322.

Крис просыпается резко и с глубоким вздохом, будто бы выныривая из-под толщи давящей на его легкие воды. Белый потолок резко бросается в глаза и блондин неосознанно щурится. Вокруг мельтешат какие-то трубочки и провода, а слух режет противно пикающий аппарат у окна. В голове совершенно пусто и чувствует он лишь пальцы правой руки. Веки жутко тяжелеют, и Крису очень трудно дышать, ему жутко хочется встать и уйти из белого кокона, насквозь пропахшего лекарствами, но он даже ногой двинуть не может. - Вы очнулись, - пораженно выдыхает медсестра, чуть ли не роняя все бумаги на пол. – Это же просто чудо, - восклицает она, пальцем подзывая врачей, стоящих недалеко от палаты. И Фань совершенно ничего не понимает и тяжело дышит, ожидая пока ему хоть что-то объяснят. Он медленно постукивает указательным пальцем по простыне и покорно наблюдает за тем, как медсестра мельтешит вокруг его кровати. - Ву И Фань, - раздается грубый мужской бас со стороны двери. В голове Криса что-то щелкает, и он резко переводит взгляд на слегка седого мужчину в белом халате. Он точно знал, что это его зовут «Ву И Фань». - Крис? – повторяет врач, подходя к кровати и проверяя аппаратуру. Блондин никак не реагирует на это имя, лишь продолжает постукивать указательным пальцем по простыне. - Понятно, - хмыкает мужчина, делая пометки в своем блокноте. – Значит, имени «Крис» вы не помните. И Фань медленно обводит взглядом палату и, наконец, привыкает к едкому запаху таблеток. - Вы попали сюда 1 ноября 2010 года. Сейчас 7 сентября 2014. С утра по крайней мере было именно так. Блондин пораженно выдыхает, обмозговывая в голове промежуток между двумя четырехзначными числами, и пальцем стучит быстрее прежнего. - Вы пробыли в коме четыре года, - меж тем продолжал врач. – Мы подготовим для вас курс реабилитации. Вы ведь меня понимаете? Крис совсем тихо хмыкает, пытаясь выдавить из горла хриплое «да», но доктор и без этого все понимает и удаляется из палаты, на время оставляя блондина на старшую медсестру. В отделении интенсивной терапии Крис лежал совсем один. За все четыре года, что он тут провел, кто-то умер, а кто-то благополучно вышел из комы. Медсестра была очень доброй женщиной средних лет, всегда улыбалась и рассказывала блондину последние новости больницы. Кстати, ее звали Ким Джихен. Крис отлично запомнил слова его лечащего врача: «У вас частичная потеря памяти, но она совсем скоро пройдет». Он часто задумывался о том, каким был до того, как впал в глубокий сон, хоть и мелкие детали все же не были забыты. Например, он отлично помнил, что в старшей школе учился где-то за границей, только вот названия страны и города ускользнули из его памяти. Он помнил, что любил перекрашивать волосы, не часто, но ему нравилось быть блондином. Он помнил, как упал с горки, еще в далеком детстве, а потом полдня плакал, утирая слезы белым рукавом кофты. Но совершенно не помнил людей, присутствующих когда-либо в его жизни. Ему снились сны, там совсем немного людей, но лиц их не было видно. Крис хотел прикоснуться хоть к кому-нибудь, но люди отворачивались и убегали. Ему все еще сложно было сосредотачиваться на чем-то одном, очень важном на данный момент. Поэтому он с легкостью отпускал плохие сны и думал о том, что хочет поскорее вернуть способность к чтению и легким разговорам. Спустя достаточно короткое и не слишком долгое время, Крис научился более четко выражать свои мысли. Научился читать множество слов и чуть-чуть писать. Почерк был не самый лучший, кривоватый и дрожащий, но медсестра Ким говорила, что очень гордится И Фанем. Она возила его каждое утро в инвалидной коляске по отделениям первого этажа и рассказывала истории из ее школьных лет. Крис уже свободно владел верхней частью тела и мог без боязни держать в левой руке стакан воды. Спустя месяц он находит в своей палате старую потрепанную тетрадь. Вся обложка и некоторые страницы были обклеены вырезками из журналов и газет, а из нее выглядывало несколько слегка пожелтевших листов. Внутри на титульной странице, аккуратным почерком, в самом углу было выведено: «Ким Джунмен». Он решает не спрашивать у медперсонала, кому принадлежит эта тетрадь, прячет ее в тумбочку, а сверху накрывает двумя пачками новых бинтов. Доктор с улыбкой отмечает, что И Фань делает огромные успехи в реабилитации и поражается тому, как быстро тот все усваивает. Но подолгу в его палате он не задерживается. Честно сказать, эти слова были его первыми более-менее теплыми за последнюю неделю. Обычно мужчина лишь хмыкал, осматривал Криса и делал записи в своем извечном блокноте. И Фаню тут нравилось общаться только с медсестрой Ким. Когда Крис практически в совершенстве возвращает свою способность читать, он достает из тумбочки слегка запылившуюся тетрадь Ким Джунмена и с замиранием сердца открывает первую страницу. Ему до жути просто хотелось узнать, кто такой Джунмен, почему его тетрадь здесь и что в ней есть. Может быть, там красивые рисунки карандашом или текста песен, со множеством зачеркнутых и написанных заново фраз. А может это нотная тетрадь, а Джунмен заядлый музыкант, пытающийся накопить денег на гитару. Или это обычная тетрадь по какому-нибудь предмету. Например, по математике. Пройдясь пальцами по шероховатой поверхности бумаги, Крис немного приближает тетрадь к себе, разглядывая черные чернила. Написано много. Очень. Джунмен старался, выводил каждую буковку, аккуратно вписывая их в страницы. Крису немного сложно, но он читает первый абзац: «Высокий китайский блондин с довольно-таки отросшими темными корнями прямиком из Ванкувера появляется в жизни странного, по мнению окружающих людей, Джунмена как раз в тот момент, когда Джунмен разочаровывается в мире». И Фань оттягивает отросшую блондинистую челку с парой темных прядей, чтобы осмотреть ее. Но все же думает, что это не может быть о нем. Он не помнил, правда ли он жил в Ванкувере и знал ли этого Джунмена. В медицинской карте Криса был записан лишь его Сеульский адрес, и он знать не знал, как выглядит один из крупнейших городов Канады. Первая страница рассказывает о мечтателе Джунмене, жутко хотевшем написать книгу жанра фэнтези, которого никто не понимал в старшей школе. И Крис так проникается к странному мальчишке, что до дрожи хочет вспомнить его лицо, хоть пока и не до конца уверен, что высокий китайский блондин это именно он. И Фань думает, что Джунмен очень интересный. Такой своеобразный и слегка сумасшедший. Обожает свою печатную машинку, любит пить чай по утрам, фанат «Властелина колец», немного грустный из-за противного профессора, но упорно не сдающийся. А еще он разговаривает с тетрадью. Читая о том, как профессор влепил Джунмену низкую оценку за его сочинений, Крис раздосадовано выдохнул, ударил рукой по подушке и выдал: «Он такой же противный, как чай без сахара». Того самого, который он недавно выпил в столовой, на первом этаже. Ему приходится отложить чтение, так как медсестра зовет его на процедуры и осмотр к заведующему отделения. Крис снова прячет тетрадь в тумбу и накрывает бинтами, какой-то частью мозга думая, что это глупо, ведь никто ее у него не отберет. Пока его везут в процедурный кабинет, он рассуждает о том, может ли стать Джунмен писателем, и что возможно его будет ожидать в будущем. Блондину определенно нравился слог парня и он бы точно прочел одну из его книг. Но так же его интересовал вопрос, почему Джунмен не забирает тетрадь, ведь это начало неплохой книги. И Фаню слегка надоедает не меняющийся пейзаж белых больничных стен, вечный запах лекарств раздражает нос, а нос улице тепло и хочется полежать на траве. К нему не приходят посетители, ему не приносят мандаринов, ему не рассказывают смешные истории. Медсестра Ким говорит, что они не смогли связаться ни с одним родственником, грустно улыбается и треплет парня по голове, приговаривая, что нужно подождать, что кто-нибудь скоро придет. Крис возвращается к тетради вечером понедельника. Удобно облокачивается о мягкую подушку и открывает нужную ему страницу. В истории Ким Джунмен появляются два забавных парня – Лухан и Бэкхен. Один жуткий книголюб, второй фанат старых пластинок. У них есть свой собственный кабинет в университете, где они создают свой мир, и понимание со стороны друг друга. И Фань очень радуются за Джунмена. И сочувствующе смеется, когда узнает, что тот все никак не может сдать на права. Ему хочется увидеть тот необычный кабинет, почитать первые заметки будущих рассказов Джунмена, поговорить с Луханом и послушать обожаемые Бэкхеном песни. Клуб «LBJ» был бы отличным примером дружбы. Все ломается, когда внезапно исчезает Лухан. Самый старший из троицы. Крис долго ломает голову над тем, что могло случиться, пока не узнает, что тот уехал обратно в Пекин. И Крис подумал, что быть может Лухан тот самый китайский блондин с первых строк? Совсем скоро Джунмена покидает и Бэкхен. Крис злится. В уме отчитывает Лухана, говоря, что тот мог бы и позвонить, хоть как-то предупредить друзей о своем отъезде. А Бэкхена ругает за то, что не дождался Джунмена и уехал на быстро исчезающем поезде в чертов Тэгу. «Расставаться с совсем недавно приобретенными друзьями слишком грустно. Но Джунмен покорно ждет, пока они вернутся. Только вот с каждым днем ему все больше и больше хочется в компанию шумных друзей с задних парт, потому что внутри он чувствует, что друзья его забыли и больше не вернутся. Он решает, что теперь есть только «J».» Крис читает последние строки главы «LBJ», теперь понимая, почему она так называлась и трет уставшие глаза. Ему обидно за Джунмена. Но все же тот прожил довольно хорошее время, пребывая в забавном трио. На утро И Фань просыпается совсем уставшим и чувствует, что не выспался. Ему не хочется идти на процедуры, получать очередную порцию противных лекарств, а потом возвращаться в белую коробку. Но все же он понимает, что очень хочет поскорее вылечиться, вспомнить, кем он был до жизни в коме и почувствовать ногами траву. В процедурном кабинете его поражают новостью – медсестра Ким неожиданно уволилась и собралась уезжать из столицы. Крису становится грустно, он думает, что будет скучать по доброй улыбке женщины и ее смешным историям. Она была единственной, кто привносил в больничную жизнь Ву И Фаня дольку света. К вечеру блондин чувствует себя жутко измотанным, ему хочется спать, но больше – дочитать тетрадь Ким Джунмена. А после выписаться, наконец, из больницы, отдать тетрадь ее владельцу и сказать, что он очень ждет его первой книги. Крис выпивает выданные ему новой старшей медсестрой таблетки, привычно усаживается на свою постель, уже без чьей-либо помощи, наловчившись с легкостью из инвалидного кресла забираться на свою кровать, и с упоением достает из-под подушки заветную тетрадь. «К концу недели, в течении которой Джунмен был жутко загружен преподавателями, в их группу приходит новенький. Высокий, канадский, с надменным взглядом, блондин. Такой весь зарубежный и китайский. Зовут его Ву И Фань, но он упорно представляется Крисом. А еще он на год старше Джунмена.». Блондин пораженно выдыхает, вновь осматривает кончик своей высветленной челки, три раза перечитывает строки и щипает себя за щеку. Ему не верится, что он знает Ким Джунмена. Такого необычного, грустно-веселого, внутри которого живет сказка. Он упорно напрягает память, стараясь вспомнить хотя бы силуэт парня, но ничего не выходит. Перед закрытыми глазами лишь темнота, а в голове собственным голосом звучат удивившие его до нельзя строки. Крис читает не отрываясь, стараясь не моргать и не упустить ни одного слова, ни одного слога, ни одной буквы. Он узнает о себе много нового, и думает, что память теперь ему возвращать не понадобится. Волшебная тетрадь сделает все за врачей. Крис узнает, что любит рисовать, что рисует всегда и везде. Что от него всегда пахнет выпечкой. Не сладкой, не ванилью или сахарной пудрой. А булочками и хлебом. Что у него на одежде всегда можно найти пару пятен от краски, а в сумке несколько кисточек и источенные до нельзя карандаши. Что он всегда носит с собой пару книг, либо Мураками либо Кинга, и цитирует то, что ему запомнилось больше всего. Изрядно надоедая этим Джунмену, потому что делает он это исключительно во время лекций. И Фань и предположить не мог, что учится на литературном факультете, живет в старом катере во дворе и мечтает увидеть море. Что в его доме и ноге ступить некуда, потому что везде лежат горячо любимые им книги. Что он обожал рисовать иллюстрации к рассказам Джунмена и что читал он их все. Без исключения. Он узнал, что был в том кабинете истории, в который забираются через окно. Что вступил в клуб Джунмена «J», позже переименованный в «YJ». Узнал, что он ест розы, чертовы розы, и не моет кружки с недопитым чаем. А еще у Криса нет дождя, а на улице зонт. Они с Джунменом переделывают кабинет истории, разбирают его кровать, разукрашивают стену и любуются летящей Тардис над небом ночного Лондона, на новеньких фотообоях Джунмена. Они путаются в сериалах, создают один общий мир на двоих и забывают о противном профессоре из университета. Крис в тетради влюбляется в Джунмена. Крис в реальности влюбляется в Джунмена повторно, сейчас, читая их историю. У блондина по телу разливается домашнее уютное тепло и хочется лечь спать, чтобы благодаря снам вспомнить свою жизнь. Но ему снилось, как он попал в недорисованную картину. Рядом был парень, с вишневым цветом волос, только вот лица не было видно. Крис тер глаза, пытался подойти поближе, но как бы он не старался, он не мог разглядеть лица парня. Они плескались водой, было весело, но самого веселья не ощущалось. Будто бы смеялись они лишь потому, что так надо. А потом парень вышел на пустой холст недорисованной картины и исчез. Крис просыпается с ужасным чувством на душе, он тяжело дышит и ему сложно понять, где он находится. Глаза судорожно бегают по помещению и цепляются за белый потолок, так похожий на недавно стерший вишневого парня холст. Крис пару раз моргает, приводя свое состояние к нормальному и понимает, что находится все в той же больнице, в надоевшей ему палате. А еще он помнит. Помнит свою настоящую жизнь. На часах три ночи и Крис долго глядит в темный потолок, слегка освящаемый светом из коридора. Ему не хочется спать, ему паршиво на душе. Ему так гадко и ужасно, что хочется блевать, а еще курить. И он любит чай без сахара. А Джунмена никогда не существовало в его жизни. Утром он вышвыривает тетрадь в угол палаты и больше не смотрит в ту сторону. Совсем скоро его выпишут, и он обо всем забудет. И Фань начинает ходить. Немного больно и не привычно, но теперь он знает, что уйдет отсюда на своих двух, а не в виде жалкого подобия человека в инвалидном кресле. Одна из медсестер пытается поднять тетрадь с разбросанными листами в углу, но Крис кричит на нее и в грубой форме просит покинуть палату. Девушка только хмурит брови, все же поднимает несчастную тетрадь и кидает ее на кровать блондина. - Этот парень каждый день вас навещал, пока вы спали, а вы так обращаетесь с его вещами, - недовольным тоном произносит она. – Стыдно должно быть, - разочарованно бросает девушка и выходит из палаты, тихонько закрыв дверь. Крис глупо смотрит на тетрадь на своих ногах и совершенно не понимает, что происходит. Кто такой этот Ким Джунмен? Он хотел бы броситься вслед за медсестрой, расспросить ее об этом парне и узнать, где он сейчас, кто он такой, почему он не пытается вернуть тетрадь. Но что-то внутри заставляет его сидеть в палате и просто разглядывать цветастую обложку потрепанной тетради. Он злится, путается в собственных мыслях, понимает что влюбился, хочет вышвырнуть тетрадь обратно, но только взяв ее за край хрупкой обложки, видит что в конце написано что-то еще. «Возможно, Крис любит ходить по дому в халате нараспашку, так чтобы тот развивался при каждом шаге». «Ему книги заменяют подушку, и он говорит, что так содержимое навсегда отпечатывается в его голове». «У него цветастый зонтик. Детский такой». «Он идеальный». Таких фраз было множество, ими вдоль и поперек была исписана последняя страница тетради. У Криса в груди что-то щемило и с каждым новым словом, он понимал, что это совсем не он. Что на самом деле он то еще ничтожество, не имевшее ни одного друга. Он тот, кто ненавидел искусство, и ни разу не держал в руках ни Мураками, ни Кинга. Он жил в однокомнатной квартире и море было последним, что его интересовало. И его раздражали сериалы, на которых была помешана половина подростков. Блондин переводит взгляд на внутреннюю строну обложки, и видит тот же почерк, но немного другой. Слегка корявый, будто бы рука Джунмена дрожала, когда он это писал. «3 марта 2011 год – день, когда мы пошли в бар. 3 марта 2011 год – день, когда мы попали в аварию». Крис изумлено выдыхает и не понимает, ведь Джунмен писал, что они доехали до дома без происшествий. «Лухан и Бэкхен впали в кому, а я чертов везунчик отделался сломанной рукой. Сломанной рукой, блять!» И Фань замечает на бумаге мокрые следы. Джунмен плакал. «Тебе повезло, что ты остался жив, сказала мне тогда медсестра. А я хотел ей крикнуть, что я неудачник, обрекший друзей на жизнь во снах». «Я молился каждый день. Молился, чтобы они поскорее вышли из комы, улыбнулись, отругали бы меня и пусть даже бы перестали со мной общаться, но я был бы безумно рад, тому, что они в сознании». «Лухан умер через год. 12 апреля 2012 года. Бэкхен умер через два. 21 января 2013 года». Крис шумно вдохнул и подавился воздухом, смотря в дрожащие буквы, не в силах поверить в то, что он сейчас читает. «Друзья в моих мыслях кричали мне, что убьют меня, если умрут. Просили не дать им умереть. А я корил себя за то, что позволил себе сесть за руль. Они спали, иногда лениво открывая глаза и жалуясь на то, что я плохо вожу. Они спали, когда я столкнулся с грузовиком». «Лухан был сиротой, но родители Бэкхена его обожали». «Родители Бэкхена меня ненавидят». «Той ночью мне снился сон о моих ушедших друзьях. Бэкхен был в Пекине, на одном из его многочисленных рынков, недалеко бродил и Лухан. Я молился об их счастье». Блондин до побелевших костяшек сжимает подушку, у него комок стоит в горле. Он отлично помнит ту сцену, где друзья счастливые и радостные звонят Джунмену, чтобы рассказать о том, как живут. Ему было стыдно за свои мысли перед Луханом и Бэкхеном. Он ведь думал, что они его бросили. «Родители забрали меня из университета, отец меня избил, он назвал меня самым жалким ничтожеством на Земле. Он жалел о том, что я родился. Я жалел об этом не меньше. Вскоре я накопил денег и сбежал обратно в Сеул. Не знаю, зачем я вновь пришел в эту больницу, но мне жутко этого захотелось. Там я увидел Криса. Ву И Фаня. Каждый день к нему приходила пожилая женщина. Она говорила с ним, ухаживала, читала книги, рассказывала истории, улыбалась. Я спросил ее, кто она для этого парня. Она сказала, что куратор его группы юристов, в одном из университетов Сеула. Она рассказала мне, что родители отказались от него еще в детстве. Он лежал в коме уже третий год». Крис жутко злится, вспоминая ужаснейший факт из его жизни, и ему совсем не хочется читать дальше, но он все же продолжает. «В какой-то момент женщина перестала навещать Криса. Он выглядел одиноко без ссутулившейся фигуры у его кровати. Не знаю, как мне это удалось, но мне разрешили навещать его, каждый день. Я был безмерно счастлив. Нам обоим был нужен человек рядом». «Не помню, в какой момент я начал писать о нас». Сердце Криса начинает биться сильнее. Он смотрит в бок и думает, как Джунмен такой грустный и печальный сидел у изголовья его кровати и писал их выдуманную историю. «Он выдумал себе меня», - думал И Фань. Он, наконец-то, понял, что не помнит лица Джунмена, потому что и не запоминал никогда, потому что никогда не видел. А Джунмен наблюдал за ним каждый день, создавая на листах тетради их совместную жизнь, будь Крис в сознании. Все переиграно. В каждой строке ложь. В каждой новой - ложь + 1. Слишком конфетный роман, который только в книгах для подростков и бывает. Но именно этого сейчас и хотелось. Сейчас, когда ничего не осталось. «Крис, прошу тебя, проснись». Это была последняя фраза. Множество раз обведенная черной и синей ручками, а мокрых пятен рядом с ней было намного больше. И Фань чувствует что-то теплое на щеке и, проведя по ней рукой, понимает, что это слезы. Он быстро слезает с кровати и на сколько ему позволяют ноги, мчится искать медсестру. Он хочет найти Джунмена, сказать ему, что вот он, здесь, он проснулся. Он хочет полюбить книги, найти старый катер во дворе и научится рисовать. А еще ощутить ту самую вишневую кисло-сладость на губах. - Где?! – чуть ли не кричит он, найдя нужную ему медсестру. - Что? – не понимает испуганная девушка. - Где Ким Джунмен? – тараторит Крис, тыча девушке под нос цветастой тетрадью. – Где он? - Он попал к нам из-за аварии, - тихо начинает она, но Крис ее перебивает. - Да, я знаю! Где он сейчас? - Он умер. Во второй аварии, - совсем тихо отвечает медсестра. – Мне очень жаль. - К-как?... – еле уловимо шепчет И Фань. - Его доставили к нам 15 декабря 2013 года. Он был уже мертв, - ответила девушка. – Я очень хорошо его помню, он навещал вас долгое время, не отходил от вашей кровати. Вы были знакомы? - Нет, - отстранено отвечает блондин. – Я хочу обратно в кому. Он разворачивается и возвращается в свою палату. Внутри все оборвалось. Он влюбился в Джунмена по строчкам из выдуманной истории, и ему было больно осознавать, что его фальшивые воспоминания созданные сказочником Джунменом исчезли из-за давления суровой реальности. Еще больнее было от того, что тот, кто подарил ему эти волшебные воспоминания, никогда перед ним не появится. Ночью, он тайком пробирается на крышу, забыв взять с собой кофту и тут же замерзает, когда открывает дверь и поток холодного ветра бьет ему в лицо. Он садится на самый край, свесив одну ногу, и долго глядит на ночной город. - На улице опять зонтливо, а я дождь в палате забыл, - вздыхает он, протягивая к небу руку и прощупывая пальцами воздух. - Я хочу обратно в кому, - срывающимся голосом шепчет он. – Я не хочу осознавать того, что жизнь прекрасно обходится без меня. Он чувствовал себя лишним кусочком паззла, который когда-то давно потерялся, но его успешно заменили, и теперь спустя несколько лет, когда его, наконец, нашли, он оказался уже не нужным. Родители от него отказались еще в детстве, друзей у него не осталось, из университета его отчислили, воспользовавшись комой, работодатель начислил ему множество отгулов и потребовал выплаты денег, а квартиру забрала домовладелица. Все, что было с таким трудом заработано, у него отобрали, и единственным спасением был Джунмен, но он мертв. И Крис остался один. Отторгнутый, неправильный, не нужный. Свесив вторую ногу с крыши больницы, И Фань закрыл глаза.