322.

Высокий китайский блондин с довольно-таки отросшими темными корнями прямиком из Ванкувера появляется в жизни странного, по мнению окружающих людей, Джунмена как раз в тот момент, когда Джунмен разочаровывается в мире. Джунмену в мае исполнится 20 лет, он учится на литературном факультете и мечтает написать книгу. Даже несколько. Он думает, что если бы человек не нуждался во сне, то он бы писал сутками, не отходя от печатной машинки, которая, кстати говоря, нравилась ему больше, нежели новенькие компьютеры и ноутбуки. У него было несколько потрепанных тетрадей, обклеенных вырезками из журналов и газет с торчащими из нее во все стороны листами, которые были вдоль и поперек исписаны заготовками для будущих глав. И большой блокнот с очередным набором букв, который готовился стать частью книги. Каждую минуту в его голове рождался новый персонаж со свойственным только ему характером и новенький сюжет, описывающий что-то, что Джунмену на данный момент казалось самым интересным. В средней школе он мечтал стать великим математиком, пока не скатился перейдя в старшие классы. И образ его мышления изменился. Он мог часами сидеть в библиотеке, прохаживаясь между стеллажами, вдыхать полной грудью запах книг и думать, как же это все-таки здорово создавать на бумаге свои миры и приглашать туда людей. Джунмен загорелся идеей написать книгу на втором году старшей школы. Он часто повторял это во время обучения, но одноклассники только посмеивались, представляя строчки из его, как они тогда выразились, будущих смазливых романов. Почти каждый парень над ним тогда смеялся и говорил, что тот ничего не добьется. А Джунмен вовсе и не романы хотел писать. Он был ярым поклонником Властелина Колец и хотел написать книгу в жанре фэнтези. - Джунмен, твое сочинение ни на что не годно, - заявляет преподаватель, отдавая своему студенту его тетрадь. - Но почему? – удивляется Джунмен, сжимая пальцами уголок тетради. - Темой были душевные переживания созданного тобой персонажа. Ты же мне сдал какую-то сказку, - хмыкнул пожилой профессор. - Но ведь мой главный герой тоже страдал… - начал было Джунмен, но учитель его перебил. - Я не считаю его невозможность вернуться в волшебный мир таким уж страшным горем, - произнес преподаватель. - Но… - вновь начал Джунмен, но преподаватель лишь махнул рукой, давая понять, что ничего больше слышать не хочет. Когда Джунмен выходил из аудитории, профессор бросил напоследок, что ждет либо пересдачи сочинения, либо ставит неуд. Джунмен произносит сухое: «хорошо» и думает, что ему вновь придется выдавливать из себя, не нравящуюся ему историю, а затем слушать, что он ужасный студент и ни на что не способен. Честно говоря, Джунмен был не самым удачливым человеком. Он мог несколько раз подряд слишком поздно просыпаться, а потом не идти на первую пару, просто потому что не мог зайти в аудиторию посреди занятий и громко заявить, что проспал. Мог неправильно надеть футболку и проходить так весь день, не понимая, почему люди так странно на него косятся, и заметить это лишь по возвращению домой. Он мог упасть на ровном месте, порезать палец бумагой несколько раз подряд, постоянно ронять то вилку, то ложку и неожиданно проливать на одежду горячий чай. Он мог споткнуться об собственную ногу и в сотый раз за утро ударить мизинец на ноге об пресловутую, но нужную в доме тумбочку. Мог забыть нужную тетрадь дома и взять учебники для расписания на пятницу. Выучить совершенно другую тему совершенно другого предмета и получить двойку, потому что неправильно заполнил тестовый бланк. Он несколько раз забывал ключи от квартиры дома, и ему приходилось ждать мастера по полдня, после чего он не выдерживал и пытался расковырять замок металлической палочкой для еды (которые к слову всегда были с ним), но ничего не выходило и ему вновь приходилось в одиночестве сидеть на лестничной площадке. И Джунмену никогда не удавалось угодить декану его факультета своими работами. Это его огорчало больше всего. Родители лишь горестно вздыхали, вновь и вновь узнавая, что Джунмен не делает никаких успехов, приговаривая, что не зря они не хотели пускать его учиться на литературном факультете, тем более в столице. Сами они остались жить в пригороде Пусана, и каждый телефонный звонок заканчивался скандалом и угрозами, что они больше не собираются оплачивать дорогущее обучение их никчемного сына. Джунмен просыпается в свое очередное не предвещающее никаких сюрпризов утро и протяжно зевает, закутываясь в одеяло. Ему не хочется никуда идти, и он не написал новое сочинение для преподавателя. Еще у него закончился любимый чай, а воду в доме отключили вчера вечером. Ему повезло только в одном – за квартиру платить не приходилось, так как она принадлежала его тете, которая временно отдыхала в Тайланде, периодически присылая деньги за коммунальные услуги. - Привет, как тебе сегодняшнее утро? – Джунмен подходит к своей той самой любимой обклеенной тетради и улыбается. Наверно, странно разговаривать с тетрадью. Джунмен заваривает себе холодный кофе и падает на кровать, на секунду забыв о чашке в руках, и проливает все ее содержимое на себя. Шипя под нос все известные ему ругательства, он жалуется сам на себя, подмечая в тысячный раз то, какой он все-таки неудачник. А после встает, переодевается и стягивает с кровати испачканную простыню. Он не идет ни на первую, ни на вторую, и даже ни на третью пару, а сидит посреди комнаты, прожигая взглядом стену напротив, после чего кидает в нее мандарин. Тот в свою очередь, коснувшись твердой поверхности, тут же разбивается, и кусочки мякоти летят в разные стороны, а капелька сока каким-то образом попадает Джунмену в глаз, от чего тот тут же вскрикивает и зарекается больше никогда не обкидывать стены мандаринами. Джунмен за три года обучения в Сеуле так и не обзавелся друзьями. Почему-то как-то не сложилось. Он всегда сидел один на занятиях, краем уха слушая веселую компанию с последних рядов, с завистью замечая, что тоже хотел бы так же радостно обсуждать какую-нибудь нелепую недельную новость. Хотя одногруппники всегда были приветливы с ним. Но редкого «Привет» для Джунмена было не достаточно, чтобы почувствовать хоть небольшой кусочек дружбы. Джунмен часто думает о главных героях фантастических фильмов и книг. Те зачастую жалуются на свою необычную жизнь, в то время как он и секунды бы не пожалел о таком. - Ким Джунмен, вам выставлена двойка, - грозит преподаватель, когда тот все же появляется в университете. Джунмен лишь хмыкает и кивает, хмуря брови, провожая самодовольного мужчину взглядом. Он не замечает, как врезается в кого-то и роняет на пол свою тетрадь, листки из которой тут же разлетаются по полу. - Прости, - вскрикивает парень перед Джунменом, тут же принимаясь подбирать исписанные листы. - Ничего, я сам виноват, - теряется Джунмен. – Не надо, я сам, - тут же добавляет он, быстро сгребая все в одну кучу. - Вау, - пораженно выдыхает парнишка, держа в руках клетчатый листок. – Это ты написал? - Нет! – быстро выкрикивает Джунмен и выхватывает свое из рук парня, тут же вскакивая на ноги и ретируясь подальше из этого коридора. Но парень не отстает, догоняет Джунмена и хватает за руку, разворачивая к себе. - Меня зовут Лухан, - обворожительно улыбается он. – Ты прекрасно пишешь. - Спасибо, но я с тобой не согласен, - отмахивается Джунмен, вырывая руку из хватки Лухана. - Но мне нравится, - продолжает улыбаться он. - Но декану нет, - хмыкает Джунмен. - А, этот напыщенный старик, - фыркает Лухан. – Я извиняюсь, - тут же добавляет он. – Он сторонник детективов. К моим работам он тоже не слишком хорошо относится. - Ты тоже учишься на литературном? – тут же оживляется Джунмен. - Ага, - довольно кивает Лухан. – На четвертом курсе. - Странно, что я тебя никогда не видел, - замечает Джунмен. - Наверно, потому что я редко прихожу на пары, - усмехается старший. - Почему? - Ох, наши учителя зациклены на своих принципах и общественных стереотипах, а я не для того сюда поступал, чтобы они лепили из меня второго себя, - фыркает Лухан и Джунмен улыбается схожести их мыслей. Только вот в отличии от Лухана, Джунмен был не на столько смелым. На следующей самостоятельной работе, Джунмен все же пишет то, что от него требует преподаватель, мысленно коря себя за слабохарактерность, и на следующий день ожидает неудовлетворительную оценку. Потому что считает, что декан ну просто не может взять и поставить ему что-то выше тройки. Наверно, почти каждый студент думает, что какой-то преподаватель его терпеть не может. Через три дня Лухан вытаскивает засыпающего под монотонный голос профессора Джунмена из аудитории и буквально тащит того на задний двор университета. Джунмен ничего не понимает, а еще ему стыдно перед Мисс Хван, ведь Лухан толком и не объяснил той, зачем ему понадобился Джунмен. Старший останавливается под раскидистым деревом у одного из окон университета и тихонько стучит по стеклу. - Лухан, это ты? – доносится из кабинета за стеклом, а в следующую секунду окно открывается и Джунмен видит перед собой миловидного, но слегка хмурого шатена. – Ты кто? – щурится он. - Это Джунмен, я же тебе говорил, - закатывает глаза Лухан. – Память короче моего мизинца, - хмыкает он. – Джунмен знакомься, это Бен Бэкхен, - представляет он шатена. - Приятно познакомиться, но зачем я тут? – удивляется младший, обводя взглядом парней. - Как зачем? Сегодня ты официально вступаешь в клуб «LB», - хлопает в ладоши Лухан и отталкивая от окна Бэкхена, забирается внутрь кабинета. - Ну, чего застыл? – улыбается он, протягивая руку Джунмену. Тот пару секунд сомневается, но все же хватается за руку и влезает следом. Как позже узнал Джунмен, «LB» значит «ЛуханБэкхен», но Лухан через минуту вступления Джунмена в клуб, сразу же переименовал его в «LBJ» - «ЛуханБэкхенДжунмен». Хотя поначалу хотел назвать клуб «LJB», потому что, цитата, «некоторые Бэкхены были на год младше некоторых Джунменов». Но после показательной вселенской обиды самого младшего их новоиспеченного трио, Лухан сжалился и назвал клуб «LBJ». Они каждый день собирались в этом кабинете, тайком пробираясь в него через окно на заднем дворе. Раньше это был кабинет истории, но видимо, его решили больше не использовать, так как, когда Лухан и Бэкхен его нашли, он был жутко пыльным, грязным и захламленным. Им понадобилось около трех дней, чтобы вычистить его. Но они гордились своей статуей сломанных парт и стульев в углу. Лухан принес огромное количество книг из домашней библиотеки, Бэкхен же поделился журналами и коллекцией старых пластинок. А позже они смогли раздобыть старенький граммофон. Джунмен быстро влился в компанию и начал учиться улыбаться. Бэкхен на это постоянно охал и не уставал говорить уже порядком приевшуюся фразу: «Что же так повиляло на нашего бедного Джунмени, что его так перекосило?». Лухан заливался смехом, а Джунмен обещал себе больше никогда не улыбаться. Но Бэкхен всем весом наваливался на старшего и так крепко обнимал, что Джунмен больше не мог обижаться. Он впервые показывает друзьям (друзьям ведь?) свои отрывки рассказов в вечер пятницы, когда все студенты лениво переступая с ноги на ногу собираются домой. Джунмен дает Лухану и Бэкхену по листочку, а потом сразу же отворачивается, а через секунду уходит в другой угол кабинета. Все-таки показывать свои записи кому-либо для него, это будто бы дать залезть к себе в мысли. Лухан сопровождает каждое слово бурей эмоций на лице, а Бэкхен лишь щурится, внимательно проходясь взглядом по тексту. Но ни тот ни другой не говорит ни одного плохого слова, только Бэкхен в силу своей журналистской натуры замечает, что не мешало бы подкорректировать в некоторых местах, но с плеч Джунмена будто бы падает вековой груз, копивший в себе все время все те камни, что были брошены в Джунмена за всю его 20-летнюю жизнь. Он бережно складывает листы в белый конверт и подписывает: «Понравилось». А еще он сегодня сдает совершенно другую работу на проверку, никак не связанную с заданной тематикой. Лухан говорит, что гордится подрастающим Джунменом. - Ким Джунмен! Еще одна такая выходка и вы вылетите из университета с позором! – кричит преподаватель, размахивая перед носом студента тетрадью. - Но профессор, разве вы не должны радоваться тому, что пишут ваши ученики? – впервые дает отпор Джунмен. – Разве вы не должны помогать им в их начинаниях? - Ты должен слушать учителя, а не писать то, что тебе заблагорассудится! – еще больше повышает тон мужчина. - Отлично! – кричит в ответ Джунмен. – Тогда можете отчислять меня! – выхватывая из рук преподавателя свою тетрадь, он выбегает из аудитории, громко хлопнув дверью. Весь день Джунмен просиживает в тайном месте «LBJ» и мысленно собирает вещи, чтобы вернуться домой, а там нехило так получить от родителей. Ведь выходит, что Джунмен зря потратил три года на обучение, в котором ему даже выделиться не удалось. Но к счастью подоспевшие друзья не дают Джунмену впасть в еще более глубокую депрессию. Лухан говорит, что его не отчислят, совсем-совсем не отчислят, а Бэкхен увлеченно кивает, поддакивая всем словам старшего. Потому что ведь и, правда, не отчислили. Джунмен все еще продолжает сидеть один на парах, но вот шумная компания позади уже начинает надоедать. Если раньше Джунмену до жути хотелось оказаться среди них, то теперь, приглядевшись, он понимает, что ни за что бы не вступил в их ряды наркоманов и алкоголиков (об этом он знает совсем недавно). Конечно, есть сорт людей, которым это жизненно необходимо и это как-то помогает им писать, но все же, всему ведь есть предел, не так ли? Совсем недавно Джунмен видел одного из них. Он стоял у двери круглосуточного магазинчика и выплевывал на землю все, что съел на завтрак или может быть обед или даже ужин. У Джунмена внутри зародилось такое чувство отвращение к компании этих друзей, и он даже не захотел понимать, по какому поводу они свернули на такой образ жизни. Ради веселья или же, чтобы что-то забыть. Джунмен вспоминает о своей неудачливости, когда уже в седьмой раз умудряется заваливать экзамен по вождению. Он не то, чтобы что-то сбивает или врезается, он даже выехать на дорогу нормально не может, и экзаменатор каждый раз молится, перед тем как сесть с Джунменом в одну машину. Лухан пытается обучить друга самостоятельно, но после двух дней уроков, он начинает отлично понимать шугающегося экзаменатора и напрочь отказывается от водительской школы имени Лухана для Джунмена. А вот Бэкхен вскоре хвастается перед друзьями своими новенькими правами и треплет расстроенного Джунмена по голове, говоря, что еще не все потеряно. - Джунмен-а, идем в бар? – лениво тянет Лухан. В кабинете неимоверно жарко, поэтому от беспомощности и отсутствия какого-либо ветра, старший разлегся на полу. - Ты когда-нибудь ходил в бар? – присоединяется Бэкхен. - Нет, я не ходил, - теряется Джунмен. – Я не любитель таких развлечений. - Эй, ты чего? – смеется Лухан. – Мы ведь не собираемся напиваться. Просто смена обстановки для писателя тоже необходима. После долгих уговоров Джунмен все-таки соглашается, но скрепя сердцем чувствует, что домой вернется явно не трезвым. Лухан и не подозревал, что Джунмена может унести лишь с одной банки пива, но теперь уж с этим ничего не поделать, а друг уже вовсю буянил за барной стойкой. Бэкхен откровенно ржал, слушая пьяные бредни Джунмена, но все же останавливал того, если тот пытался поприрекаться с каким-нибудь бугаем. Лухан устало вздыхал и чуть ли не бился головой о барную стойку, жалея, что привел сюда Джунмена. Но теперь он запомнил об его особенности и больше никогда не даст младшему выпивку в руки. Отойдя в туалет и оставив Джунмена на Бэкхена, Лухан и не думал, что вернувшись, обнаружит у ног Джунмена еще две пустые банки, а в руках того третью. Выхватив треклятое пиво, он тащит младшего к диванам и буквально кидает того на подушку, пригрозив ему, чтобы тот не вставал и больше не прикасался к спиртному. Но к концу вечера Лухан уже и сам пребывает в не трезвом виде и на весь бар на пару с Бэкхеном распевает песни женских групп. Как Джунмен, слегка протрезвевший оказывается за рулем бордового BMV E21, принадлежащего Лухану, не понимает ни один из трех друзей. Но оценив обстановку и проследив за засыпающим хозяином автомобиля и не менее сонным Бэкхеном, Джунмен подумал, что ничего страшного, если поведет он. Перед тем как осторожно выехать с парковки перед баром, Джунмен слышит тихое шипение Лухана: «Мен, я убью тебя, если ты угробишь мою любовь». К огромному удивлению самого Джунмена, до его квартиры они добираются без происшествий. И теперь уже совсем протрезвевший Джунмен, думал над тем, куда бы деть уснувших друзей. О том, как он тащил туши обнаглевших парней до третьего этажа, он бы предпочел не вспоминать. Утро начинается с дикого вопля проснувшегося Бэкхена и звука грохота от падения с дивана Лухана. Джунмен лениво выходит из комнаты, протяжно зевая и почесывая лохматые волосы, и с усмешкой интересуется о состоянии голов друзей. Бэкхен хмурится и кидает в старшего подушкой, а затем обессиленной тушей падает на пол. Лухан совершенно внезапно подскакивает, воет от пронзившей голову боли, но сразу же мчится к входной двери, бурча что-то о своей любимой и грозя Джунмену, если на машине будет хоть она царапина. Втроем они приходят ко второй паре, лениво разбредаются по своим аудиториям и желают удачи. От Лухана разит перегаром, а Бэкхен все еще жалуется на головную боль, а Джунмен иногда посмеивается над друзьями. Любя, конечно же. Лухан простывает, а позже гриппует и сидит дома, с градусником подмышкой. Бэкхен и Джунмен периодически его навещают, но ничем хорошим это для них не заканчивает, потому что Бэкхен заражается гриппом и с громким чихом падает на подушки, проклиная Лухана, который по его словам не следит за собственными бактериями. Джунмен бегает от друга к другу и пытается поскорее их вылечить, и теперь уже не от чрезмерной заботы, а от чрезмерного нытья, которое порядком надоело. Ну, ведь согласитесь, двое больных, которые вечно чем-то недовольны, просто сводят с ума. Через пару дней заражается и Джунмен. Голова раскалывается, жар не отступает, а в доме из лекарств только таблетки от похмелья, оставленные Луханом, все остальное он отнес к друзьям. Почему-то ни Бэкхен, ни Лухан не приходят его навестить, но Джунмен списывает все на болезнь, может, и они еще не вылечились. Через неделю, когда Джунмен, наконец, выздоравливает и собирается на учебу, на пороге своей квартиры он видит грустного Бэкхена и не понимает, что случилось. - Лухан уехал, - шмыгает тот носом, когда Джунмен впускает его в квартиру и заботливо усаживает на диван. - Как? Почему? – удивляется старший. - Я не знаю, - пожимает плечами Бэкхен. – Прости, что не навещал тебя, пока ты болел, я сам только вчера пришел в университет, а тут такая новость. - Куда он уехал? – задает вопрос Джунмен. - Домой. В Пекин, - вздыхает Бэкхен. - И не вернется? – еще больше удивляется старший. – Почему он не попрощался? - Его родители забрали. Вообще ничего не понятно. Хен, теперь мы с тобой «BJ». - Вот вернется, я его ни за что не прощу, - усмехается Джунмен и Бэкхен тут же улыбается. Они вместе ждут возвращения Лухана, но тот все не спешит. И даже не звонит. «Наверно, потому что из Китая звонить слишком дорого», - думает Джунмен. А позже его покидает и Бэкхен. Говорит, что переводится в Тэгу, а после уедет жить в Японию. Он зовет старшего попрощаться на вокзал, улыбается и говорит: «Проводи меня, хен. А потом я вернусь за тобой, и мы поедем навестить Лухана». Джунмен в ответ так же ярко улыбается и кивает. А когда приходит на вокзал, то не находит младшего, а нужный ему поезд уже находится слишком далеко от платформы. Джунмен щурится, а затем машет рукой, надеясь, что Бэкхен его увидит. Расставаться с совсем недавно приобретенными друзьями слишком грустно. Но Джунмен покорно ждет, пока они вернутся. Только вот с каждым днем ему все больше и больше хочется в компанию шумных друзей с задних парт, потому что внутри он чувствует, что друзья его забыли и больше не вернутся. Он решает, что теперь есть только «J».