Опьянение (Intoxication)

Почти всегда," — сказала крыша небосводу, "Расстояние между нами равняется бесконечности; Но недавно двое пришли сюда, И между нами остался лишь один сантиметр." Хила Питманн.

— Чего тебе, Поттер? — Ничего, — быстро отвечаю я, покачав головой для убедительности. — Прости. Просто засмотрелся на доспехи, а ты случайно встала перед ними. Милая Дафна Гринграсс, милашка Дафна Гринграсс — обладательница самых невероятных голубых глаз, чёрных волос, обрамляющих её лицо так же нежно, как волны ласкают песочный берег, и чертовски убийственного тела, в ответ просто поднимает бровь. Тонкую, холёную бровь. И только одно это движение вызывает во мне возбуждение. Или могло бы вызвать, если бы я был настолько не воспитан, чтобы показать это. С тех пор, как я начал наблюдать за Дафной, я учусь быть холоднокровным в такие моменты. Нет, я приберегу своё возбуждение на потом, когда солью и это воспоминание в думосброс Дамболдора. Не уверен, что старик оставил мне его именно с этой целью, но поскольку Волдеморт уже мёртв, то лучшего применения для этой вещицы я придумать не смог. — Смотри, чтобы такого больше не повторялось, — говорит. И даже не пытается остановиться, идёт дальше. — Прости, — отвечаю. Чёрт подери. Разговор заканчивается слишком быстро, и Дафна слишком быстро удаляется. — Эй, Гринграсс, — начинаю я, но она затыкает меня взглядом. — Поттер. У меня есть дела поважнее. — Вот как? — переспрашиваю. — У тебя даже нет времени ответить на вопрос Победителя Волдеморта? Это её останавливает. Я делаю себе заметку на будущее использовать этот ход ещё раз. Она кладёт ручку на талию. — Чего тебе, Поттер? Только давай побыстрее, у меня трансфигурация через десять минут. Не хочу из-за тебя опоздать. О, чёрт. Она повелась на мой блеф. Думай, Поттер! Нужно придумать хороший вопрос... — Э-э-эм, — начинаю я. Великолепно. — М-м, я слышал, твоя сестра не вернулась? — Стори? — она удивлена, что я знаю о её сестре. — Да. А что с ней не так? — Я же говорю, слышал, что она не приехала. — Поттер, почти весь Слизерин не вернулся в школу. Старушка МакГонагалл в любом случае не собиралась принять и половины из нас, пока Совет Попечителей не вмешался. — Но ты здесь, — парирую. Дафна снова приподнимает бровь. — Прекрасное замечание, Поттер. Может, у тебя есть более ценные наблюдения, которыми ты хочешь поделиться? Я закатываю глаза и наконец выхожу из-за гобелена, за которым меня было видно лишь наполовину. Секретный проход за мной закрывается с щелчком. — Нет, Гринграсс. Я хочу понять, почему ты здесь, а её — нет. Почему так? — Какая разница, здесь она или нет? — Не будь идиоткой, — мягко укоряю. — Это важно, потому что она твоя сестра, и раз уж тебя сюда пропустили, то не должно быть никаких причин не пускать сюда её. — Это не делает тот факт, что её здесь нет, важным. Это просто вывод по соображениям этики. Она и правда стала почти идиоткой. Она понимает, во что я играю. Меня это не беспокоит. Честно говоря, то, как она пытается ускользнуть от прямого ответа на мои вопросы, меня заводит. — Ладно, Гринграсс. Просто объясни мне, почему твоя сестра не приехала. — Потому что моя мать захотела оставить её дома, вот почему. Теперь ты прекратишь меня терроризировать? Я улыбаюсь, она отвечает на все мои вопросы, не сопротивляясь. Время на моей стороне, она не может уйти или рискнуть нагрубить мне (ещё одна вещь, которую я заметил, наблюдая за Дафной: у неё непревзойдённое чувство такта, несмотря на острый язычок.) — Слышал, она была помолвлена с Малфоем. Дафна наконец-таки разворачивается ко мне полностью. Лицо осталось таким же непроницаемым. — Раз ты знаешь, то зачем переспрашиваешь? Я мотаю головой: — Просто интересно, — говорю, собираюсь уходить. Как только я поворачиваюсь к ней спиной, улыбка на моём лице становится в два раза больше. На старт, внимание... — Интересно что, Поттер? Есть! — О, ничего, — отвечаю. — Ничего важного. Это по-настоящему удачная уловка, поэтому я удивляюсь, когда она на неё не клюёт. — Ну и ладно. Из-за тебя я уже опаздываю на трансфигурацию. Когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё ещё раз, она исчезает из виду. * * * Сложно сказать, когда Дафна Гринграсс заинтересовала меня. Своё лето после смерти Волдеморта я потратил впустую. Звучит так, будто это было моё решение, но в действительности всё было по-другому. Молли Уизли была убеждена, что мне не следует заниматься хоть чем-нибудь. Мне лучше свалить всё на взрослых и вернуться в детство. Она не слышала всех уверений в том, что я, фактически, уже совершеннолетний; моего недовольства тем, что она указывает мне, как поступать. У Молли есть способ добиваться желаемого. Быть может, оттого, что блок её семьи в Ордене самый многочисленный, либо оттого, что у неё самый громкий голос, и она любит бить людей кухонной утварью. В любом случае, Орден на её стороне, и внезапно стало совершенно невозможно спокойно работать. Вот и мою девушку неожиданно и многократно запирали в её собственной комнате за незначительные проступки. Так как я не видел Джинни, а Рон был слишком занят, облизывая лицо Гермионы (и наоборот), я делал всё, чтобы не сдохнуть от скуки и путешествовал по миру, или хотя бы по той его части, которую мне хотелось увидеть. Мне мешало только то, что в некоторых местах я чувствовал себя глухонемым, хотя в других городах, где я был, уровень идиотизма населения был выше моего. Так или иначе, за два месяца моей поездки я не скучал. К сожалению, я недооценивал собственную роль в вышибании дурости из собственной страны, и к тому времени, когда я вернулся, моё отсутствие во время послевоенных реформ осудили раз двадцать, и внезапно я снова фактически перестал считаться героем. Мне следовало бы предвидеть, что данный факт не привнесёт ничего хорошего в мои отношения с Джинни, но я чётко понимал, где необходим. Я окунулся в политику, проклиная всё, что вывалит после этого на меня Молли. Могу сказать о ней одну вещь: у неё есть смелость высказать своё мнение, и состояло оно в том, что мне уж точно не нужно крутиться в профессиональной политике, а нужно играть в квиддич и готовиться к своему последнему году в Хогвартсе. И ещё один факт о ней: она есть суть воплощённого упрямства. Молли ни за что не изменит своё мнение о чём бы то ни было. Когда я отказался просто прилечь, она ограничила мой доступ к Джинни ещё больше. Уверен, что Джинни осознавала, что в этом не было моей вины, но всё же трудно не обидеться на всех, кто был причастен к вашему заточению, находясь взаперти всё лето. Должен уточнить. Джинни не была в буквальном смысле заперта в своей комнате, только в Норе. Тем не менее, я сочувствовал ей, и это повлекло за собой последующие события. Её письма со временем становились всё более едкими. Думаю, следовало заметить это и раньше, но мне потребовался один особенно язвительный комментарий о моей деятельности в Министерстве, чтобы это осознать. Сейчас, когда я всё вспоминаю, это меня выбешивает, но тогда я боялся потерять любовь всей своей жизни. Я сложил свою официальную мантию, оправдываясь перед народом тем, что "хотел бы побольше времени провести со своей семьёй и друзьями", покинул политическую сцену и на некоторое время расположился в Норе. Между мной и Джинни всё было не так, как прежде, но это не было заметно, пока я был занят подготовкой к учёбе. Во-первых, Джинни перестала меня целовать при своей матери. Во-вторых, ей больше было не интересно болтать — могу уверить, это даже плюс, но я уже так давно не был на базе, что уже практически забыл, как размахивать палочкой. Я был готов к кое-чему, а она — нет. В-третьих, все те "глупые" дела, о которых я рассказывал, только отдалили меня он неё. Джинни, благословенное сердце, простодушная, как и её мать. У неё очень ограниченные представления о причинах и следствиях. Так что я даже не знаю, как с этим жить. В-четвёртых, Молли — психопатка. Тогда я знал, что из-за этого не смогу прожить с Джинни всю оставшуюся жизнь, но нам было хорошо вместе, и мне не хотелось ничего менять. В-пятых, я всегда предполагал, что склонность Джинни к действиям "поматросила и бросила" — всего лишь представление, которое должно было привлечь моё внимание. Не прошло и десяти минут после нашего возвращения в Хогвартс, как она уже сосалась с тем алкоголиком, Захарией Смиттом. Вы можете подумать, что меня это немного расстроило, и вы будете правы. На две недели я впал в ярость. Я проклял — не безответно — Захария в четверг, за что получил нагоняй от МакГонагалл и предупреждение, что после следующей такой выходки я лишусь значка старосты. Я проклинал имя Джинни тысячи раз и рыдал о своей потере по ночам в подушку. Но где-то глубоко внутри я чувствовал, что цепи, сдерживающие меня, пали. * * * — Пс-с-ст! Прелестная темноволосая девушка обернулась: — Поттер? — Во плоти, — подтверждаю, подмигнув. Ирония ситуации в том, что я замаскировался под один из доспехов в замке, так что никакой плоти здесь и не видать. Лениво взмахнув палочкой, я всё же выбираюсь из брони и шагаю к ней. Мантия развевается точь-в-точь как у Снейпа. Пришлось потренироваться, но эффект просто впечатляющий. Если больше нечем, то хотя бы этим я в нём восхищаюсь. Чёрт возьми, меня это в себе самом восхищает! — Что тебе нужно на этот раз? — спрашивает она. Она раздражена немного меньше, чем в прошлый раз. Я доволен прогрессом. — Только твоя изумительная компания, Гринграсс, ничего более. Она немного презрительно ворчит: — Вот как. И если это всё... — Нет, это ещё далеко не всё, — произношу. Меня немного разозлил её отказ. — Что у тебя на этот раз? Трансфигурация? Зелья? — Если хочешь знать, Поттер, ты мне просто не нравишься. Твою привычку постоянно появляться из ниоткуда, чтобы поболтать со мной о всякой ерунде я считаю более чем просто жуткой. Она попала в яблочко, клянусь. Даже не знаю, как перекосилось моё лицо, пока я наконец-то смог окончательно вернуть ему прежнее выражение. — Ауч, Гринграсс. — Правда глаза колет. — Могла хотя бы сжалиться над парнем. Она холодно окидывает меня взглядом, но я уверен, что она меня оценивает. — Ты довольно жалок. — Ладно, — говорю, машу рукой, сдаваясь. — Так или иначе, твоя сестра, Астория... — уверен, возвратиться к семейному древу Гринграсс после нашей последней беседы — хорошая идея. Предупреждён — значит вооружён, — ...обручилась с Драко Малфоем. — Понять не могу, чего ты к ней привязался. Я ускоряю шаг, чтобы идти рядом с Дафной. — О, нет, я не привязался к твоей сестре, — уверяю. — Всё совсем не так. Мне просто интересно, почему девушка, которая должна учиться на шестом курсе, помолвлена с выпускником. — Вопреки твоему мнению, Поттер, мои родители не нуждаются в твоём разрешении выдать дочь замуж. — Ты меня неверно поняла. Почему именно она помолвлена с Малфоем? Почему не ты? — я знал ответ, но мне было интересно посмотреть, как она будет выкручиваться. Дафна покраснела. — Это ужасно личный вопрос, Поттер. Мы сворачиваем за угол, и в поле зрения появляется Библиотека. — Всё в порядке, — уверяю, решив одолжить у Рона из Плейбука страничку и забыть об этом всём. — Я не возражаю. — Ты порядком раздражаешь. — Мне нужно постоянно тренироваться, общаясь с людьми вроде тебя, — признаюсь. Иногда лучше всего действовать напрямик. — Я нахожу тебя очаровательной, Гринграсс, но для меня ты — загадка. Будешь отвечать на вопрос? — Отъебись. Мягко улыбаюсь: — Как пожелаете, — мы как раз проходили мимо одного из секретных проходов, который я знал. Я, небрежно протянув руку, поворачиваю канделябр на стене и машу Дафне рукой. — До встречи, Гринграсс. Проход смыкается передо мной ещё до того, как моя улыбка превращается в злой оскал.