Особенное счастье

16.06.1290 г. от Э.Э. (пятница, продолжение)       Выехав за ворота, они некоторое время молчали. Вирт смотрел в окно, Марк на дорогу. В конце концов, Марк решил утолить любопытство, мучившее его со вчерашнего вечера.       - Вирт, раз все в ресторане знают, как к Дэнни относятся опекуны, почему же никто не пожаловался? В ту же службу опеки?       - Во-первых, каждый боялся потерять работу – ведь сразу было бы ясно, что это кто-то из нас. А во-вторых, кому жаловаться? Сотрудники службы опеки три-четыре раза в год проверяют условия его жизни. Предварительно они почему-то обязательно созваниваются с Такуром, предупреждают его когда и в каком составе придет комиссия. В этот день дядя забирает Дэнни домой, развешивает его рисунки в комнате младшего сына и одевает мальчика в новые вещи. Проверяющие остаются довольны, а вечером непременно ужинают за счет Такура в ресторане, еще и конвертики получают. А на следующий день Дэнни снова выходит на смену.       - То есть Такур платит сотрудникам службы опеки?       - Это очевидно, хотя и доказать я ничего не могу.       - Ты тоже так боялся потерять эту работу? Ты молодой, умный, ведь мог бы найти место получше. Или на крайний случай получать пособие по безработице какое-то время. У омег оно же довольно большое?       - Марк, если ты внимательно изучишь законы по защите омег, тебе станет ясно, что нашему государству плевать на таких омег как я или Дэнни, - произнес Вирт с горечью и отвернулся к окну, невидяще смотря на проплывающие мимо здания.       - Каких «таких»? – недоумевающе уточнил альфа. Если с Дэнни все более-менее понятно, то почему Вирт не может рассчитывать на госпрограмму?       - Основная цель Программы по защите омег – это увеличение рождаемости, создание всех условий для того, чтобы даже одинокий омега мог себе позволить родить и содержать несколько детей, так?       - Да, - кивнул Марк, не отрывая взгляда от дороги.       - Следовательно, если омега способен к деторождению, он может не работать и даже не вступать в брак. Ему достаточно рожать детей от любовников или от доноров из программы, за что он будет получать неплохие деньги. А вот если омега стар или бесплоден, то он никому не нужен.       - Раз Дэнни болен, то под действие программы он не попадает? – предположил Марк, мельком глянув на омегу.       - Если бы дело было только в деменции, то не сомневайся – он бы уже вынашивал первого или даже второго ребенка для государства. Его болезнь же не наследственная, генетически он-то здоров. Кажется, в Тарпуке живет умственно отсталый омега, ему сейчас уже за тридцать. Лет в пятнадцать родители отдали его в демографическую программу, он родил уже то ли десять, то ли двенадцать детей как суррогатный отец, благодаря чему у его родителей есть шикарный дом и счет в банке. Это обычная практика в таких случаях. А Дэнни посчитали бесплодным, до аварии у него уже несколько раз были течки, но после нее – ни разу. Пару лет я его еще водил на обязательные проверки к омегологу, но в пятнадцать ему окончательно поставили диагноз – бесплодие и сказали обращаться только в случае болезни. Тогда же его медицинскую страховку поменяли с обычной на ограниченную. Зачем же тратить на омегу деньги, если он бесполезен для страны?       От его рассказа Марку захотелось кого-нибудь пристрелить. Конечно, в Ратинии уже лет десять демографический кризис, рождаемость упала, и всего треть рождаемых детей – омеги, но он и предположить не мог, что к решению этой проблемы можно подойти настолько цинично: можешь родить – ты ценный член общества, нет – до тебя нет никому дела.       - Я впервые слышу об этом, откуда ты все это знаешь? – удивленно спросил альфа, повернувшись в Вирту, пока машина стояла в пробке.       Омега, наконец, оторвался от вида за окном и, усмехнувшись, пояснил:       - Это все знают. Точнее… все, кто живет со средним достатком и ниже. В Северном районе почти каждый второй или третий ребенок в семье рожден по госпрограмме. Первого рожают от мужа, а остальных – от доноров с помощью ЭКО. Обычно после второго ребенка следующих вообще отдают на усыновление за деньги. Чем больше родов для страны, тем больше доход. Иначе здесь детей просто не прокормить, даже в бедных семьях омеги с детьми традиционно не работают, а на зарплату альфы не проживешь.       - Вирт, ты ведь достаточно молод, чтобы рожать. Быть отцом на зарплате все-таки лучше, чем работать официантом за копейки. Как я понял, если бы ты родил несколько детей от доноров по программе, ты мог бы их сам воспитывать и получать хорошую зарплату, так? – на вопросительный взгляд альфы Вирт согласно кивнул. - Почему же ты не участвуешь в госпрограмме? - поинтересовался Марк, вспомнив с чего начался разговор.       - Потому что дурак, - еле слышно ответил омега. Казалось, что он собирается с силами, чтобы продолжить говорить. – В восемнадцать лет влюбился без памяти и сбежал из дома. Это же так романтично: студент из богатой семьи и простой механик. Что-то у меня с двигателем было, вот и заехал в сервис, увидел его и пропал. Высокий, зеленоглазый, в обтягивающем комбинезоне на голое тело, со следами машинного масла … Встречались тайно, друзья прикрывали перед родителями и смаковали подробности нашего романа. Отцов поставил перед фактом, что женюсь, когда уже живот расти начал. Такой скандал был… В конце концов, они пришли к решению, что ребенка я могу оставить, а о своем любимом должен забыть – он мне не ровня. На что я естественно послал предков куда подальше, собрал вещички и переехал к любимому. Расписались, муж меня все время уговаривал помириться с родителями, а я гордый был, считал, что и без них проживем. Муж работал, у меня кое-какие деньги на счету были, мы ремонт сделали в его квартирке, обустроили детскую, … - омега судорожно вздохнул и замолчал, сжимая руки в кулаки. Заметив это, Марк осторожно протянул руку и успокаивающе сжал его запястье.       Он уже пожалел, что продолжил это разговор-допрос. Слишком подавленным выглядел сейчас Вирт. Прикрыв глаза омега несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь. Собравшись с силами, взглянул на альфу, легкой улыбкой благодаря за поддержку и чуть более бодро продолжил:       - Я был молод и глуп тогда, и даже не догадывался, что Терри женился на мне только из-за денег. Мы тратили деньги с моего счета, не считая: я верил, что муж будет содержать меня и детей, он рассчитывал на то, что родители будут подкидывать деньжата своему непутевому единственному сыну. Когда я был на девятом месяце, кончились деньги на счете. Конечно, я пошел просить у мужа. Тут-то и выяснилось, что он уже две недели как был без работы, закрыли их автомастерскую. Зато каждый день он начинал с поисков работы, а заканчивал посиделками с друзьями и пивом, хвастая как ему повезло заарканить богатого мужа. Я в это время тратил последние сбережения на ерунду. Когда он понял, что нам не на что жить, наорал на меня, ударил и ушел из дома. Следующие несколько дней он постоянно где-то пропадал, приходил пьяный, продал все более-менее ценное. А мне есть нечего было. Я даже домой звонил, отец вроде был рад меня слышать, но как только я заикнулся о деньгах, он бросил трубку. Раньше слишком часто я так же просил у него новое украшение, телефон или шмотки, он, наверное, и не понял, что мне действительно нужна помощь… Тогда я решил съездить домой. Не добрался. Я не помню, что произошло: сидел в автобусе и вдруг очнулся в больнице. Преждевременные роды, ребенок не выжил, сам еле жив остался.       За разговором они уже незаметно подъехали к дому Дэнни. Воспользовавшись этим как предлогом, Вирт прервал свой рассказ и вышел из машины, старательно избегая смотреть Марку в лицо, чтобы не видеть в его глазах жалость. Марк и не собирался расспрашивать его дальше, если будет готов – сам продолжит разговор. Выйдя из машины и взяв из багажника несколько сложенных коробок, альфа вслед за Виртом отправился к подъезду.