Воскресенье началось с дождя.

POV Рой. - Рой, почему умерла моя сестра? Почему он убил ее? Следующей будет моя мама, я не хочу, чтобы он убил и ее. Если это как-то связано с тобой, то остановись, Рой. Я прошу тебя, остановись, - шептала Эмма, уткнувшись носом в мою шею. - Я не могу, - как можно тише произносил я. - Что? - она отстранилась от меня, одарив взглядом, полным страхом и растерянности. - Я должен отомстить ему. Отомстить за свою семью. - Чего ты добьешься своим мщением? Чего, скажи мне? - она срывалась на крик. - Вернешь свою мать, да? Своего брата? Ты не добьешься ничего, кроме того, что будешь знать, что тот подонок уже мертв! - Он слишком опасен, Эмма! Он опасен для других! - я никогда не ждал услышать из ее уст именно такие слова. Я чувствовал раздражение и злобу, набиравшую оборот. - Мне плевать на других! Под угрозой моя мать! Я не хочу потерять ее, слышишь? Остановись, неужели, тебе сложно? Ради меня? - Нет, - мне становилось смешно от того, какая она глупая. Эмма резко поднялась и начала ходить по комнате. По ее щекам снова скатывались слезы. В такие моменты она выглядит очень беззащитной и потерянной. Я не люблю, когда она плачет, особенно, если источником слез являюсь я. - Я все поняла, - начала вновь она. Ее голос становился холодней. - Ты эгоист. Я ведь знала, знала с самого начала. Но наплевала на все. А я ведь что-то чувствую к тебе. Какая же я дура. Это зашло слишком далеко, дальше всех допустимых рамок. Мне надоело. - Эмма, - В сердце что-то кольнуло. Обычно, все заканчивается именно этими двумя словами "Мне надоело". - Мы больше не будем вместе.

***

Прошла неделя, а в моей голове всплывает только эта проклятая фраза. Я не мог смотреть ей в глаза, когда она говорила это. Она была такой решительной и отстраненной. Эмма не подпустила меня к себе, а наоборот, велела уйти и больше не появляться в ее жизни. Этот разрыв был совершенно некстати. За эти 2 месяца на меня навалилось куча проблем, которые я не мог и даже не хотел решать. Каждый день, я получал сообщения от какого-то идиота, решившего покончить со всем, что мне дорого. Вскоре, он затих, я думал, это конец. И зря. В тот день, когда Эмма рассказала о смерти своей сестры, я понял, что имею дело только с одним человеком, если, его еще можно так назвать. С 16 лет я мечтал увидеть его и всадить пару пуль в его давно прогнившее сердце. Но он всегда ускальзывал от меня. Убийца оказался в районе, где жила моя семья. Я сразу же отправился туда, в надежде успеть. Но я опоздал. И ненавижу себя за это до сих пор. Я появился в родном городе снова. Я любил его до жути, потому, что его любила моя мама. Да, и возможностей для подростка здесь было просто невидимо. Мою душу грело то, что я снова окажусь дома. Отец снова будет на кухне мило заигрывать с горничной, которой всего 25 лет. Отец всегда пытался развеяться, так он показывал, что еще не слишком плох и стар. Но в сердце его была лишь мать. И снова эта горничная будет лукаво улыбаться ему. А ее красивые и длинные ножки будут украшать кружевные чулки, еле скрываемые черным платьем. Эрика мне нравилась с самого ее появления. Через месяц она оказалась в моей постели. Забавнее девицы я не видел никогда и не прочь бы развлечься с нею снова. Эрика была большой мастерицей минета. Ведь Эмма не желает меня больше видеть, а мне очень хотелось заглушить боль в теплых женских руках, вместе с любимым коньяком. Марта бы сидела в большом зале и разговаривала со своими подругами, которые при встрече со мной, переключились бы на меня. Они всегда меня раздражали. Марте совершенно не понять, что она нужна им ради денег, а быстрым источником этих денег являюсь именно я. Наконец-то, появлялись родные места, которые я знаю наизусть. Здесь совсем ничего не изменилось, даже соседи, которые хотели перекрасить свой забор в саду из светло-фиолетового в голубой, не исполнили свою мечту. Я припарковался около дома и вышел из машины. Передо мной стоял большой двухэтажный дом, цвета мокрого асфальта. Я видел сад, которым занимался только наш садовник. Он никому был ненужен. "Эмма бы задохнулась от радости, она ведь любит цветы, - думал я." Я сразу же угнал далеко эту мысль. Пусть она считает меня эгоистом. Пусть это даже не правда, но если ей легче, я им стану. Я нахмурился, увидев, что в доме горит свет. На часах еще 16:30, а он включен. Небольшие ворота были открыты. Я шел по тропинке, сделанную из мраморных камней, пытаясь вслушаться во все, что сейчас происходит. Тишина. Это слишком странно для моей семьи. Нащупав в куртке пистолет, я вздохнул и начал подниматься по небольшой лестнице. - Какого хрена, - возмутился я, заметив на постилке моего пса кровь. Сердце быстро застучало и мой разум охватило жуткое волнение. Я схватил пистолет и вошел в дом. Снова эта гулкая тишина, раздирающая мой слух. Я прошел в гостиную и обомлел. Все было перевернуто с ног на голову: фотографии, висящие на стенах валялись на полу рядом с осколками стекла и разбившихся рамок. Две огромные полки с книгами были пусты, а сами книги разбросаны по всей комнате. Из некоторых книг были вырваны страницы. Ваза, стоявшая на декоративном камине была разбита, а розовые пионы поломаны. Я взял толстую книгу в темно-красном переплете. Это был отцовский тайник. Один из них. В ней находилось мамино кольцо. Раньше находилось, пока я его не украл. Сейчас оно хранится на пальце Эммы. Мое сердце сжалось и я отбросив книгу, кинулся осматривать другие комнаты. В большом зале был хаос. Я не узнавал свой дом. Мне было ужасно страшно и больно увидеть Марту или отца в комнатах полных краха. Малый зал выглядел хуже всех. Именно здесь находился ключ и код к отцовским тайникам в его кабинете. Разбросано и поломано было все, даже мебель. Но ни один из дураков не догадался заглянуть старые висящие на стене часы. Сейчас они были разбиты и лежали у всего хлама. Но ведь сзади, где они заводились было небольшое место, где спрятан маленький серебряный ключ. Я вытащил его и положил во внутренний карман куртки ближе к сердцу. Дойдя до кухни, я увидел просто целое море темно-красного цвета на полу. Я громко цокнул, увидел разбитую бутылку очень дорогого вина. Этот придурок совсем не понимает, как долго я хранил ее для себя. Это для меня было целой реликвией. Да весь этот дом дорогая реликвия. Он был полон роскоши до тошноты и меня это раздражало. Обойдя барную стойку, я увидел светлый локон волос. - Даже стол свалили, ублюдки, - прошипел я, откидывая в сторону тяжелую мебель. На полу лежала Эрика. Они свалили этот стол на нее. Бедная девушка, она была без сознания. Но она жива! Она была живой! Я поднял ее и крепко прижал к своему телу. Ее срочно нужно осмотреть. Я взял ее на руки и почувствовал режущую боль в области правой ключицы. Мне было не до этого. Положив горничную на белый кожаный диван, который порезали на лоскутки, я легко похлопал ее по щекам. Этот процесс занял у меня много времени. Злость закипела в моих жилах и я с силой ударил девушке по щеке, от чего та очнулась. - Рой! - воскликнула она и поднявшись вцепилась в мои плечи, задев еще не зажившие швы. - Вы вернулись, я так ждала вас! - Что произошло? - Я не знаю, - блондинка всхлипнула, продолжая заливаться слезами. - Вчера ночью прибыло человек пять. Они искали вас и что-то еще. - Где Марта? Где отец? - воскликнул я. - Они были наверху еще ночью. Я откинул девушку и бросился на второй этаж. Ворвавшись в комнату моей старшей сестры, я видел лишь остатки от ее прекрасных владений. Следующая комната была отцовской, там не было тоже ничего и никого, кроме краха и полного беспорядка. Я обошел все комнаты для гостей. И осталась только одна - моя комната. У меня было море эмоций, от чего меня бросало в дрожь. Я с опаской открыл дверь ненавистной мне комнаты и прикусил нижнюю губу до боли. Вот и моя старшая занудная сестра Марта. Она висела на люстре. Повесили. Она была в одном нижнем белье. Вся в крови, синяках и порезах. Аккуратно сняв ее с люстры, я положил ее на постель. В зеленых глазах застыл ужас, а задорные огоньки во взгляде давно исчезли. К горлу подступил неприятный комок. Было ощущение, что в мою грудь всадили острые ножи. Миллион острых ножей. - Этого не должно было случиться, - прошептал я, крепко прижимая родную сестру к себе и целуя ее ледяные щеки. - Ты должна жить. Почему эта Эрика жива, а ты нет? Почему? Почему ты мертва, Марта? Я не смогу без тебя. Я никто без тебя! Моя милая и прекрасная сестра была изуродована. Зачем он сделал это с ней? Я уверен, что он сам касался ее тела своими грязные руками. Она была так похожа на маму и погибла точно так же, как и она. Я зарылся в ее шелковистых волосах, которые еще пахли яблоками. Я всхлипнул. Ненавижу, ненавижу то, чем я занимаюсь. Ненавижу свое бездействие. Почему я ничего не делаю? Почему я не знаю, как мне поступить дальше? Я прижимал тело мертвой девушки к себе все сильнее и сильнее. Она обнимала меня так, когда я уезжал с Эммой. Она просила быстрее возвращаться, и я вернулся. Слишком поздно вернулся. Я укрыл Марту черным пледом и оставил в своей комнате. Мне осталось найти отца. Раз в доме его нет, значит, он на улице. След Эрики простыл, она просто убежала. Чертова сучка. Недуром, побежала заявлять в полицию. Если это так, я убью ее самолично. Но я ошибся, я застал ее на улице. Она бежала мне навстречу и кинулась на шею, заливаясь слезами. У меня появилось ощущение, что придавив ее столом, "грабители и убийцы" задели лишь ее ум, которого и так не было. Все было: красивая внешность - голубоглазая блондинка, шикарное тело, владеть которым мне хотелось всегда, большое умение показать себя в постели, полные и чувственные губы, и прочее. Не было только мозгов и нормального голоса. Ее писк раздражал меня всегда, а сейчас, я был готов убить ее. - Что произошло? - хрипло спросил я. - Я видела вашего пса! - воскликнула она, прижимаясь ко мне. - А отца моего ты не нашла? - крикнул я, оттолкнув ее от себя. - Нашла... - прошептала Эрика, вытерев слезы. - но вам лучше не идти туда. Рой, это правда очень ужасно. Все ее глупые попытки остановить меня потерпели крах. Я с силой оттолкнул ее и она упала на давно не стриженный газон. Как же она меня раздражает. Во внутреннем дворе, за домом, отец играл в карты со своими коллегами по работе или выпивал бренди в одиночку. На траве было много крови, вызывая у меня приступ тошноты. Я никогда не терпел этого, даже сейчас. Поборов себя, я вытащил из большого куста черники деревянную коробку, которая была открыла. Именно оттуда начинала капать кровь. Я дернулся и отошел, сильно зажмурив глаза. Это и правда было ужасно, мне казалось, меня вырвет. Я был полон ужаса, мне было слишком страшно знать, зачем он все это сделал. Ведь мы расстались так давно, зачем этот подонок снова начал про меня вспоминать? Сестру изнасиловали и повесили, отца разрубили пополам и аккуратно сложили в огромную коробку. Ноги не держали меня и я упал на колени. Зачем так? Зачем так издеваться? Они ведь были совершенно не виноваты! На месте отца должен быть только я и больше никто, даже милая Эмма здесь совершенно не причем. От воспоминаний об этой девушке мне стала еще дурней. А что если, он и ей сделает больно? Она же не выдержит, она же погибнет. Хотелось кричать и сразу же умереть после. Я убью этого гада сразу же, как только увижу. Я закрыл лицо руками, пытаясь привести себя в чувство. Кто знал, что именно так я окажусь дома? Где, черт возьми гребанная справедливость? Где этот идиот, называвший себя Богом? Где он был? Что я сделал? Что сделала моя семья этому ублюдку? И он еще называет себя Господом? Урод он, а не Господ. Он лишил меня всего, чем я жил и дышал. Он уничтожил меня! Они имели право жить! Имели! Я почувствовал вкус горячих соленых слез. Я никогда не думал, что я снова буду плакать как мальчика когда-либо вообще. Я не знаю, что мне делать. Незнание меня пугало. Мне было страшно именно сейчас. Рядом нет никого, кто бы сейчас врал, что скоро все будет лучше. Никого. Я пожалел, что вернулся домой. Лучше бы, мне позвонили и сказали об этом, чем я увидел это своими глазами. Шумно вздохнув, я попытался подняться. Вдруг, я услышал тихий стон. Он стал громче и я кинулся к концу дома. Окутанный болью и дурными мыслями, я не заметил рядом лежащую лестницу и свалился, споткнувшись о нее. - Какого черта она валяется здесь? - воскликнул я, поднимаясь. В глаза попался снова цвет крови. Он был на больших декоративных камнях. А я когда-то разбил голову, падая на них. Я поднялся и увидел моего пса. Даже его они решили убить. Но животное зачем? Оно совершенно невинно! Большой чистокровный пес породы английский фоксхаунд лежал на камнях, делая последние вздохи. Его кости были сломаны, две задние лапы пострадали тоже. Череп почти пробили, но магическим способом пес жив. Я уже не сдерживал слез, да я и не пытался заглушить их вообще. Боль не утихала ни на минуту. Пес взглянул на меня карими глазами, в которых была та же самая боль. Он тихо заскулил и положил на мою руку свою лапу. В последний раз вздохнув, он опустил голову и замер. Я закусил нижнюю губу и почувствовал привкус крови. Я постоянно опаздываю. Это был мой единственный минус, который я не мог в себе исправить. Нет, я вру. Минусов во мне предостаточно. Во мне есть плюсы, но они ничто, по сравнению с недостатками. Я вернулся в Индиану и каждый вечер пытался заглушить свою боль алкоголем. Эрика пыталась увязаться за мной и пожалела, ведь прошлое дает о себе знать. Я избил ни в чем не виноватую девушку. Она приняла это как должное и просила отыграться на ней. Я дал ей много денег, которые забрал из всех тайников отца. Все наше состояние я перенес в ближайший банк. Так будет намного надежней, да и никакие деньги не принесут мне никакой радости. Мне хотелось увидеть Эмму. Это желание нарастало во мне все сильней и сильней. Мне очень хотелось сжать ее в своих объятьях и услышать ее тихий и немного детский голос. Я потерял всех и она единственная, кто жив. Остался только один человек, которого я люблю и не потеряю никогда. Пусть если даже, она не хочет меня видеть. Даже если она меня не любит. Я люблю ее. И я постараюсь уберечь ее от боли, которую получил сам несколько недель назад. Я знал, что подонок, убивший мою семью и сестру Эммы снова объявиться здесь. Я выследил его. Этой ночью он пытался пробраться в дом Эммы и убить ее родителей. Мы повстречались с ним как старые враги. Я пытался выяснить, что ему нужно от меня. Но ответом лишь последовал сильный удар в солнечное сплетение. Он исчез. Я потерял его. Мне было плевать, куда он направляется и где он сейчас. Самое главное, что моя Эмма не чувствует раздирающую боль, которую я чувствую сейчас. Я хотел следить за ней, но это было бы слишком. И да, она не моя Эмма. К сожалению не моя. Но зато ей не грозит опасность со мною. Я сделал то, чего следовало сделать еще в день, когда я позволил себе целовать ее. Я уже был спокоен и уверен, что малышке Эмми ничего не грозит. Я собирался уезжать, но случилось непредвиденное. К одному из дворников на моей машине было прикреплено письмо. Прочитав его, я сразу же сменил маршрут к дому, где вот-вот произойдет то, чего я не желаю, чего я боюсь больше всего на данный момент. Доехав до дома, я выбежал из машины даже не заглушив мотор. В гостиной я наткнулся на мертвое тело отца Эммы. Она лежала в этой самой крови и всхлипывала. Я опоздал. Сердце с болью закололо и мне хотелось погибнуть вместе с ее отцом. Я желал быть трупом. Мне ведь так хотелось, чтобы она была уже наконец счастлива. Она смеялась два дня назад. Смеялась! Так чисто и по-настоящему радостно, она была счастлива. А сейчас, она рыдала и чувствовала нескончаемую боль. Я хотел сделать ее счастливой. Но сделал ее несчастной. Но я пытался, я пытался изо всех сил. Я совершенно изменился. Я уже не тот, кем был раньше. Я хотел спасти Эмму от ее же боли. Но не смог. Я ни на что не способен. Мне было слишком больно видеть потерянную девушку, которую я люблю. Она была похожа на живого трупа. И во всем только моя вина.