Один из Первых. Начало

Долго искать Меровингена не пришлось. Карэйн знал, что он будет именно здесь. Именно за этим столиком. Как всегда, со своей прекрасной Персефоной. А еще он точно знал, зачем он шел сюда. — Ah, c'est notre joli petit guerrier! Comment est le travail, Karein? * Ответом стало направленное в лицо дуло «Вальтера». Посетители мигом прекратили свои занятия и теперь со страхом взирали на юношу в черном плаще, который сейчас направил пистолет на хозяина заведения. — Зачем? — выдохнул Карэйн. — О чем ты говоришь, мальчик? — Меровинген всеми силами изображал удивление. — Зачем, — юноша еле сдерживал ярость. — Этот фарс с «заданием»… Зачем?! — Какой фарс, о чем ты? — Ты ведь специально все это подстроил. Близнецы… они ведь твои люди, да? Отрицать очевидное было бессмысленно — близнецы сидели чуть поодаль, потягивая сладковатый дымок из кальяна. — А, так вы уже познакомились, — улыбнулся Меровинген. — Весьма приятная компания… и остроумная. — Ты хотел убить нас, — ответил Карэйн. — Умоляю, mon chère enfant**, давай без обвинений. Я хотел просто поразвлечься. Проверить… вас двоих. Вас двоих… Карэйн почувствовал, что закипает. — Двоих… — А что, уже не двоих? — Фэйт, — к горлу подступал ком. — Она погибла… — Погибла? — лицо мужчины выражало недоумение. — Ай-яй-яй-яй-яй… Бедняжка… Мне очень жаль, Карэйн, правда… — Грёбаный лицемер! — взорвался Карэйн. — Это был твой замысел с самого начала! — Ну, может быть, и так, но… — Заткнись, — процедил юноша, передергивая затвор. — Заткнись, или я вышибу тебе мозги. Близнецы уже встали и собирались ринуться на помощь своему патрону, но Персефона остановила их жестом. — Мне следовало догадаться, что это западня, — продолжал он. — И мало того, что твои головорезы пытались нас убить — они натравили на нас агента. Он и убил Фэйт. Но это не снимает с тебя ответственности. — И что ты собираешься сделать? — спросил Меровинген. — Убить меня? — Мне бы очень этого хотелось… но ты мне кое-что должен. — Что-то не припомню… — Ты говорил, у тебя есть то, что может нам пригодится. Отдай это мне. — Не вижу ни одной причины отдавать тебе это. — А смерть Фэйт разве не причина?! — Это следствие, — мужчина развел руками. — Следствие вмешательства непредвиденных обстоятельств. Уж чего-чего, а агента в моем плане не было. Я накажу своих подопечных за эту… самодеятельность. Но опять же — ни одной причины. Ни одной, — проговорил он по слогам, придавая большую значимость своим словам. — Ублюдок… — Ребята, выведите его, — он сделал знак близнецам. — Нет, — Карэйн опустил пистолет. — Не надо. Я сам уйду. — Мудрое решение. Юноша развернулся и под гробовую тишину направился к выходу. У самых дверей он развернулся и сказал: — Молись, чтобы у нас не было следующей встречи. — И не будет, — ответил Меровинген, уже не скрывая презрения. Хотелось плакать. Бессилие и отчаяние теперь накрывали его с головой. И дело теперь было не только в смерти напарницы. Он знал, что Меровингену нельзя доверять. Где-то в глубине подсознания он это знал. И Фэйт знала. И все же решила довериться ему. Доверилась, потому что когда-то ему доверился ее учитель. Доверился — и с ним все было хорошо! Здесь же все с точностью до наоборот. Меровинген не просто обманул ее доверие. Он привел ее к гибели. Более того — он сделал ее смерть напрасной. Пусть изначально она хотела спасти своего юного напарника, подставившись под пистолет агента. «Фэйт… неужели все напрасно?..». «Нет. Она же хотела тебя спасти, забыл?». «Я помню». «Значит, все же не напрасно». «Но этот ублюдок Меровинген обманул нас! Он не сдержал обещание!». «Да, это так. Но целью Фэйт было не задание Меровингена. Она до последнего о тебе заботилась». «Заботилась… Интересно, она любила меня?». «Может быть. По-своему». «Хотя бы позволила целовать себя…». «Это не показатель. Люди ведь сходятся с другими людьми зачастую из корыстных побуждений. Вспомни кучу примеров, когда женщины выходят замуж за откровенных уродов лишь из-за благополучия и социального статуса. Ради денег и влияния они могут вытерпеть даже близость с физически противным им человеком». «А это здесь причем?» «Фэйт отдала свою жизнь за тебя. За ТЕБЯ, понимаешь? Она знала, на что шла, когда соглашалась на самоубийственный фарс Меровингена. И до последних секунд жизни делала все, чтобы тебя защитить. По-моему, это показатель. Не находишь?». Размышления на парковой скамье были прерваны. И ее он точно не ожидал увидеть. — Можно присесть? — спросил женский голос. — Д-да, конечно, — промямлил опешивший Карэйн. Она не была похожа на ту Персефону, которую он видел в «Золотом Веке» рядом с мужем. Вся эта мишура напускного лоска исчезла, и перед ним была простая женщина. Не слишком броско одетая, но со вкусом — джинсы, кожаные сапожки, темный кардиган и легкое осеннее пальто. Но в то же время она не потеряла своей потусторонней красоты. Возможно, даже наоборот. — Знаю, это слабое утешение, — начала Персефона. — Но мне жаль, Карэйн. Я сожалею о твоей утрате. — Спасибо, — ответил юноша. — Но Фэйт это не вернет. — Я знаю. И, по правде говоря, виню себя за это. — А Вам-то зачем? — В конце концов, Меровинген — мой муж. И, если быть откровенной… не лучший. Когда-то давно он был другим. Внимательным. Нежным. Любящим… Я знаю, ты любил Фэйт. Когда-то давно я тоже любила. И где теперь это время?.. — Он Вас достал, верно? — Можно и так сказать. От человека, которого я любила, остался лишь напыщенный павлин. Бездушный фанфарон, которого беспокоит только он сам, не считая его бизнеса с информацией. — Я ценю Вашу откровенность, Персефона, — сказал Карэйн. — Но, кажется, Вы сюда не ради исповеди пришли. — Верно, — ответила Персефона. — У меня есть то, что тебе нужно. И я готова отдать тебе это… за умеренную плату. — Надеюсь, мне не придется снова жертвовать чьей-то жизнью. — Я же ясно сказала — «за умеренную плату». Человеческая жизнь под ней явно не подразумевалась. «Интересно, в чем же подвох…». — Чего Вы хотите? — Все просто, — сказала женщина. — Просто поцелуй меня. -?! — Ты не ослышался. Карэйн все еще пытался ухватиться за происходящее. О чем она… Что здесь вообще происходит?! — Ты ведь целовал Фэйт, верно? — продолжала она. — А даже если и нет, то наверняка хотел это сделать. Так что… поцелуй меня, как поцеловал бы ее. — Эмм… а разница в возрасте Вас не смущает? Я, как бы это сказать… несовершеннолетний. — Не думаю, что тебя это заботило, когда ты думал о своей напарнице. Это был удар ниже пояса. Уж что-что, а аргументы находить она умеет. — Хорошо, — помявшись, сказал Карэйн. Он мягко развернул ее лицо ладонью и потянулся к ее губам. Миг — и они сомкнулись. Да, кстати, целоваться она тоже хорошо умеет. Карэйн оторвался от нее спустя несколько секунд. И, судя по выражению лица Персефоны… — Не верю, — бросила она. Не верит она, подумал Карэйн. Тоже мне Станиславский. С Немировичем-Данченко. В одном флаконе. В юбке. Персефона начала удаляться, как вдруг юноша одернул ее. — Подождите! Она обернулась. Карэйн приближался к ней. Лицо его выражало легкую обреченность… и вину. — Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Он медленно подошел к ней и одной рукой мягко привлек ее к себе за талию. Персефона поразилась переменам в его лице. Кажется, он поверил. Разум Карэйна усиленно рисовал картину. Он снова в том подъезде. Снова шаги по лестнице. Снова опасность где-то рядом. Но почему-то теперь, когда он переживал этот эпизод заново, эта опасность казалась чем-то очень далеким. Как будто это даже не в Матрице, а в каком-то другом измерении. В предыдущей ее версии, может быть. И снова перед ним была Фэйт. Его друг. Его напарница. Его… Она улыбалась. Еле заметно, но очень ясно, чтобы почувствовать. Колодцы ее карих глаз снова излучали прежнее тепло. И теперь они тянулись друг к другу. Еще миг. Еще один миг. Еще… Их губы встретились. Нежно, очень нежно. Карэйн уже и думать забыл о Персефоне. Ему просто не хотелось обрывать этот короткий миг счастья. Слеза прокатилась по его щеке, но ему было все равно. Ибо так хорошо ему не было еще никогда. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он оторвался от нее. Открыв глаза, он снова увидел перед собой Персефону. И написанное на ее лице было сложно передать словами. — Да, — тихо выдохнула она. — Сейчас так… Она снова потянулась к его губам, но в этот раз лишь слегка провела по ним своими губами и обняла его. И так они простояли еще где-то минуту. — Ей точно повезло с напарником, — сказала Персефона, когда они оторвались друг от друга. — За это не жаль отдать своей жизни. — И она отдала, — ответил Карэйн. — И точно не напрасно, — ответила женщина, нежно стирая слезу с его щеки. — Что ж, теперь мой черед исполнить свой уговор. Карэйн слышал много историй о содержимом женских сумочек. Поэтому он ждал, что она будет долго копаться, несмотря на очевидный маленький размер. Но, вопреки его ожиданиям, все заняло лишь несколько секунд. — Вот, — сказала Персефона, протягивая дискету. — Здесь коды главного городского сервера. Если он упадет, это будет серьезный удар. Во всяком случае, это дестабилизирует программы агентов. Учти только одно. — Что? — Это одноразовая вещь. Если ты провалишься, они изменят коды, и вторая попытка будет невероятно трудной. В том случае, конечно, если ты останешься жив для второй попытки. Как бы там ни было, если у тебя не получится с первого раза, снова тебе помочь я уже не смогу. — Вам это не понадобится. — Что ж… Хорошо если так. Они вышли из парка рука об руку. Дойдя до перехода, Персефона чмокнула его в щеку на прощание и направилась к машине. — И все-таки, — окликнул ее Карэйн. — Почему Вы мне помогли? — Я многое видела, — ответила она. — Но сегодня мой муж перегнул палку. Считай, что я извинилась за него. — Я его не прощаю. — Тогда, — Персефона была уже одной ногой в машине. — Можешь считать это дружеским подарком. Дав сигнал, машина умчалась, оставив Карэйна наедине со своими мыслями. Странно, подумалось ему. Он все еще тосковал по погибшей напарнице. Но куда делась скорбь? И ощущение утраты… его тоже нет. Как будто Персефона поцелуем выпила его печаль — если не полностью, то наполовину точно. По крайней мере, теперь он был спокоен.