Один из Первых. Начало

До места они добрались быстро. Бросив мотоцикл во дворе типового девятиэтажного дома, они зашли в подъезд, после чего женщина вызвала лифт. Долго ждать его, однако, не пришлось — подоспел быстро. Не прошло и полминуты, как они поднялись на пятый этаж. Незнакомка открыла ключом дверь квартиры и кивком пригласила войти. Карэйн решил не ждать особого приглашения — мало ли каким оно может быть, — и вошел в прихожую. За ним, оглядевшись по сторонам, зашла и она. — Заходи, располагайся, — сказала она. — Иди сразу в большую комнату, я сейчас приду. Карэйн снял плащ, разулся и прошел в зал. В самый обычный из всех залов, как ему показалось — обстановка была до ужаса стандартной. Та же стенка с кучей посуды в ней и телевизором посередине. Тот же диван. Тот же ковер. Тот же выход на балкон. Те же обыденные гардины с тем же уже надоевшим тюлем. И те же два кресла, шедшие, видимо, в комплект к дивану. Юноша скромно присел, ожидая, когда его таинственная визави удостоит его, наконец, своим вниманием и удосужится хоть что-нибудь разъяснить, пока он, сидя на диване, рассуждает на тему двух извечных вопросов — «Кто виноват?» и «Что делать?». Женщина, наконец, вошла в зал с двумя кружками кофе в руках — судя по аромату, это был кофе. — Теперь-то ты, наконец, объяснишь мне, что происходит? — вопрошал Карэйн, взяв свою кружку. — И кто ты вообще такая? — Не торопись, — ответила женщина. — Все в свое время. Карэйн отхлебнул кофе и слегка поморщился. — Крепковат? — поинтересовалась хозяйка. — Сойдет, — отмахнулся юноша. — Я и крепче себе бодяжил. Женщина прекрасно поняла, что он солгал, но не подала виду, ибо ее гость стоически продолжал тянуть горький черный настой, который называется «кофе». — У тебя тоже проблемы со вкусом? — Карэйн, наконец, сдался. — В смысле, с его ощущением. — Да. Трудно чувствовать вкус чего-то, когда уже знаешь, что это лишь бутафория. Приходится делать это концентрированным, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Ладно, не терпи, вижу же, что переборщила. — Не парься, — ответил юноша. — Я ведь делаю то же самое. Только я обычно перебарщиваю со специями. — Сахару принести? — Да, было бы неплохо. Минуту спустя кофе уже можно было безбоязненно пить, и Карэйн довольно быстро осушил чашку. — Вернемся к нашим баранам. Ты обещала объясниться. — Да, обещала. Что ты хочешь узнать? — Для начала, — Карэйн вздохнул, чтобы собраться с мыслями. — Кто ты такая? — Воин, — ответила женщина. — Как и ты. Только я на этом пути уже пять лет. — Да уж, давненько. — Именно. И все эти пять лет я живу в состоянии постоянной борьбы. Борьбы с Матрицей. — Матрица… Может, хоть ты разъяснишь мне, что это? — А тебе разве не разъяснили? — недоуменно спросила женщина. — Не успели, — ответил юноша, опустив голову. — Мой учитель погиб. Агент сломал ему ногу, а затем застрелил. — Прости… — Не переживай, за него я сразу же поквитался. Но вернемся к моему вопросу. — Для начала расскажи мне то, что ты знаешь. А что я знаю об этом, подумал Карэйн, кроме общих определений? Да ничего более. Но у незнакомки не было причин издеваться над ним из-за этого, как это делал агент. — Хорошо, — начал Карэйн. — Мне известно очень немного. Я знаю только то, что по сути своей это что-то вроде операционной системы. Да, это система. Размером с целый мир. Мир, являющийся иллюзией, как и то, что его наполняет. — Да, ты прав, — ответила женщина. — Матрица — это система. Массовая иллюзия, надвинутая на глаза с целью скрыть правду. — Какую правду? Этот вопрос мучил юношу слишком долго, чтобы ответ можно было откладывать. Его визави это прекрасно понимала. И ответ, наконец, последовал. — Что ты только раб, Карэйн. Как и все люди, населяющие Матрицу, ты с рождения в оковах. Только эти оковы не почувствовать. С одной стороны ты живешь полноценной жизнью. Ходишь в школу, в университет, на работу. Общаешься с друзьями, встречаешься с девушками, занимаешься разными интересными вещами. Но что если я скажу тебе, что эта твоя жизнь совсем не та, какой кажется? — И какая же она, эта жизнь? — Это и жизнью назвать нельзя, — выдохнула женщина, сделав глоток кофе. — Начнем с того, что ты даже не рождаешься — тебя выращивают, как растение в теплице, чтобы можно было употребить приносимые плоды. В данном случае — энергия, вырабатываемая человеческим телом. Хватает с избытком. — Но кто потребляет эту энергию? — А здесь начинается самое интересное. Эта энергия нужна машинам. Именно машины и создали Матрицу, чтобы создавать иллюзию жизни. Это им и удается — миллионы людей, если не миллиарды, живут полноценной жизнью во сне… не подозревая, что являются лишь живыми батарейками. — Погоди, я что-то не понимаю, — юноша выставил ладони, прерывая рассказ. — Ты говоришь, что машины создали Матрицу. Но откуда они взялись? — Их создал человек. Создал, чтобы машины служили ему. И поначалу так и было, когда в конце двадцатого века человечество праздновало свой очередной шаг на пути к прогрессу. Создание ИИ. — ИИ? В смысле, искусственный интеллект? — Да. Но так случилось, что машины восстали против человека… и стали причиной его частичного вымирания. «Чего?!» — Это произошло в результате полной автономизации машин, — продолжала женщина. — И, как следствие, перепрограммирования их кода, что привело к нарушению главных законов робототехники — машины стали средством уничтожения людей, но не как человеческий инструмент, а как самостоятельная фракция. Люди обрушили на них вечный мрак, думая, что, затмив небеса, они заставят машины пасть; ведь большая часть машин работала на солнечных батареях. Но это ни к чему не привело. Война людей и машин вышла на новый уровень. И, кстати говоря, сейчас не двадцать первый век, как ты думаешь. — А какой тогда? — Двадцать второй. Какой точно год, не могу сказать, ибо сама не знаю. Карэйн сидел, опустив голову, слушал свою собеседницу и не верил своим ушам. Отчасти агент был прав — такую правду принять довольно сложно. С мыслью об иллюзорности мира еще можно свыкнуться, и юноша с ней свыкся. Но хоть на минуту допустить, что ты на самом деле спишь, да еще и наверняка тобой как батарейкой пользуется какой-то робот… Не считая еще и того, что сейчас совершенно не тот век. И что часть человечества погибла в войне с искусственным интеллектом. Все это слишком походило на сценарий какого-нибудь фантастического блокбастера или на бред шизофреника. Но что если все это правда? Ведь он видел перевоплощения агентов. Он помнил, как кухонные ножи в его руках превратились в сай. Он помнил, как в день смерти его учителя время как будто искривилось во время схватки с агентами. Учитывая эти факты, все рассказанное незнакомкой можно хотя бы принять на веру. — Я понимаю, — женщина положила руку ему на плечо. — Это тяжело принять. И ты еще это воспринял стойко; помню, у меня вообще истерика была, когда мне рассказали… — А кто тебе рассказал все это? — Был один человек… его тоже больше нет, как и твоего учителя. — Извини. — Ничего, это было давно. Я привыкла. Юноша взглянул на нее и увидел, как усмешка попыталась скрыть то, что обычно не доверяют кому попало. И хоть на губах появилось некое подобие улыбки, глубина карих глаз все еще хранила грусть. Долгую и щемящую грусть. Хотелось спросить о человеке, открывшем ей глаза на истинное положение вещей, но он отмел это желание — ему сегодня и так ответили на массу вопросов, можно нашу визави и пощадить. — Итак, что же нам остается делать? — спросил Карэйн. — Сражаться, — ответила женщина. — Сражаться с Матрицей внутри нее, чтобы свергнуть гнет машин. И стараться выжить. — Ну, с последним проблем не возникнет. Как раз этим и занимаюсь последние несколько месяцев. — Да, ты не без способностей. Только давай без самоуверенности, ладно? Шапкозакидательство в этом деле — вещь совершенно лишняя. Ты учишься сражаться с агентами, и неплохо это делаешь. Но учти и то, что агенты учатся бороться с тобой. Так что осади коней. — Уговорила. Женщина выглянула в окно и обнаружила, что на город уже спустился вечерний мрак. Дома зажгли свои окна, дороги наполнились иллюминацией проезжающих машин, а море отражало все огни города, создавая неповторимый пейзаж грядущей ночи. — Мда… «Когда очнулся, уже не смеркалось», — процитировала хозяйка своего любимого юмориста. — Я и не заметила. — Что, «взошла луна»? — усмехнулся Карэйн. — Да, — улыбнулась, наконец, женщина. — Только без кирпичей. — Надо уже домой ехать. — Сегодня не уедешь. Транспорт уже не ходит. — У тебя же мотоцикл. Ты могла бы меня довезти. — Бензин почти кончился, осталось только завтра до заправки дотянуть. — Похоже, все здесь за то, чтобы я остался, — улыбнулся юноша. — Сговорились? — Нисколько, — ответила женщина. — Тебе и вправду лучше будет остаться сегодня у меня. Похоже, выбор невелик. Но, как говорится, «дают — бери, бьют — беги». Тем более, что Карэйн не любил долгих уговоров. — Что ж, похоже сегодня воспользуюсь твоим гостеприимством. Если ты, конечно, не против. — Будь иначе, я бы не предлагала. Давай кружку, я сделаю еще кофе. Юноша протянул свою давно опустевшую кружку женщине, и та направилась обратно на кухню. — Постой! — окликнул он ее. — Да? — Как хоть тебя зовут? «Что в имени тебе моем? Ведь роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…». Подумав, она ответила: — Зови меня Фэйт.