Ветер

- За ночь? – переспросил Дин. – Ты справился за ночь? - Мне помогли, - довольно сообщил Иниас. – Господин Ветер позволил мне привлекать другие ветерки для помощи в исполнении твоих желаний. Они были очень рады возможности что-то сделать. - Так почему вам просто не помогать всем, кто об этом просит? - Я ведь говорил – нам запрещено. Тому, кто ослушается и поможет двоим за сто лет, запретят помогать людям ещё пятьсот лет. Того, кто ослушается снова, рассеют. - Рассеют? - Он перестанет существовать. - И что, вы просто… ничего не делаете? - Бывают те, кто ставит помощь человеку выше собственного существования… но ведь лучше остаться в этом мире и помочь ещё кому-то, пусть даже и спустя сто лет. И спустя ещё сто лет, и ещё, и ещё. - И скольким ты уже помог? Не считая вчерашнего. - Двадцати шести, - Иниас ни на секунду не задумался перед ответом. – Я помню их всех. - Двадцать шесть? Это… тебе что – больше двух тысяч лет? - Верно. - О. Это впечатляет. А твоему хозяину… - Господину Ветру вечность. Он существовал всегда. И будет существовать ещё вечность. - Но… зачем ему тогда я? – растерялся Дин. – Я ведь проживу, ну, допустим, ещё лет восемьдесят… а приятно иметь со мной дело будет и того меньше лет. - Ты Избранный. - И какого лешего это значит? - Я не знаю, - наверное, Иниас пожал бы плечами, будь они у него. – Это не моего ума дело. Дин тяжело вздохнул. - Ладно. Так чем ты занимался все эти годы? Просто летал и подслушивал людей? - Я путешествовал, - сказал Иниас. – Пересекал океаны, раздувая паруса. Поднимался к вершинам гор. Лишь под воду мне не под силу спуститься. Я участвовал в морских и земных сражениях. Видел зарождение и гибель цивилизаций. Присутствовал при великих событиях… не только человеческой истории – истории Земли. Я играл. Облаками, листьями, снегом. Я спасал жизни. Я спасал любовь. Я спасал мир. Я убивал. Я был частью бурь и ураганов, я развевал знамёна великих армий, я раздувал костры инквизиции. Я вершил историю. Не думай, Дин Винчестер, Избранный, что жизнь моя была скучна. - Ээ, - Дин неловко поёрзал на постели. – Ладно. Я тут собрался переодеться. Ты не… э… полетаешь где-нибудь пять минут? Обещаю не вершить историю, пока тебя не будет. Иниас не ответил, и Дин предпочёл думать, что тот подчинился его просьбе и улетел. - Ты должен был уже ждать меня на улице! – раздалось со стороны лестницы знакомое ворчание, и Дин вдруг вспомнил. Бобби собирается идти просить Ветер снять с него порчу. Он торопливо закончил одеваться и помчался навстречу старику. - Доброе утро! – бодро воскликнул он. – А я это… ты знаешь, я уже со всем разобрался. Всё в порядке. Серьёзно. Ведьма больше не проблема. - Стало хуже, - сочувственно пробормотал Бобби. – Ну да ничего, время есть, - и он жёстко ухватил Дина за локоть, потащив вниз. – Давай-давай, шевели ногами, скоро рассвет. А рассвет – самое лучшее время для обращения к Ветру. - Слушай, я… я уже поболтал с ним, и мы решили, что всё пучком, - вздохнул Дин без особой надежды, неохотно плетясь вслед за Бобби. – Честно. Он меня… как ты там сказал? Убережёт. Так что… я хотел сходить на мельницу – слышал, там есть свободное рабочее место, и не на лето, а на весь год… - Нету, - проворчал Бобби в ответ. – Чак снова вернулся. Чак был сыном мельника, периодически занимавшимся мельницей, а периодически срывавшимся в город. Работать ему явно не хотелось, он всё больше хотел петь в городских ресторанах, но, видно, не особо у него ладилось, раз он каждый раз возвращался к отцу. Значит, на хлебное место опять можно было не рассчитывать. Значит, снова придётся наняться на какую-нибудь ферму… и снова остаться без работы зимой. А возвращаться в город не было ни малейшего желания… да и разве он сумел бы найти там работу? Не пахать же снова на Кроули… Дина передёрнуло. Рассвет, может, и был лучшим временем для молитвы, но то ли люди об этом не знали, то ли рассвет был ещё и лучшим временем для сна – так или иначе, на ветрище не было никого, кроме них с Бобби. Все расставленные под открытым небом скамьи были пусты, а дары у алтаря были вчерашними. К алтарю-то Бобби и направился, а Дин понуро уселся на одну из скамей. - Молись, - бросил Бобби ему через плечо. Дин вздохнул. - Дорогой Ветер, - начал он и замолчал. Дальше пока не придумывалось. - Здравствуй, Дин. Нужно отдать ему должное – Дин, пусть и дёрнулся слегка, по крайней мере, не свалился со скамьи и не вскрикнул. Бобби между тем грузно осел на землю и завалился на бок. - Бобби! – Дин подскочил на ноги, но Ветер придержал его за рукав: - С ним всё в порядке, Дин. Он просто спит. - Спит? – Дин с подозрением нахмурился. – С каких пор ветер может усыплять? - Аромат маков, - равнодушно сообщил Ветер. – Ты звал меня? - Нет! Я… слушай, если ты не планируешь свалить и больше не появляться… я был бы не против… как тебя зовут? Уж извини, но «Господином Ветром» я тебя величать не стану. Ветер поднял взгляд к небесам. - Кастиэль, - сказал он не сразу. Может, он и сам подзабыл, как его зовут. Или, может, сомневался, не стоит ли и правда «свалить и больше не появляться». - Чудненько. Значит, так, слушай сюда, Кастиэль… - Тебе не стоит поминать моё имя всуе. - Чего? – Дин нахмурился. – Кого куда всуе? - Без должной на то причины, - Кастиэль слегка нахмурился. – Я назвал его тебе лишь потому, что ты Избранный. Ты должен понимать, что использовать Моё имя не к месту непочтительно. - Я не особо почтителен, - буркнул Дин, по-прежнему опасливо косясь в сторону Бобби. – Ладно… тогда будешь Кас. - Кас? – Дина обдало холодом, но спустя мгновение лёгкий утренний ветерок вновь стал тёплым. – Так меня никогда не называли. - Так ведь, как я понял, тебя и Кастиэлем никто не называл? Иниас тебя всё Господином Ветром кличет… да и люди тоже. - Судьба, - тихо ответил Кас. – Судьба зовёт меня истинным именем. - Судьба? – Дин приподнял бровь. – Только не говори, что она тоже не выдумка. - Конечно, она не выдумка, - Кас перевёл на него укоризненный взгляд. – Она так же реальна, как и я. - О, дай угадаю: у неё тоже есть истинное имя, которое знаешь только ты? А почему бы вам, кстати, не пожениться, м? Или у неё тоже есть избранный? Или избранная? Какие у вас там наверху извращения? - Почему наверху? – недоумевающе нахмурился Кас. - Отвечаешь вопросом на вопрос? - Я знаю её имя, - Кас продолжал хмуриться. – Но вообще не знаю о ней почти ничего. Это ей ведомо всё обо всех. - Подожди-ка секунду, - протянул Дин. – Не она ли объявила меня избранным, а? - Конечно, она, - согласился Кас. – Кто же ещё? - То есть ты сидел, читал газету, и тут пришла твоя подруга и велела тебе отправляться делать мне предложение? Ты не думаешь, что она просто тебя разыграла? - Она никогда не шутит, - Кас даже не улыбнулся. – А я не читаю газет. Мне и без того ведомо всё происходящее. Я Ветер. - Да, я ещё не забыл, - Дин уронил лицо на ладони. – Кас, слушай… иди к своей подруге и скажи ей, что со мной ничего не вышло. Может, она сама на тебя глаз положила? Она симпатичная вообще? - Дин, - строго сказал Кас. – Никто не спорит с Судьбой. - Ну что за чушь, - рассердился Дин. – Конечно, с судьбой нужно спорить. Иначе выйдет полная хрень. И этот, как его Сэм называл… феминизм? Нет, что-то другое. Короче, Кас, тебе нужно научиться говорить «нет». И делать выбор. Жить своей жизнью и всё такое. Для этого и существует свобода выбора, верно? - Нет никакой свободы выбора, Дин, - мягко возразил Кас. – Всё было предрешено ещё задолго до нашего появления. - Я думал, ты вечен. - Так и есть. Но Судьба существовала ещё до рождения вечности. Она решает всё. Она знает предназначение каждого. Мы с тобой предназначены друг другу, Дин. - Да что за хрень, в конце-то концов! – Дин вспылил. – Никто никому не предназначен! Ничего не предрешено! Каждый выбирает сам за себя! И влюбляется в кого хочет! Чёрт, Кас! Ты сам влюблялся когда-нибудь? - Человеческие чувства мне незнакомы. - Э… зачем тебе тогда вообще жениться? - Так угодно Судьбе. Дин цветасто выругался. - Мне – не угодно, - объявил он. – «Человеческие чувства», ну надо же… ты вообще ничего не чувствуешь? - Мне не до этого, - Кас снова нахмурился. Ну да, если подумать, это было единственным выражением эмоций, которые заметил за ним Дин. – Мне нужно приглядывать за целым миром. - У тебя разве не миллиард ветров в подчинении? - Больше. Но ни один из них не в состоянии объять всё. Они лишь ветры и ветерки. Я же объединяю и направляю их. Я Ветер. - Прекрати это говорить. Слушай, знаешь что? Я дам тебе хороший совет. Устрой себе выходной. Спустись на землю. Погуляй. Познакомься с милыми цыпочками. Повеселись от души. И вся эта дичь о предназначении и браке у тебя мигом из головы вылетит. - Я не могу позволить себе выходной. Что, если Солнце решит сойти с небосклона и отдохнуть? Что, если Океан решит выйти на берег и погулять? - Но ты же болтаешь сейчас со мной! - Это другое. - Да? И в чём разница? - Я выполняю предназначение. Коротко пояснив, куда нужно совать предназначения, Дин добавил: - Может, она просто тебя ненавидит? Серьёзно, сходи к ней и спроси, как она к тебе относится. А потом передай ей, что мне на неё плевать. Или, если хочешь, позови её сюда, я сам ей скажу. Брось, Кас. Сам говоришь, что ты ветер. Разве ты не символ непокорности и всё такое? - Нет, - подробно разъяснил свою позицию Кас. - Да уж, вижу. Короче, я тебе вот что скажу. Ты говоришь, что видел всё… не пора ли понять, что именно ты видел? – Дин повернулся к Касу и обнаружил, что сложная метафора пропала понапрасну. Место рядом с ним снова пустовало. - Ну? Дин вздрогнул и обернулся к стоявшему над душой Бобби. - Не знаю, - он пожал плечами. – Я донёс до него свои предложения. Без понятия, что он для себя решил. - Балбес, - вздохнул Бобби. – Надеюсь на его великодушие. «Да нет Ветру дела до наших молитв, - хотел сказать ему Дин. – Одна исполненная молитва в сто лет… и подачка чуть побольше для избранного. Не стоит и время тратить». Но он промолчал, глядя, как ветерок играет с листьями.