За порогом надежды.

- Ну что, батенька… - профессор сложил холеные руки на небольшом животике, - должен сказать, что дела у вас идут очень неплохо. Никита слушал и смотрел, как играют друг с другом пальцы профессора, длинные с ухоженными розовыми ногтями. Тот сыпал словами, жонглируя терминами. Говор у него был окающий, кругленький, будто горошины сыпались. - Прогнозы у вас очень благоприятные, и вполне вероятно, что если вы и дальше прилежно будете выполнять все распоряжения врачей, то возможна не только ремиссия, но и полное выздоровление. - Вы… хотите сказать, что могу… - Именно так, батенька. Должен сказать, что вы счастливчик. - Да уж… - И у вас хорошие результаты после последней химиотерапии. - А почему тогда мне так плохо? - Индивидуальные особенности организма. Думаю, что очень скоро вы начнете ходить не только по дому, но и совершать длительные пешие прогулки на свежем воздухе. - А танцевать? – вырвалось у Никиты. - Это уже будет зависеть от вас, батенька. Из личного дневника Никиты: «3 мая. Получил результаты обследования. Пока все хорошо, послезавтра на цикл химии. Д. возил меня на кладбище, помог убраться на маминой могиле. Показал, где лежат его родные. А потом отвез на другое кладбище, где похоронили А. Неужели мои кошмары закончились? Д. стоял рядом. Не понимаю я его, но очень хочу понять. 5 мая Сегодня увидел Сомова. На душе мерзко. Как я мог любить такое ничтожество?» В одну из суббот, когда Никита медленно, отдыхая, но уже мог проделать самостоятельно довольно долгий путь, Денис предложил ему съездить в городской парк. Это было время, когда кусты сирени покрывались тяжелыми, источающими сладкий аромат кистями, а на клумбах цвели яркие тюльпаны и хрупкие нарциссы. У озера в центре уже открылись летние кафе, а на берегу собирались нарядные выпускники, готовые распрощаться с детством. Тот путь, что еще год назад, Никита преодолевал играючи, показался в этот раз бесконечным. Денис шел рядом, придерживая, при необходимости, и рассказывал про то, что в городе новая выставка, роспись по шелку современной художницы Риты Валей в старинном японском стиле. - Я видел рекламные буклеты, - говорил Денис, помогая Никите устроиться за столиком кафе.- Очень красиво. Хочешь, сходим посмотреть? Выставка будет идти до конца июня. - Хочу! – улыбнулся Никита. – А когда? - На следующее неделе. Например, в среду. Я сбегу с работы пораньше, и мы пойдем приобщаться к искусству. - Согласен. А то я совсем зачах. - И не говори, - Денис взъерошил короткие волосы Никиты. Парень замер под незамысловатой лаской, в глазах мелькнула беспомощность и отчаянная надежда. - Что ты хочешь заказать? - Ой, мороженое! Фисташковое! Можно? - Только немного, и потихоньку, маленькой ложечкой. - Конечно… я же не хочу получить себе больное горло накануне цикла. Официант принес высокую вазочку с зеленовато-белой нежной массой и узкую ложечку. Денис смотрел, как Никита аккуратно цепляет крошку мороженого, подносит к губам и, вытянув трубочкой губы, снимает ее. Как катает на языке, смакуя вкус, как делает глоток обжигающе-горячего чая. Дениса забавляла эта привычка - есть ледяное мороженое с горячим чаем. - А ты? - Я не хочу, - улыбнулся Денис. – Ты ешь, ешь. - Я-то ем, а ты только смотришь, - заметил Никита. - Кого я вижу! – солнце заслонила чья-то фигура. – Сам господин Невзоров с ручной зверушкой… Услышав этот бархатный голос, Никита непроизвольно вжал голову в плечи, мечтая оказаться, как можно дальше. Сейчас Денис поймет, какое он ничтожество, раз был любовником этого самовлюбленного типа. А Михаил Сомов, его когда-то первая и единственная любовь, продолжал, привычно растягивая слова, словно ему лень их произносить. - Мог бы себе и получше выбрать, а не такое бледное ничтожество. Есть ведь у нас в городе настоящие красавчики, но вот почему-то всесильного господина Невзорова потянуло на убогих. Или другие не дают? Денис окинул взглядом наглеца, посмотрел на зажмурившегося Никиту, и оглянулся, подзывая официанта. Можно было заткнуть хама самому, но вокруг были дети, не хотелось их пугать. И так некоторые мамы уже насторожились, собираясь прекратить склоку. - Вызовите охрану, нам мешают отдыхать. Официант испуганно посмотрел на полупьяного Сомова, потом на невозмутимо прихлебывающего чай Дениса, и пригласил не только охранника, но и директора кафе. Уже через две минуты Сомова выпроводили, а директор цветисто извинялся. Прошли те времена, когда внука когда-то всесильного теневого главы города побоялись даже тронуть - сейчас влияние клана сильно пошатнулось, и не без помощи Дениса. - Простите, но вам придется сделать выговор вашему персоналу – почему в кафе, куда приводят детей, пустили пьяного гражданина? Его активно поддержали несколько мам, уже готовых уйти в случае развития конфликта. А Никита так и сидел, опустив голову и молчал, безжалостно сминая ставшее вдруг невкусным мороженое. «Он меня не узнал… он меня даже не узнал!» - думал Никита, не понимая, как он мог так обманываться. - Ник, ты почему не ешь? – мягко спросил Денис, стараясь отвлечь парня от произошедшего. - Денис, а я сильно страшный? - С чего ты взял? – удивился Невзоров. - Он… не узнал меня, - сдавленным голосом проговорил Никита. - Неудивительно, поговаривают, что однажды утром Михаил Сомов разбил зеркало, пытаясь выяснить, что за рожа кривляется перед ним. Никита представил Сомова в состоянии глубокого похмелья, рассматривающего свою опухшую после бесконечных пьянок физиономию, и фыркнул. Посмотрел на Дениса и рассмеялся, окончательно расставаясь с прошлым. - Никита, а давай пойдем на карусели? Или колесо обозрения? - А мне можно? - А мы на самое большое не пойдем, на среднее. Ну? - Пошли! – светло улыбнулся Никита. – Только ты держи меня крепче, я боюсь высоты. Колесо скрипело, кабинка раскачивалась, поднимаясь вверх, а Денис обнимал Никиту, делясь с ним теплом и любовью, слушал, как бьется сердце, чувствовал, как подрагивают в руке пальцы, целовал холодные и сладкие после мороженого губы и мечтал, чтобы этот момент длился вечно. А потом они спустились на грешную землю и первое, что там увидели - был вороной красавец конь, которого вел под уздцы старый знакомый. Никита даже глазам своим не поверил, когда его увидел. - Вовка? Вовка! Мальчишка, важно вышагивающий по дорожке, оглянулся и разулыбался: - Ух, ты, Ник! Тебя и не узнать. - Так изменился? – грустно улыбнулся Никита. - Ну да. Ты совсем взрослым стал, - солидно, видимо повторяя чьи-то слова, проговорил Вовка. - Только повзрослел? - Ага. Слушай, а ты где сейчас? - Я? Я живу у Дениса. - Это твой парень, да? Никита оглянулся и твердо ответил: - Да, он мой парень. - Это хорошо. А я теперь помощником тренера работаю. Хочешь прокатиться? - А можно? – обрадовался Никита. - Конечно, можно, - важно ответил Вовка и направил коня к скамейке. – Давай отсюда, тебе будет легче на него сесть. Никита чувствовал, как легко и сильно движется под ним мощное животное, как перекатываются его мышцы, как тело приспосабливается к его шагу, и смеялся, подставляясь солнцу. Ветер бил в лицо, и можно было легко представить себя здоровым, и мечтать о том, что это великолепный, почти сказочный конь, унесет его в другую, лучшую жизнь. И ни он, ни Денис, не заметили, каким взглядом проводил их сидевший на лавке еще молодой, но уже опухший от разгульной жизни мужчина. Уставший Никита буквально рухнул на кровать, перевернулся на спину и проговорил: - Спасибо. Это был отличный день. - Тебе спасибо, ты подарил мне надежду… Никита вдруг быстро глянул на него и тихонько добавил: - Денис… если я… если тебе не противно… то… я хочу стать твоим. Сегодня. Противно? Это было лучшее, что только мог услышать Денис, осторожно обнимая Никиту. И поцеловав его, он шепнул: - Ты самый красивый, самый желанный, самый любимый… мой. Но… тебе пока нельзя. Мы просто… так просто… Денис нежил своего любимого так, как никого и никогда раньше. Ласкал каждую впадинку, каждую косточку, целовал нежный живот и спускался короткими поцелуями ниже, пока не вобрал в рот вставшую плоть любимого. Улыбнулся, услышав изумленный вздох, даря ему наслаждение. Первое, за очень долгое время. И когда сполна насладился удивленным взглядом Никиты, впервые понявшим, что соитие не обязательно должно приносить только неудобство. И что тот, кто дарит себя любимому, получает в ответ не меньше. Потом, когда Денис уже уснул, Никита, перебирая его волосы, думал, что у него в жизни, оказывается, был только один мужчина, и будет здорово, если они останутся вместе.