За порогом надежды.

Камера предварительного заключения встретила Дениса неласково. Крохотная комната, в которой едва помещались четыре спальных места в два яруса, за невысокой перегородкой грязный унитаз с ржавыми потеками и постоянно бегущей водой. Напротив заляпанная плевками и спитым чаем раковина. В углу спал, свернувшись в клубок, конкретный бомж с характерным запахом кислого пота, грязи, мочи и стойкого перегара от дешевого пойла. На одном из топчанов сидел худой мужик лет пятидесяти с трехдневной щетиной, коротким ежиком волос и синей татуировкой на руках. Сверху свисала мордочка еще одного, и внешним видом и повадками напоминающего хорька. «Не фонтан, однако…» - подумал Денис, невольно вспоминая свои первые дни в приемнике распределителе, куда его случайно отправили после смерти родителей. Тогда измученному подростку в одночасье потерявшему всё и сразу, пришлось зубами выгрызать право на собственное мнение и безопасность. Он справился много лет назад, справится и сейчас. Судя по всему, развалившийся на нарах мужик чувствовал именно в этой камере себя королем. Покажешь ему, что почем, и ни «хорек», ни тем более, бомж ничего не скажут. Хотя начнет проверку именно «хорек». Так и получилось: тот спрыгнул и, какой-то дерганной походкой, направился к Денису. Однако не успел произнести даже слова, как получил жесткий, короткий удар, отшвырнувший его к окну. - Ты чего, дядя… - Заткнулся, - коротко приказал Денис, вытирающему кровь из носа «хорьку», и продолжил, обращаясь к подобравшемуся негласному хозяину, - меня никто не трогает, и я никого не трогаю. Уяснил? - Откуда ты взялся, такой борзый? – прищурил глаза тот. - Мимо проходил. Всё, проехали. Денис кинул на свободный топчан пакет с личными вещами, развернул матрац с вложенной внутрь подушкой и серым колючим одеялом и лег, как был в обуви. Следовало обдумать все спокойно, тем более, что время пока было – следующую попытку обломать новичка предпримут только ночью. А мысли, что приходили на ум, были нерадостные. Угроза, что он еще поплатится за отказ продать «Пигмалион», стала реальностью. И если за себя Невзоров не волновался, то в фирме работает много людей, за которых он отвечает, а дома остались Никита и остальные. Понятно, что никого не оставят, за всем присмотрит Алексей, да и Илья тоже поможет, но… Лязгнуло оконце на двери, сокамерники оживились: принесли ужин. «Хорек» первым делом принес миску мужику, так и не представившемуся до сих пор, и после него уже лениво встал Денис, забирая свою порцию. И когда сел, вдруг поймал цепкий взгляд негласного старшего по камере. Тот некоторое время изучал Дениса, а потом улыбнулся, сверкнув на миг золотым зубом. - Здорово, Невзоров. Денис с вежливым ожиданием ждал продолжения, сразу догадавшись откуда сокамерник узнал его имя, ведь не зря тот припрятал клочок бумаги. - Тебе привет от Хана. - Спасибо,- исключительно вежливо ответил Денис. - Пока тут перекантуешься, он за твоими присмотрит. Невзоров кивнул, понимая, что отвечать не обязан. Как оказалось, Хан действительно принял его за своего, «правильного пацана». Ну что ж, союзников много не бывает. Денис только надеялся, что не пробудет здесь больше, чем десять дней – ему смутно припоминалось, что это максимальный срок заключения в КПЗ. Да и вообще, сейчас повлиять на ситуацию он не мог совершенно, оставалось только ждать. И от бессилия, от невозможности хоть что-нибудь изменить хотелось крушить все вокруг. *** Первой реакцией Никиты на арест Невзорова стало недоумение – за что? Потом растерянность, злость и желание помочь. И первым делом Ник позвонил Алексею Юрскому. Его скороговоркой успокоили, сказав, что сегодня они уже что могли - сделали, быстро поблагодарили за написанное заявление и отправили спать. Это ни в коей мере не устроило Никиту, и ранним утром из ворот особняка выехала машина, в которую несколькими минутами раньше его и загрузили. Потому сотрудники райотдела милиции в этот день наблюдали, как по коридору, опираясь на ходунки и медленно переставляя ноги, брел молодой парень. Упрямо сжатые губы, покрытый испариной лоб, дрожащие от напряжения ноги – он явно был болен, и так же явно упрям. На стул напротив Прохорова Никита буквально упал. И сразу задал вопрос, почему Денис до сих пор не на свободе, ведь заявление написано еще вчера. И если нужно еще, что-то, то Никита готов все сделать. - Ничего не нужно, - устало ответил Прохоров, уже хорошо знавший всю подоплеку дела. – Вы бы лучше ехали домой, Невзорова отпустят, как только акт об отсутствии состава преступления будет подписан прокурором. И провожал взглядом еле передвигающего ноги парня, не сказав ему самого главного, что подпись прокурор может поставить отнюдь не сегодня, и даже не завтра. Никита отшвырнул в сторону газету, где на первой странице красовалась фотография Дениса в наручниках с подписью: «Знаменитый владелец строительной фирмы подрабатывает киднеппингом». Лист спланировал на ковер, котята, обрадованные новой игрушкой набросились на него, запуская острые коготки. Было ужасно обидно за Дениса и еще больше Никиту злило, что это он во всем виноват – если бы не его болезнь, не его беспомощное состояние, многого бы удалось избежать. Ник представил, как бы все сложилось, останься он все тем же здоровым парнем. Смог бы он тогда ответить на чувства Дениса? Да и обратил бы сам Невзоров на него внимание? И понял, что все могло закончиться, не начавшись: Артур ни за что не отстал бы и все равно добился бы своего – отправил бы его зарабатывать собой. А потом после такого, как сложилась бы вся жизнь Никиты? Скорее всего, плохо. Сейчас тоже не сладко приходится, но он жив. И если за все хорошее, что дал Денис, нужно будет заплатить собой, то Никита это сделает. Если не из любви, то из уважения и благодарности. Хотя к чему лукавить? Денис нравился Нику, и только мысль, что любить такого страшного и больного невозможно, не давала ему сделать первый шаг. Страшно было увидеть в его глазах снисходительную жалость. Парень свернулся калачиком на кровати и стал смотреть в окно. По оттаявшей земле важно ходили черные грачи, сквозь приоткрытое окно доносился птичий гомон, где-то лаяла собака, и он сам не заметил, как уснул. Никита, уставший не столько от дороги и напряжения, сколько от беспокойства, проспал до самого вечера и не знал, что на кухне в этот день выяснилось еще одно неприятное обстоятельство: карточка, выданная Милочке «на хозяйство», оказалась заблокированной. Женщина сидела за столом и гипнотизировала пластиковый прямоугольник. Именно в этот день, она всегда ездила закупать продукты на неделю. Вот сегодня, когда она попыталась заплатить за полную тележку товаров, и выяснился этот прискорбный факт. Милочка достала тогда свою личную, куда перечислялась ее зарплата, но что делать теперь не знала и потому собрала на кухне совещание из домочадцев. Вадим пожал плечами и спокойно сказал, что не видит в этом никакой проблемы: Дениса скоро выпустят, и все придет в норму. А пока он вполне подождет выплаты следующей зарплаты, тем более, что живет на всем готовом, а деньги копил на покупку квартиры. - Но у нас мало денег! – воскликнула Милочка. – Сегодня я расплатилась своей карточкой, а завтра? - А что, нам не хватит? – удивился Борис. - Хватит, если я буду покупать продукты не там, где всегда. - То есть подешевле? - Да, - убитым голосом проговорила Милочка, помня о Никите. - Ну и что? Так живут тысячи, мы с тобой так жили. И сейчас выкрутимся, ты у меня настоящая хозяйка, не то, что некоторые… - Борис подмигнул жене. - У меня тоже сколько-то есть на карточке, - в дверях появился Никита. – Вот. Он положил на стол конверт и продолжил: - Я только не знаю, сколько. Там зарплата из клуба за три месяца и то, что мне заплатили за выступление на корпоративе. Пин код тоже там, в конверте. Денис в беде, а мы ему помочь не можем. Так хоть напрягать не будем. - Ладно, - успокоилась Милочка. – На ближайшую неделю продукты я купила, растяну их дней на десять, а там посмотрим. Надеюсь, к этому времени Денис Юрьевич вернется. - Даже если и вернется, это совсем не значит, что счета сразу разблокируют, - заметил Никита. - Значит, будем экономить, заодно и похудеем, - подвела итог Милочка и выгнала мужчин из кухни, собираясь пересмотреть меню в пользу жесткой экономии. Из личного дневника Никиты: «10 марта. Арестовали Д., мы все в каком-то шоке. Сегодня в доме были чужие. Я не видел, как они приехали, прошли по дому, ввалились в Зимний сад. Один все называл Д. похитителем, представился капитаном и спрашивал – добровольно я тут и что здесь со мной делают. Я честно сказал, что - да, добровольно, не хотел бы - не оставался. Он что, совсем идиот? Променять место, где о тебе заботятся, на мачеху, которой я не нужен? Я ему так и сказал. А Д. ему заявил, что я ему дорог. Надеюсь, он не в смысле – денег, а по-настоящему. Потом спрошу. А еще было обидно, что то, что делает Д., оказывается, успели загадить грязными слухами. Было противно слушать этого капитана. Я ему так и сказал, что лучше бы он настоящих преступников ловил, а не бегал за хорошими людьми. Натоптали только, а М. и так тяжело уже работать – у нас скоро маленький будет. Д. уже ищет новую домработницу. А М. с Б. останутся в том домике, Б. по-прежнему будет возить нас, если нужно, так и сказал. 11 марта С утра ездил в милицию, узнать, когда выпустят Д., капитан сказал, что раз состава преступления нет, то сразу, как только прокурор подпишет какой-то акт. Дома выяснилось, что карточка у М. заблокирована и она сегодня заплатила из своих денег. Я тоже принес свою, вот и пригодилась моя заначка. Теперь мы живем экономно, и М. приготовила на ужин простую кашу с мясом и все извинялась, что так скромно. Наивная! Знала бы она, что я ел дома! А каша вкусная была, мне понравилась, я так и сказал. В новостях сказали, что погиб начальник городского отделения милиции – разбился на машине. Странно как-то совпало. Д. еще не отпустили. Мы все его ждем. Особенно я. 13 марта. Ура!!!!!!! Сегодня выпустили Д.!!! я так радовался, что, кажется, он это заметил. Нет, точно заметил. А еще он ТАК смотрел на меня, будто я, и правда, для него что-то значу. Боюсь верить, и боюсь проснуться. А и ладно, если это сон, пусть он продлится как можно дольше. 15 марта. Меня почти не тошнит. Я уже потихоньку хожу с тростью. Вчера даже потеплее оделся и вышел на веранду – подышать. Там для меня поставили кресло и я присел немного отдохнуть. Ко мне тут же прибежала собака Б. Смешная она. И грязная. Я вернулся заляпанный - она на меня лапами вставала. А потом я за улитками ухаживал. У них потомство – очень много маленьких улиточек, штук сто наверное. И куда их теперь? М. собрала их и унесла. Сказала, что унесет в зоомагазин. Сомневаюсь я почему-то. А еще показали Д. – он вместе с каким-то мужиком открывал детский сад. Ничего себе садик – три этажа, гимнастический зал, сауна, бассейн, солярий, соляная пещера, компьютерный класс. Хотел бы я ходить в такой! Это, оказывается, его фирма строила. Может, теперь меньше болтать будут? 17 марта. В. принес газету с большой статьей про фирму Д. Написано, что он занимается благотворительностью – строит детские площадки, помогает приюту, в котором вырос. Мама Лена рассказала, что у Д. работает много сирот. Я даже не знал, что он еще и поездку оплатил на соревнование какой-то девушке - она гимнастикой занимается. Я так рад, что теперь перестали писать гадости про него. И ведь это серьезные газеты, не то, что раньше».