Особенное счастье

16.06.1290 г. от Э.Э. (пятница, продолжение)       В квартире Марк первым делом прошелся по маленьким кухне и комнате, снимая обстановку на камеру мобильного телефона. Все в доме указывало на то, что здесь живет один человек и притом живет очень бедно. Старая мебель со следами неумелого ремонта, пожелтевшие обои, старательно прикрытые акварельными рисунками, отсутствие такой привычной техники, как телевизор и микроволновка. Засняв всю квартирку за несколько минут, альфа решил приступить к сбору вещей. Вирт предложил начать с кухни: ничего из посуды омега забирать не намеревался, разве что любимую кружку Дэнни, а вот керамические статуэтки, коими были заполнены все кухонные поверхности, необходимо было аккуратно упаковать. Омега складывал подаваемые Марком фигурки в коробку, застилая каждый ряд кухонным полотенцем. Руки механически двигались, а мысли вернулись к незаконченному разговору. С одной стороны, было приятно, что альфа не стал настаивать на дальнейшем рассказе, но омега устал столько лет носить в себе свою боль, не имея возможности поделиться хоть с кем-то. Взяв очередного пухлого ангелочка у Марка, Вирт продолжил свою исповедь, не отрывая глаз от излишне старательно укладываемой им в коробку фигурки:       - Когда я очнулся в больнице, рядом сидел заплаканный папа. Я был так рад его видеть, что не сразу сообразил, что живот стал слишком маленьким. Я даже не успел ничего сказать, как папа, демонстративно прикладывая к глазам платочек принялся причитать…       - Маленький мой, наконец-то ты очнулся! – воскликнул сидящий на стуле рядом с кроватью папа. Он странно расплывался, но несколько раз моргнув мне удалось сфокусировать на нем взгляд. Глаза болели, голова раскалывалась, страшно хотелось пить, все тело онемело, только живот противно, хоть и не сильно ныл. От правой руки к штативу тянулась капельница. Я явно был в больнице, но совершенно не помнил, как здесь оказался. Взгляд скользнул по выпуклости под одеялом, что-то было не так. Правая рука, дернувшаяся к животу, была перехвачена папой и прижата к кровати.       - Милый, осторожнее, капельницу выдернешь. Ты в больнице, но ничего страшного не случилось. Хирург сказал, что матку он зашил очень хорошо, ты сможешь иметь детей. Повезло, что этот младенец сразу умер, не пришлось его кому-то сплавлять! Теперь-то ты свободен от этого мужлана и его ублюдка и можешь вернуться домой. Мы с отцом тебя давно простили и ждали только когда ты одумаешься. Кстати, помнишь мистера Майерса? Он недавно овдовел и подумывает о новом браке, твоя кандидатура его полностью устраивает. Он готов тебя взять, даже не смотря на твою подмоченную репутацию. Считает, что после всей этой ужасной истории, ты возьмешься за ум и начнешь ценить заботу родителей и мужа.       Папа продолжал еще о чем-то вдохновленно вещать, а у меня внутри что-то с треском рассыпалось на осколки. Мой малыш, крошка, которого я так ждал, которому пел колыбельные и вязал пинетки, умер…       - Я плохо помню следующие несколько дней. При виде родителей я впадал в истерику, поэтому им запретили меня навещать. На третий день ко мне пришел муж. Сказал, что двое суток искал меня по всем больницам. Документов с собой у меня в тот день не было, поэтому, чтобы выяснить мою личность врачи звонили по последнему набранному номеру в телефоне и дозвонились родителям. Так и записали под их фамилией. Терри плакал, узнав, что наш ребенок умер, просил у меня прощения, на коленях стоял. Я любил его и простил, конечно. Две недели провел в больнице. Терри устроился на работу, навещал меня почти каждый день. Как и другие альфы ждал меня в коридоре с процедур. После моего возвращения домой, некоторое время у нас все было в порядке, муж работал, я занимался хозяйством, стараясь не заходить лишний раз в детскую. Терри, наоборот, проводил там много времени, перебирал детские вещи. Через два месяца он стал уговаривать меня забеременеть еще раз. Чтобы не расстраивать его я обещал, что как только восстановлюсь, мы попробуем. Врал, конечно, мне и думать было страшно об этом, слишком мало времени прошло. Ты не представляешь в каком ужасе я был, когда через четыре месяца выяснилось, что я снова жду ребенка. Ни я, ни муж не заметили мою первую после родов течку. Омеголог рекомендовал аборт, он считал, что матка не выдержит, но муж не согласился и уговорил меня. Этого малыша я проносил всего десять недель. Терри был в отчаянье, несколько дней пил, а я чувствовал лишь усталость и апатию. В этот раз я запрещал себе привязываться к ребенку, поэтому было немного проще пережить его потерю. В третий раз забеременел незадолго до своего двадцатилетия. Поддался на уговоры мужа, он так хотел детей, что я просто боялся, что он уйдет к другому омеге. Тогда мы серьезнее отнеслись к отцовству. Прошли обследование, решили воспользоваться ЭКО, чтобы исключить генетические отклонения. Почему-то я даже не задумался откуда у нас деньги на такую дорогую процедуру. Оплодотворение прошло успешно, я ждал двойню. Беременность протекала хорошо, только меня постоянно преследовал запах незнакомого альфы. Я старался не обращать внимание, мало ли что мерещиться при беременности, а Терри стал отдаляться. Рано уходил, поздно возвращался, часто пьяным, спать стал в детской. Отговаривался проблемами на работе, просил не волноваться и просто не обращать внимания. За два месяца до родов, встречая Терри после работы, я по привычке потянулся поцеловать его. Он был пьян и зол. Оттолкнул меня с такой силой, что я упал, ударившись при падении об угол тумбочки животом. Из-за отслойки плаценты дети погибли до того как меня довезли до больницы.       Муж пришел ко мне только через неделю. Принес сумку с моими вещами и заявление о разводе. Видя, что я не понимаю, что происходит, он сел рядом на кровать и спокойно рассказал, что женился на мне только из-за денег. Когда перед первыми родами выяснилось, что родители содержать нас не будут, он решил со мной развестись, но придя в больницу случайно услышал разговор двух альф о демографической программе. Узнав, что на рождении детей можно неплохо зарабатывать, он не задумываясь записал нас в нее. По условиям договора семья получает пособие в тысячу лас каждый месяц, но в течение двух лет необходимо родить как минимум одного ребенка. После рождения малыша выплачивалась премия – десять тысяч. Пока я мучился страхами и сомнениями из-за второй беременности, он подсчитывал, сколько может заработать на ней. После второй неудачи терпение Терри закончилось. Ему уже было мало тех денег, что он получал каждый месяц, поэтому он уговорил меня на ЭКО, чтобы иметь возможность использовать донорский материал. Вот откуда был посторонний запах альфы, который не переносил Терри. Как оказалось, государство более щедро оплачивает беременность от специально подобранных доноров. Кроме того, от моего имени он подписал разрешение на передачу всех детей кроме одного в приемные семьи в случае многоплодной беременности. Мне бы сказали, что при родах выжил только один ребенок, и я бы этому даже не удивился. Он мне все это рассказывал, а я, знаешь, даже был рад, что мои дети так и не родились и им не пришлось жить с этим бездушным монстром.       Вирт говорил и не замечал, что уже несколько минут слезы стекают по лицу и падают на фигурку пухленького младенца в его руках. Легкое прикосновение к щекам вырвало его из тяжелых воспоминаний. Марк, стоя очень близко, осторожно вытирал бегущие слезы. Подняв на альфу глаза, Вирт попробовал улыбнуться, но понял, что у него получилась лишь жалкая гримаса. Вдруг Марк, очень медленно, давая возможность отстраниться, начал наклоняться к его лицу. Мягко коснувшись соленых губ своими и не почувствовав сопротивления, альфа углубил поцелуй, держа омегу за талию. Через несколько минут, оторвавшись от губ омеги и отстраняясь Марк проговорил:       - Извини, я не должен был…       - Нет, - не отпустил его от себя омега, приподнявшись на носочках и лихорадочно покрывая лицо альфы поцелуями. – Не отталкивай меня, пусть из жалости, мне все равно… Меня так давно никто не целовал…       Из квартиры они выбрались только через три часа, неся несколько коробок и пакетов с одеждой, рисунками, игрушками и книгами. Папку с документами Дэнни и старой медкартой, случайно найденной в шкафу с бельем, Вирт положил в свою сумку.       На то чтобы доехать до арендуемой Виртом крохотной мансарды, находящейся в паре кварталов от дома Дэнни, и собрать его немногочисленные вещи ушло меньше часа. Обратная дорога до дома Алекса прошла в каком-то удивительно уютном молчании. Им обоим нужно было обдумать случившееся сегодня, поэтому Марк следил за дорогой, а Вирт разглядывал вид за окном. Но иногда, во время остановок на красный свет, рука водителя будто случайно ложилась на стройное бедро омеги, тогда Вирт поворачивался к нему и, заметив теплую улыбку альфы, улыбался в ответ.