел Перси и слова больше произнести. Почти вылетела. Его спина просто жутко требовала не шевелиться, потому Джексон лег поудобнее и закрыл глаза.

***

      Это теракт. Погибли около пяти сотен человек из двух тысяч присутствующих. Это готовили заранеё. Под потолком были установлены детонаторы с взрывчаткой. Все выходы и входы заблокировали. А еще это дело с ограблением федеральной химической лаборатории…       Рейна была на грани самоубийства. Хотелось взять пистолет и застрелится. Но у неё не было с собой глушителя, на выстрел бы сбежалась вся округа. Тридцатилетняя женщина сама удивлялась своим мыслям. Она только что сорвалась на Хейзел и Гвен, принёсших плохую новость. Конечно, ей уже сообщили, что в Синг-Синг кто-то подложил бомбу, благодаря чему из этой тюрьмы сбежали двенадцать преступников. Но почему именно эти двенадцать, а?       Девять преступников. Двадцать лет тюремного заключения — самое мягкое наказание для них, вытребованное очень грамотным адвокатом — они даже не потрудились его отсидеть! Мало того, они постоянно устраивали саботажи. А теперь еще и сбежали! Их называли Богами, и, по мнению Рейны, вполне заслуженно. Они прекрасно знали свою работу. Она была еще ничего не смыслящей в этом двадцатилетней девицей, присутствовала в зале заседания, когда озвучивался их приговор. У них была фишка — при жертвах всегда была маленькая белая визиточка со строгим шрифтом, гласившем: «Боги Олимпа — искусство быть на высоте».       В билете каждой жертвы концерта Калипсо, были эти слова. «Нью-Йорк, я искренне тебе сочувствую.»

***

      Лео уже валился с ног, когда в его кабинет вошла очередная жертва теракта, сумевшая выжить. Вопросы были одни и те же, каждый заполнял одинаковую анкету… Почему бы не опросить всех сразу? Правила гласили, что необходимо уделить время каждому пострадавшему. Девушка села напротив Лео, за стол, и улыбнулась.       — Ва-а-альдес, какие люди, — она протянула его фамилию. Лео сразу же, не поднимая головы, понял, кто это. Только один человек мог так протяжно, так мило, так нежно произносить его фамилию. Он поднял глаза на красивую девушку с карамельным цветом волос. — Здравствуй, Лео, — она улыбнулась ему, как тогда, пять лет назад, когда он уезжал поступать в юридический.       — П-привет, Ад-лер, — заикаясь ответил парень, не в силах оторвать глаз от девушки.       Ему было можно называть её настоящим именем. Они были близки настолько сильно, что Лео был безнадежно влюблен в лучшую, когда-то, подругу. Она смеялась над его шутками, верила в его безумные изобретения для мотоциклов, так по-детски мило, доверчиво оставляла его в своем доме на ночь. Он ни с кем не был в таких же хороших отношениях. Он потерял мать еще в детстве в страшном пожаре и с тех пор шлялся по разным детским домам. В шестнадцать он познакомился с Адлер Куинни, которая была не похожа ни на одну девушку. Безумно красивая. Нежная. Сравнение с цветком было бы банальным, но она словно полевой цветочек была ранима, её хотелось оберегать. Впервые Лео почувствовал себя с ней кому-то нужным. Они расстались по-доброму, без скандалов и тому подобной ерунды. Пообещали звонить друг другу. Пять лет назад. С тех пор она стала известной на всю страну, а то и мир, певицей, а он выучился на полицейского, стал шерифом маленького тихого райончика.       — Как ты? — Она говорила с ним не краснея, не стесняясь, будто она виделась с ним вчера. Лео напротив готов был испарится, только бы не встречаться с ней взглядом, но хотел любоваться ею, молился, чтобы он не был в самом деле столь красного цвета, как ему казалось.       — Нормально, — всё, что смог выдавить из себя смущенный её вниманием парень. — Эм, ты пострадала? Можешь что-нибудь рассказать?       Калипсо кивнула, рассказывая все по порядку. Все это он уже слышал. Никто почти ничего не знал, просто в один миг выключились микрофоны и рухнул потолок. Лео не записывал её показания, они мало отличались от показаний других выживших. Он смотрел на вещавшую Калипсо. В нем боролись два человека: один требовал отвести взгляд и подумать о чем-нибудь другом, а другой требовал наслаждаться этим видом и спросить её номер телефона, пригласить на свидание. Лео был не из стеснительных парней (чего стоит его подкат к Талии, о котором и вспоминать стыдно), но боялся спросить о встрече у Адлер. Она была нереально хороша для него.       — Это все, что я помню, — прервала его размышления младшая Куинни.       — Да? Ну, тогда, ты, наверное, можешь быть свободна. Отоспись как следует, после такого нужно расслабится.       — А ты. Долго здесь еще? Очередь в коридоре почти подошла к концу. Может, тебя подвести до дома? — Она столь тепло ему улыбнулась, что Лео не хотел отказываться. Он уже собрался ответить «Был бы рад», но в кабинет фурией (в типично своем стиле) ворвалась Талия.       — Вальдес, мне срочно нужны все документы по делу… — девушка заметила Калипсо, отошедшую подальше от шустрой девушки. — Ох, Вы не могли бы выйти? — младшая Куинни могла бы прочитать что-то более грубое в её глазах, но не захотела этого делать.       — Лео, я пойду, — дождавшись кивка Вальдеса, девушка покинула кабинет. Полицейский угрюмо взглянул на Талию.       — По делу Зои Ночной Тени. Всё, что есть в базе. Самые малейшие подробности, всё, за что её можно посадить за решетку, — Грейс улыбнулась. Лео беспомощно вздохнул.