Проклятие семьи.

- Менма?! - в ответ мальчик лишь слабо усмехнулся и посмотрел на Минато разноцветными глазами. Из голубого глаза текли слезы, тогда как в красном сияло мрачное веселье. - Привет, пап. Из рук Намикадзе выпало оружие. Он, не отрываясь, смотрел на своего живого сына - того, ради кого он перерыл весь город и вскрыл этот нарыв. Подбежав к своему сыну, мужчина обнял его, крепко прижимая к себе. Минато сейчас не волновало, что, обычно золотисто-пшеничные, волосы Менмы стали черными, словно ночное небо, а один глаз сменил цвет чистого озера на цвет свежей крови. Тонкие ручки обхватили Минато поперек талии, а маленькое личико уткнулось в живот. Детские плечи тихо сотрясались, выдавая с головой рыдания мальчика. Блондин гладил своего сына по волосам, говоря успокаивающие слова. - Пап... мне страшно... Что теперь будет? Тебе попадет? Из-за меня, да? - сквозь всхлипы проговаривал ребенок, казалось, даже не нуждаясь в ответах. Минато успокаивающе улыбнулся и, сев перед сыном на колени, и, прислонившись своим лбом к его, проговорил, вытирая слезы с щеки ребенка: - Не волнуйся. Все хорошо. Помнишь, что обычно говорит твой брат в сложных ситуациях? Намикадзе младший задумался и, спустя некоторое время, уточнил: - Прорвемся? - Именно! А теперь более уверенно! - Прорвемся. - Еще раз! - Прорвемся! - Вот так! Ты мне веришь? - Да, - незамедлительно кивнул мальчик. - А себе? - голос взрослого стал серьезным. В этот раз, в глазах ребенка появилось смятение, которое он отогнал, тряхнув головой, тем самым, ударившись о лоб отца и, заставив его рассмеяться, несмело улыбнувшись, ответить: - Да, пап, верю.

***

- Как он?! - в палату, в одних пижамных штанах и умильном колпаке, забежал сонный, еще более чем обычно встрепанный, блондин с симметричными шрамами на обоих щеках. Женщина с длинными красными волосами, сейчас убранными в высокий хвост, и похожими чертами лица, приложила палец к губам, раздосадованно шикнув на шумного подростка, и, невольно, взглянула на, спящих, сына и мужа, проверяя не проснулись ли? На больничной койке, крепко сжав руки в кулаки и сжав зубы, спал черноволосый парень, являющийся почти полной копией только что забежавшего в комнату. На щеках парня, уродливо выделяясь, занимали свое место кривоватые шрамы, с аккуратными, наложенными сравнительно недавно, швами. Однако, щеки были далеко не единственным местом на теле юноши, где имелись шрамы неслучайного происхождения. Доказательством этому служила свежая повязка на запястье правой руки слегка пропитанная кровью. Рядом с подростком, заснув на неудобном стуле, сопел его отец, которому было всего-лишь около тридцати, но его волосы уже тронула седина, а, на вечно дружелюбном, лице виднелась едва заметная сеточка морщин. - Прости, мам, - понизив тон произнес Наруто, буквально на цыпочках, прокравшись к матери, которая, увидев сие действие, еле сдержала смех. В последнее время, Кушине мог поднять настроение только ее младший сын, стоящий сейчас перед ней в нелепом, но не менее им любимом, колпаке. - Так как брат? - повторил свой вопрос блондин, садясь рядом с матерью и шепча ей в самое ухо. - Паническая атака, - таким же способом ответила женщина. - У нас, как раз, решался последний вопрос с разводом и нам обоим надо было присутствовать. Нас не было всего пару часов... - Кушина сглотнула и зажмурилась, вспоминая один из самых жутких моментов в ее жизни. - А когда вернулись... - вовремя опомнившись, женщина тряхнула головой и, немного кривовато, попыталась улыбнуться. - Он немного поранился и испугался. Вот и все. Наруто тяжело вздохнул. Ему никогда не объясняли, что происходит в семье и постоянно пытались что-то скрыть. При чем, делая это крайне неумело и бездарно. Было обидно. Блондин, с тяжелым вздохом, почесал щеку, чем заслужил крайне недовольный взгляд матери. Брюнет на кровати глухо застонал, сквозь стиснутые зубы. Обезболивающее перестало действовать. Оба родителя, сразу же, подорвались. Даже вроде как спавший отец начал кружить вокруг больного на пару с женой, аки мухи вокруг коровьей лепешки. "Психически больной коровьей лепешки" - отметил про себя блондин, нечитаемым взглядом наблюдая за сей картиной. Его несказанно бесила вся эта суета вокруг его братца. Бесили чертовы родители, которые, казалось, почти никогда его не замечали. А брата он банально... ненавидел. Так и было. И никакие моральные принципы или самоуговоры стиля "так нельзя", увы, не помогали. Наруто в очередной раз вздохнул и вышел, не проронив ни слова на прощание. Его уход остался незамеченным.