Awake and alive

POV Альтаир Темно. Холодно. Я уже не помню, как долго я нахожусь здесь. Кажется, будто это длится уже целую вечность. У меня было достаточно времени, чтобы вспомнить и обдумать все, что я натворил. Я был так ослеплен своей гордостью и властью над чужими жизнями, что совершенно не понимал, что делаю. Сейчас я готов отдать все лишь за то, чтобы сказать Малику, как я сожалею о том, что произошло. Я должен попросить у него прощения, и если Аллах будет благосклонен к моей судьбе, даи простит меня. Острая боль пронзила раненую руку. Я потянулся к очагу боли, чтобы зажать рану, но меня остановила чья-то ладонь. Такая теплая. Я, казалось, уже и забыл, как приятно человеческое тепло. Затем я почувствовал прикосновение к щеке и шее. Стало легче, и боль уже не так сильно беспокоила меня. Потом я услышал его голос: - Альтаир... - это точно голос Малика, но где он? Я попытался открыть глаза, но веки будто срослись. - Альтаир. Как же отсюда выбраться? Воздух вокруг вибрирует, будто расступаясь. Я уже начал ощущать подавляющее бессилие в неудачных попытках пошевелиться, как над самым ухом почувствовал его дыхание: - Альтаир... Проснись, прошу. POV Автор. (наконец то) В комнате царила тишина. О том, что здесь кто-то находился, можно было понять только по двум силуэтам, освещенным медным светом луны. Малик, склонившись над ассасином, всматривался в черты его лица, ловя едва заметные изменения. Сон Альтаира в эту ночь был тревожным, и ресницы его часто вздрагивали, будто убийца пытался открыть глаза. Напряженная тишина повисла в воздухе. Малик чувствовал что в эту ночь решится все: будет его бывший друг жить или больше никогда не проснется. Даи отчаянно ждал когда судьба Ла-Ахада определится. Напряженную до звона в ушах тишину разорвал шорох ткани. Малик прижался лбом ко лбу Альтаира и прикрыл глаза. Почему он здесь находится? Почему ждет, когда ассасин очнется? По всем законам логики начальник бюро не должен сильно беспокоиться об очередном убийце, но сейчас он здесь, рядом с этим предателем, ждет, когда он проснется. Даи уже хотел отпрянуть из-за отвращения к собственным мыслям, но слабое касание остановило его. С трудом открыв глаза, Альтаир увидел ни то напуганного, ни то удивленного начальника бюро. Аль-Саиф оцепенел. Что делать? Почувствовал ли Ла-Ахад его прикосновения, услышал ли его? Может, он забыл все? Даи уже начал подниматься, как вдруг ассасин слабо, но настойчиво притянул Малика к себе. - Малик, -голос убийцы еще не восстановился, поэтому звучал тихо и хрипло, - Не уходи... Я должен, - Альтаир закашлял и отпустил полу робы информатора, но тот не ушел. Малик помог ассасину сесть, придерживая его. - Альтаир, - голос даи звучал более, чем серьезно, - Я должен тебя попросить, чтобы ты забыл все, что произошло. Сердце Альтаира снова сжалось от боли, а голова закружилась. Почему? Сейчас он проснулся, он выжил, наконец осознал себя, понял, кому может доверить свою жизнь, а Малик просит его забыть. - Не забуду, - тихо прошипел Альтаир и, притянув Аль-Саифа за ворот, поцеловал его. Нежным этот поцелуй нельзя было назвать, но и жестким он не был. Ла-Ахад так боялся, что даи оттолкнет его, что прижал к себе со всей силы. Почувствовав, что Малик не собирается вырываться, ассасин ослабил хватку и отстранился, заглядывая в прикрытые карие глаза. Следующий поцелуй был уже инициативой даи. Он оказался более нежным, но, когда ослабевший Альтаир начал задыхаться, его пришлось прервать. Аккуратно уложив ассасина обратно, Малик навис сверху, любуясь золотистыми глазами. Снова тишина заполнила помещение, но это была уже другая тишина, такая, которую не нужно прерывать, чтобы понять друг друга. -Малик, - через некоторое время Альтаир опомнился, - Я хотел... сказать тебе. Прости меня. За все. И за Кадара, и за... - ассасин не договорил, так как его губы снова накрыл теплый поцелуй Аль-Саифа. -Уже простил, - выдохнул даи.