За порогом надежды.

Старший Сомов, которого и враги, и друзья за глаза звали строго по фамилии, довольно потер руки. Слухи о нетрадиционной ориентации самого ненавистного соперника, активно циркулирующие в последнее время, подтверждались полностью. Сначала об этом сообщил Хохлов, работающий на клан Сомовых, потом по городу поползли сплетни, распускаемые уволенной секретаршей. Сомов очень хотел уничтожить сына ненавистного соперника, казалось бы, ничего особенного не представляющего. А то, что теперь он находился под покровительством Хана, делало месть еще слаще. Сомов всегда говорил, что у города должен быть только один хозяин, но вот как-то случилось так, что в лихие девяностые сферы влияния пришлось разделить с криминалом. Уже давно старший Сомов намеревался сделать все, чтобы исправить это досадное обстоятельство и получить все в свои руки, но Хромов и его покровители были слишком сильны. Наконец, пришло время уничтожить Хана, а заодно и Невзорова. Плевать, что тот в системе иерархии был всего лишь пешкой: были и богаче, и удачливее, и наглее. То, что Невзоров сын соперника, перевешивало остальное. И последние пару лет Сомов делал все, чтобы получить «Пигмалион» и забыть о том, что когда-то его владельцем был другой человек. И понеслось, сплетни наматывались как снежный ком, обрастая дикими подробностями, и сдерживало их пока только то, что сам Невзоров никак не комментировал и не опровергал их. Он просто продолжал заниматься своими делами, не обращая внимания на то, что часть партнеров под любыми предлогами, благовидными или не очень, отказывалась от сотрудничества. Задержки поставок материалов неожиданно стали привычным делом, оплата за уже сданный объект поступала не вовремя. К тому же Никита трудно переносил последний цикл химии, и Денис старался чаще бывать дома. Гром грянул, когда без объяснения причин не было поставлено дорогостоящее оборудование для лифта в торговый центр. Заказчик, глядя прямо на Дениса, попросил разобраться с этим инцидентом, так как открытие должно состояться в назначенное время и ему лично все равно, какими способами тот этого добьется. И только тогда Невзоров понял, что все далеко не так просто. На внеочередное экстренное совещание он, подумав, решил пригласить только Алексея, Илью Егоровича и Маргариту Львовну. - Итак, дела в фирме идут все хуже и хуже. Наша драгоценная Ритуля напоследок решила громко «хлопнуть дверью». - И теперь по всему городу ходят слухи о том, что ты извращенец, пожирающий маленьких мальчиков на завтрак, обед и ужин, - усмехнулся Алексей. - Мне не смешно, - заметил Денис. - Ты не поверишь, но мне – тоже! Сейчас у нас две задачи, заткнуть этот поток грязи и восстановить прежние связи. Ну, ты смотри, у меня стихотворный талант прорезался, - хмыкнул Юрский. - Лучше бы у тебя мозги включились, - сварливо буркнул Илья, все еще злившийся на друзей. - Так, мальчики, - Маргарита Львовна, в силу своего возраста, имела полное право так называть присутствующих мужчин. А острый ум, делающий ее одним из лучших главных бухгалтеров, давал ей дополнительное право поучать этих «мальчишек». – Меряться пиписьками будете потом. Сейчас нужно искать реальные пути выхода. По итогам проверки у нас… И женщина начала сыпать цифрами, перемежая их едкими комментариями. И наконец, сделала вывод, что им нужны, во-первых, новые партнеры. А во-вторых, новые заказы. И тут женщина предложила им выходить на новый уровень. - Раз в городе тебе отказывают из-за того, что в твоей постели мужчины, а не женщины, ищи клиентов в другом месте, - закончила она. - В свете того, что вы сейчас сказали, слово «клиент» звучит несколько двусмысленно, - ответил Денис, даже не заметивший, что бухгалтер обратилась к нему запросто. - Если будет нужно, пойдем туда все, - отрезала женщина. - Я так понимаю, у вас есть идеи? - Есть. Через два дня в Москве пройдет международная выставка интерьера, дизайна и строительных материалов. И ты там будешь. - Я?! - Ну, не я же! – возмутилась Маргарита Львовна. - Интересно, а почему я об этом ничего не знаю? – пробормотал Денис. - О чем? – прищурила глаза женщина. - О выставке. - Наверное, потому, что тот, кто должен отслеживать такие мероприятия, занят другими делами, - ответил Алексей. - Вот как? И что это за дела такие у моего коммерческого директора, что даже не дают возможности нормально выполнять свои обязанности? - Оооо, - протянул Юрский, - у него много дел, например, постукивать на тебя Сомову, уводить деньги из фирмы, распускать сплетни о твоих сексуальных предпочтениях. Сам понимаешь, тут не до выставок. -Ты уверен? - Абсолютно! И к твоему возвращению у меня будут железные доказательства. - Хорошо. Тогда, как всегда, Илья остается главным. А я – в Москву, любоваться достижениями в строительстве и дизайне. Из личного дневника Никиты: «28 февраля. Д. нет уже третий день. Говорят, что он улетел в Москву на выставку, что-то там по работе. Странно, но мне не хватает наших вечерних посиделок. А. мне больше не снится. Когда я узнал, что отец его убил, то готов был кричать от радости. Это такое облегчение, знать, что А. больше никогда не придет ко мне. Я всегда думал, что его рано или поздно убьют, он же, как напивался, становился совсем дураком. Вечно в драки лез. Сколько раз его били, а без толку. Удивительно только, что это сделал отец, они вроде ладили. Д. сказал, что это из-за денег. Странно, мне отца совсем не жалко. Наверное, я и, правда, плохой сын. Сегодня я прошел сам, ну как сам – с ходунками конечно, но почти до двери в туалет. Завтра попробую пройти до унитаза. Надоело чувствовать себя беспомощным. 2 марта. Вчера потихоньку ходил. Сегодня болят ноги, В. на меня ругается. Наверное, он прав – нельзя так сразу начинать. Котята сегодня играли, и Мурка упала в аквариум с улитками. Я сам виноват – когда кормил, сдвинул крышку, а назад не поставил – устал. Одну нечаянно покалечила. Жалко. Д. все еще нет. Вот не думал, что буду скучать по нему. 4 марта На улице сегодня дождь, весь день смотрел в окно. Сугробы уже почти растаяли. Собака Б. бегает по двору, очень грязная, М. ругается на Б., что он ее отпустил, говорит, что пусть теперь сам и моет. Приехал Д., привез красивые журналы. Я попросил посмотреть, очень интересно. Там была такая конструкция из изогнутых прутьев, красиво, как космический ветер. Неужели где-то такое используют? Д. вернулся довольным, кажется у него новые партнеры и контракты. Это хорошо, может, теперь он не будет сердиться? 6 марта. Сегодня меня возили в клинику, потому что вчера весь день шла носом кровь. В. уже собирался вызвать скорую, но все обошлось. Я сегодня еле встал, ноги дрожат, как будто и не ходил уже. Как мне надоела моя слабость! Наверное, я больше никогда не буду танцевать. Что-то происходит странное. Сегодня к дому приезжали чужие, фотографировали, пытались вызвать кого-нибудь. Вышел Б. с своей собачонкой, те ругаются, псинка лает, Б. молчит. Он вообще часто молчит. Так забавно получилось. Уехали. И кто такие – непонятно. Я уже знаю, что к нам ходит немного людей. Мне никто и ничего не говорит. Вечером спросил у Д. – он тоже отмолчался. Бесит, я же не ребенок! 8 марта. Д. пригласил в гости маму Лену, Нину Андреевну, Оленьку, Катюшу и Леночку. А еще запретил работать в этот день Милочке. Мы сами накрывали столы и украшали столовую и гостиную. Мне поручили раскладывать приборы на столе. Я потихоньку ползал вокруг и раскладывал вилки, ложки и ножи. А потом Д. попросил меня раздавать подарки. В углу поставили стол, подписанные коробки и каждой женщине дарили свое. И всем букеты цветов, даже Леночке, только у нее были вместо цветов конфеты. А я и не знал, что так тоже можно. Было весело, только я немного устал». Никита откинулся на подушку. Усталость навалилась разом так, что казалось, дрожит каждая мышца, но сегодняшним днем он был доволен. Парень ощупал икры ног, раздумывая, укрепились ли они хоть немного с последнего раза. Показалось, что – да, стали крепче. Отдохнет немного, и встанет с кровати, начнет ходить, сначала вдоль стен, держась за поручень, потом с ходунками. Ничего, он еще будет танцевать, назло всему. Ник отвернулся от зеркала – смотреть на свою оплывшую физиономию, свое толстое тело, покрытое корочками от подсыхающих язвочек и царапин, не хотелось. Хорошо еще волосы отрастают, уже можно причесать, не боясь, что половина останется на расческе. Упражнения, которые Ник упорно выполнял каждый день, постепенно превращали дрожащее желе в мышцы. И он надеялся, что придет время, когда поручень будет служить не опорой для медленного передвижения вдоль, а для занятий. Как же он хотел танцевать! До дрожи, до зуда в кончиках пальцев, до диких снов, в которых он кружился, следуя за музыкой. Стукнула входная дверь, под тяжелыми шагами заскрипели половицы. Так ходил только Борис, выполнявший в доме множество обязанностей, начиная от круглосуточной охраны и заканчивая перевозками. Приоткрылась дверь, в комнату заглянул этакий «двустворчатый шкаф», Ника всегда удивляло, как такой огромный человек может передвигаться почти неслышно – в доме его выдавали только половицы, а на улице - вообще ничего. - Никита, я в магазин. Тебе что-нибудь нужно? - Нет, спасибо… хотя… привези мне орехи. Грецкие. Немного, с полкило. - Хорошо. Борис прошел дальше, в комнату Вадима, собираясь забрать у того необходимый список, а Никита задумался над тем, как изменилось к нему отношение этого могучего, чуть ли не былинного, богатыря. Сначала легкое презрение к педику, сменившееся равнодушием. Потом постепенно оно переросло в сочувствие, уважение, симпатию. Сейчас Борис относился к Нику скорее, как к младшему непутевому братишке, которого нужно оберегать, защищать, а при необходимости и подзатыльник отвесить. Такого, он, конечно, себе не позволял, но отругать за излишнюю настойчивость в выполнении упражнений – запросто. Ну, а с Милочкой Никита быстро нашел общий язык, вот она совсем не беспокоилась по поводу его ориентации, для женщины парень был всего лишь тем, кто нуждается в ее помощи. И этим было сказано все. И только Вадим в доме держался ото всех отстраненно, безупречно выполняя свою, подчас неприятную работу, он не позволил себе сблизиться ни с кем. Даже дружеских отношений не завел. Был безукоризненно вежливым, внимательным, но не более. Никите в принципе было все равно, какие мысли бродят в его темноволосой голове. Но вот Дениса Ник так до сих пор и не понял. Почему он так заботится? За что? Ладно бы еще они жили вместе до болезни, были любовниками. Но и то немногие бы взяли на себя заботу о больном парне. Чего добивается этот странный человек? Любви? Никита все чаще ловил себя на том, что любуется им. Да, Денис ему нравится все больше. Но чего больше в этом – благодарности, привязанности или надежды? Невзоров умный и начитанный, с ним интересно общаться, разговаривать на разные темы. Он не давит, не требует, не допускает лишнего в их отношениях. Но хочет большего и это видно, достаточно только посмотреть в его глаза. Никита все же думал, что когда-нибудь он сможет ответить на чувства Дениса не только из благодарности. А пока приходилось начинать заново, снова и снова. Раз за разом восстанавливая такое непослушное тело. *** В один обычный мартовский день в приемную Дениса вошли несколько мужчин в камуфляжной форме с масками на лице и оружием. Впереди шел мужчина, который сходу распахнул дверь кабинета и по-хозяйски окинул его взглядом. Капитан Прохоров, получивший в разработку некоторое время назад дело Невзорова Дениса Юрьевича, сначала обвиненного в педофилии, а потом в похищении и насильственном удержании Никиты Громова, сразу ухватился за него. Он просто ненавидел вот таких новоявленных «хозяев жизни», считающих, что им все можно. И сразу начал искать доказательства произошедшего, но к его недовольству обнаружилось, что будто бы несовершеннолетний - уже студент колледжа, так что обвинение в педофилии в данном случае отпадает. А других таких фактов, как ни старался Прохоров, найдено не было. Выяснилось, однако, что Невзоров активно занимается благотворительностью, и при посещениях приюта, в котором, кстати, вырос, никаких педофильских наклонностей не проявил. Якобы похищенный Громов вообще находится в академическом отпуске по болезни, его отец сидит за убийство пасынка, а мачеху, куда делся приемный сын, вообще не интересует. Мысль о том, что Невзоров воспользовался проблемой парня и получил его в свое пользование, была Прохорову отвратительна. И когда он пришел за разрешением на обыск к своему начальству, его дали быстро и без вопросов. Вот и шел впереди бойцов капитан, готовый сходу обвинить Невзорова во всех смертных грехах, и сразу был разочарован открывшимся ему видом. Небольшой, по меркам крупных руководителей, кабинет, никакой дорогой и вычурной мебели, все строго и функционально. Сам хозяин кабинета, еще молодой, едва тридцать лет миновало, мужчина, ни на первый, ни на второй взгляд извращенцем не выглядел. Как впрочем, и любой другой человек, ведь не будет же он держать на столе фотографии голых мальчиков в пикантных позах, как считают обыватели. - Чем обязан? – и взгляд у него спокойный, хоть и не удивлен – явно догадывается, зачем столько тут народу. «Не боится. Действительно не виновен? А если так, то зачем это все?» - Прохоров вспомнил о стае голодных журналистов, кружащих стервятниками у входа, и впервые задумался, что с этим делом что-то явно не так. Откуда жадные до сенсаций журналюги узнали о задержании? И ведь там сплошь одни «желтые» издания, логотипов солидных каналов и газет, отвечающих за свои слова, он не заметил. - Денис Юрьевич Невзоров, вы обвиняетесь в похищении и насильственном удержании человека. «А вот тут он удивился…» - заметил Прохоров. - Я?! - Вы. - И кого я похитил? - Молодого человека с инвалидностью, проживающего в вашем доме. Денис сжал зубы. Хоть бы они в дом не ворвались, перепугают Никиту, а ему вчера опять было плохо. То, что Невзоров встревожился, было видно невооруженным взглядом, вот только не такой реакции от него ждали. Нет ни начальственного рыка, ни угроз, только очень уж нервно на телефон косится. Прохоров еще немного подождал, и когда ему доложили, что в доме Невзорова все на месте – с утра похищенного парня куда-то увезли, он поднялся и буднично произнес: - Ну, что ж… давайте навестим вашего пленника. Денис скрипнул зубами и шагнул, было вперед, но один из бойцов, молча, развернул его и защелкнул наручники, потом проверил карманы и передал их содержимое Прохорову. У входа на них налетели журналисты, тыча микрофонами, диктофонами и блокнотами прямо в лицо, они начали бойко задавать вопросы. Несмотря на то, что было их всего человек пять хаос они создали еще тот, галдя как утки на птичьем базаре. Прохоров поморщился, отодвинул их и, не отвечая, прошел к машине. Ясно было, что уже вечером во всех изданиях появятся сегодняшние фото Невзорова в наручниках. Телефон капитан начал просматривать уже в пути к дому Дениса. Контактов там было много, разбитых по группам и самой немногочисленной была «близкие». Прохоров пролистал список – мама Лена, Катюша, Н.А., Никита… немного, однако. Остальные были явно рабочие, их капитан решил оставить на потом, сначала нужно разобраться с похищением. Следом за машиной с бойцами двигалась карета скорой помощи: Прохоров считал, что помощь медиков будет не лишней. Двери в небольшой старинный особняк на Грушевой улице открыл шкафоподобный мужчина, окинувший незваных гостей подозрительным взглядом. Он сразу заметил наручники на руках Дениса и вопросительно посмотрел на него. Невзоров кивком позволил впустить всех и только сказал охраннику, проходя мимо: - Предупреди Милочку, что у нас… посетители, чтобы не волновалась. - Хорошо, Денис Юрьевич. - Где Никита? - В зимнем саду, с Вадимом. Денис кивнул и пошел впереди бойцов, которым неожиданно преградил дорогу Борис. - В чем дело? - Ноги вытирайте, - негромко проговорил мужчина. – На улице грязно, а в доме находится больной человек. - Что? – растерялся Прохоров. - Вытрите, пожалуйста, ноги, - с нажимом, но очень вежливо повторил Борис. Денис с удовольствием наблюдал за развитием сцены, подозревая, что все этим не кончится. И действительно на шум из кухни выглянула Милочка. Увидев, что на недавно вымытом полу уже натоптали всякие посторонние личности, она набрала воздуха и ледяным тоном отчеканила: - Немедленно снимите обувь! Взгляды бойцов сместились с Бориса на нее. Решительный вид невысокой молодой женщины с уже приличным животиком, дерзко выставленным вперед, смутил их, и они стали переглядываться, решая, что делать – такое поведение для них оказалось в новинку. - А теперь можете подождать в гостиной. Всем в зимнем саду нечего делать! – неприязненно проговорила Милочка, тоже заметившая наручники на руках Дениса. Появление перед группой захвата прислуги снова подняло волну неприязни к Денису, и Прохоров чуть было не рявкнул на женщину, но тут сами бойцы суетливо снимая ботинки и, толпясь, направились, куда им указали. Никто даже не подумал, почему вдруг вместо того, чтобы сопровождать задержанного, они выполняют требования маленькой беременной женщины. Зимний сад находился на другой стороне дома, и Никита проворонил торжественный приезд группы захвата. Перед Прохоровым, чуть не бегом ворвавшимся в Зимний сад, предстала странная картина. Молоденький парень, совсем мальчишка, старательно передвигал ноги, держась за ходунки. Услышав шаги, он вскинул голову и с недоумением уставился на капитана, потом увидел Дениса и улыбнулся: - Я сам дошел! Из комнаты сюда! Здорово, правда? - Ты молодец, так держать! Прохоров даже оглянулся, удивляясь, насколько тепло ответил ему Денис. - А кто это? Денис, что им надо? - Это капитан Прохоров, он пришел освободить бедного тебя от злобного меня. - Почему злобного? – Никита явно устал, и сопровождающий его парень быстро подкатил к нему коляску. - Потому, что я тебя похитил и держу в плену. - Ты? - Да, он. Представьтесь, пожалуйста, - вмешался Прохоров. - Никита Громов, а это Вадим, он мне помогает. - И что вы тут делаете? – продолжал спрашивать капитан. Но ответить Никите не дал вошедший врач скорой помощи. Он сразу понял, что с парнем и, повернувшись к Вадиму, в котором признал коллегу, спросил: - Онкология? - Да, - коротко ответил тот, - состояние после химиотерапии. Некоторое время они быстро обменивались мнениями на своем, сугубо медицинском языке, пока их не прервал капитан. До Прохорова, наконец, дошло, что не все так просто с этим пресловутым похищением – судя по всему, им тут вообще и не пахнет. Зато неприятный душок идет от всего дела якобы педофила и извращенца. - Денис Юрьевич, кто он вам? - Никита? – Невзоров посмотрел в глаза капитану и внятно проговорил, - это самый дорогой мне человек. У нас сейчас проблемы, но мы верим, что все будет хорошо. Дело, и так вызывающее сомнения, разваливалось прямо на глазах – возраст Никиты не позволял обвинять Дениса в связи с несовершеннолетними, его явно добровольное пребывание в этом доме снимало пункт о похищении и незаконном удержании, а статьи за гомосексуализм в УК больше не было. По-хорошему нужно бы извиниться и покинуть этот дом, тем более, что Никита готов был написать заявление, о том, что находится в этом доме сугубо добровольно. Однако сделать это не получилось: позвонив в райотдел начальнику, Прохоров услышал приказ доставить Невзорова, невзирая ни на какие заявления Никиты. Придется отвезти его в камеру предварительного заключения и начать искать доказательства вины, или как в данном случае невиновности. И выяснить, кто распорядился арестовать Невзорова, да еще и в столь категоричной форме. Но узнать это Прохорову не удалось, по возвращении в отделение, стало известно, что начальник погиб в автокатастрофе. Случайность – отказали тормоза, и машина на высокой скорости слетела с трассы. И только один человек был в курсе, почему так внезапно порвался тормозной шланг на новенькой машине начальника районного отделения милиции.