Le Loup

Утро утром, а проблемы начинаются с него. Печально, что их нельзя просто взять и отменить, как некоторые планы. Честно говоря, это начинает немного бесить, но ничего не остается как просто жить, подчиняясь происходящему. Именно так я рассуждал, сидя за чашкой горячего чая и смотря в окно. Ничего не меняется, хотя почему нет? Да потому, что все уже давно изменилось. Время идет невыносимо быстро, забирая с собой многое, а также принося с собой новые приключения. Ах да, я же говорил о проблемах. Проблемы… проблемы… Я даже не знаю, считать их таковыми или нет, но я уже запарился. В последнее время, уже около месяца, мне снятся странные сны. Иногда они становятся кошмарами, а иногда… Вздохнув и хлопнув ладошками по щекам, я пытаюсь привести себя в чувства. Нет уж, нет. Я не должен о таком думать. О том красноволосом юноше, что постоянно мне снится. О том, что мы с ним сидим у камина и пытаемся согреться, но это у нас не получается… О том, как он… Кхем. Все! Нельзя! Вскочив со стула, я рванул к умывальнику, что стоял совсем рядом, поэтому секунды через две моя голова была остужена ледяной водой. — Плохо, совсем плохо… — тихо произношу, после чего беру полотенце, висящие на крючке рядом, и быстро вытираю голову. Но даже это не помогло, образ юноши все еще оставался в голове. Он настолько отчетлив, что это даже пугает. У меня иногда складываются впечатления, что мы уже где-то виделись, но припомнить не могу. Хотя мой первый сон с его участием, что повторялся несколько раз, был на столько реалистичным, что я могу принять это за правду. Подойдя к окну, вглядываюсь в него. За ним люди уже ходят и занимаются вполне повседневными делами. Скоро ко мне должны привести детей. Жаль, что Аомине-кун сегодня задержится на работе, кажется, они уходят в восточную сторону, где большая часть леса не тронута. Скоро наступят суровые холода, нам нужно будет много дров, и обычно в это время все сидят дома и не выходят. Такое время что-то вроде отпуска для меня, когда я могу сесть на теплой печи и читать книгу, а Аомине-кун будет лежать на кровати, укрывшись теплым пледом. Зайдя в свою комнату, чтобы взять бумагу и карандаши, я продумываю программу на сегодняшний день, ибо вчера родители попросили не выводить детей на улицу. Интересно, а с чем это связано? Но… в чем-то это не мое дело, раз попросили, то стоит выполнить просьбу. Взяв необходимое, я иду в гостиную и кладу все на стол. Сам сажусь на стул и смотрю на часы — детей начнут приводить через час, а готовить еще рано. Странно, все так странно… У меня такое ощущение, что я потерял несколько дней своей жизни, в которых происходило что-то важное. Вздохнув, я посмотрел на руку, а там и на пальцы. На одном из них красовалось серебряное кольцо. Хм. Я никогда не носил колец, а сейчас… Да, это немного странно, но всё же… Оно у меня уже год. Я никогда его не снимал. Такое ощущение, что оно меня оберегает, словно это амулет. Усмехаюсь, вспоминая, как Рико, увидев это кольцо, от меня на пару метров отскочила. В ее-то годы, да так резко. Это смешно. Но в то же время и грустно. Айда-сан теперь ко мне не подходит, словно боится меня. Подняв глаза на часы, я отмечаю, что прошло уже полчаса и скоро начнут приводить детей. Пора и о завтраке для них подумать. Хорошо, что помимо продуктов, которые приносят родители моих воспитанников, я имею свои, чтобы с утра кормить детей, которые всегда просят у меня вкусного. Поэтому я и приучил их к каше, добавляя туда во время готовки замороженные ягоды. Примерно в двадцать минут восьмого слышится стук в дверь. Наверное, как обычно первым привели Мидориму, а потом уже и остальных. Сегодня каждый родитель еще раз мне напомнил, чтобы я не выходил на улицу. Честно, меня это немного раздражает, но почему, когда под мою ответственность передавали Рету, я увидел, как что-то красное мелькнуло в лесу между деревьев? И почему мое сердце пропустило удар в тот момент, а кольцо по непонятным причинам слегка обожгло мой палец? Почему это происходит? Почему? Этот вопрос настолько заелся в моей голове, что я ничего не могу понять. Где-то на задворках памяти я слышу свой голос с этими самыми вопросами, но не могу понять, к чему это они. Зачем я их задавал, ибо ситуации были скрыты. Вздохнув, я быстро закрываю дверь за родителями Реты, после чего поворачиваюсь к детям, но в следующий момент вздрагиваю, видя перед собой не ребят, а красноволосого юношу с разноцветными глазами. Он стоит напротив меня, пристально смотря в мои глаза, не моргая, но стоит моргнуть мне, как от того и след простыл. Вздрогнув, я пячусь назад, пока не уперся в дверь, по которой потом съехал на пол, закрывая лицо руками. — Тецу-кун! — крикнула Момои, выбегая из гостиной. — Ты приготовил кашу с ягодами? — ее голос выводит меня из шока, но не из ступора. Смотря на нее, я повторяю тихо сказанные слова, пытаясь осмыслить то, что от меня хотят. Секунда, две, три… — Д-да, — заикаясь, отвечаю я, после чего встаю с пола и иду к печи, где как раз готова каша. Разложив её по тарелкам, я, можно сказать, не успеваю убрать половник, как ребята начинают есть. Они давно привыкли к лесным ягодам, в которых много витаминов. Мне приятно, что они ценят мою стряпню, и я вижу, как они уплетают ее, а потом просят добавки. После завтрака, пока я мою посуду, ребята разбирают карандаши и листы, после чего начинают рисовать. То, что происходит сейчас — схема классическая, ибо, честно сказать, дома делать нечего. Игры уже порядком им надоели, так же, как и разукрашки. Читать дети не любят, кроме Мидоримы-куна, но и тот в компании ребят отказывается от этого. Он не хочет выделяться, показывать, что вот он такой умный, хотя для своего возраста он действительно являлся таковым. Вздохнув и закончив наконец-то с мытьем посуды, я возвращаюсь к детям, что по моему приходу сразу смотрят на меня. — Нас просили не выходить из дома, — оповещаю ребят, а те лишь расстроенно вздыхают, после чего возвращаются к раскраскам. Они понимают, что это не я решаю, идем ли мы сегодня на улицу или нет. Они ведь слышали своих родителей, а значит так и будет. — Куроко-чи, ну можно хотя бы на заднем дворе? — заканючил Рета. — Мы не можем весь день дома сидеть. — Кисе-кун, это решение ваших родителей и оно неоспоримо, — говорю я, чтобы дети хоть как-то поняли. — Я хочу вывести вас, правда. Но нельзя. Да и от одного дня ничего не случится. От моих слов Рета еще больше погрустнел, видимо, доводы его не убедили, так же, как и других. Я понимаю, что сейчас отличная погода для прогулки. Солнце тепло светит, что бывает крайне редко. Снег подтаявший, так и просится в руку, чтобы слепить снежок и кинуть в кого-нибудь. Но, к сожалению, нельзя. Мне тоже хочется гулять, а не дома сидеть, но я не могу. Хм, странно. Честно говоря, я даже не знаю, что мне делать в этой безвыходной ситуации. Не знаю, как поднять детям настроение, но спустя несколько мгновений, приходит озарение. Родители Мурасакибары сегодня принесли две банки варенья, а это значит, что я смогу порадовать мелких вкусными пирожками. — Ребят, вы пока что поиграйте здесь, а я на кухню. Только туда не заходить! Момои-тян за старшую. — объявив это, я быстро скрылся на кухне. Улыбнувшись, я принялся замешивать тесто. Я видел их заинтересованные взгляды, что были направлены в мою сторону, когда я уходил. Я понимал, что удивил их, и знал, что они будут послушно себя вести. Ибо они знают мои правила, что я установил перед ними давно. Пока я готовил тесто, то слышал, как ребята сменили вид деятельности и играли в игру вроде подражания, или же пытались показать какое-либо животное. Я засмеялся, когда услышал что Мидорима-кун показывал лягушку, а Рета курицу. Когда же я закончил с приготовлением теста и оставил его «подниматься», то был сам вовлечен в игру. Дети старались дать мне задания посложнее, чтобы никто не угадал. — Это заяц! — крикнул Рета, после чего я киваю. То ли дети хотели меня помучить, то ли я не так показывал, но на этом я попросил ребят остановиться за этой игрой, которая иногда была веселой, но все зависело целиком и полностью от настроения. Таким образом прошел час, а может больше. Бросив взгляд на часы, которые показывали почти половину первого, я решил что пора готовить обед. Оповестив детей, что через час будем кушать, я было уже пошел на кухню, но проходя мимо окна, я краем глаза замечаю на улице красного волка. Но только сделав шаг вперед, я делаю его обратно, а на том месте уже никого нет, и кольцо снова обдало палец непонятным жаром. «Что такое происходит?» — именно эти мысли засели в моей голове. — «Почему сердце начинает учащать ритм, когда я вижу этого волка? Ведь это был он тогда, в лесу, когда ко мне привели Рету. Я не понимаю, что здесь творится. И откуда это чувство, что я забыл что-то самое светлое и приятное в своей жизни?» За окном где-то вдалеке слышны крики, наверное, кто-то из дровосеков потерялся в заснеженном лесу, хоть слов не разобрать, но я могу определить, что один из кричащих — Аомине-кун. Хм. Даже не понимаю, как умудряюсь различить бас друга. Наверное, сказывается наше долгое общение, тем более, мы практически живем вместе. Подойдя к плите, я поднимаю чайник. Вот же, воды нет… Но мне все равно наполнять и кастрюли. Вздыхаю и иду в предбанник, где у нас стоит большой чан с водой. Аомине-кун наполнил его с утра. Дети пристально посмотрели на то, как я начинаю выходить, и ринулись одеваться, но я, повернувшись, останавливаю их. — Ребята, я только наполнить водой ведро, — объясняю им. — Я же вам говорил, что сегодня мы не идем на улицу. Снова эти расстроенные лица, как же я не люблю их видеть. Но сегодня у меня просто нет выбора. Я закрываю за собой дверь, когда выхожу в предбанник. Тут есть небольшая часть нашей печи, поэтому тепло распространяется и по этому месту тоже. Я открываю крышку и начинаю набирать в ведра воду. Стоит мне поставить первое ведро, как дверь, ведущая на улицу, открылась, и Аомине буквально влетел в дом, закрывая за собой двери. — Аомине-кун? — я удивленно смотрю на друга. — Ты говорил, что вернешься поздно. — Тецу, в лесу волки, — прямо, но шепотом сказал Аомине, чтобы не напугать детей. — Охотники пошли в лес. Одного из дровосеков загрызли. Мы гнались за одним, но он удрал. Охотники нашли другого и сейчас охотятся на него. Поэтому-то тебе и сказали держать детей дома. — Я понял, — киваю другу, но в глубине души моей скребут кошки от волнения за волка, которого я видел. Я надеялся, что это не он. Аомине кивает и заходит в дом, где его весело встречают дети. Хорошо, что он пришел. Мне будет легче и я спокойно приготовлю обед, не боясь вовлечься в очередную «авантюру, устроенную детьми». Набрав ведра, заношу их в дом, а Дайки уже во всю резвится с детьми. Видимо, хочет немного успокоить и без того пошатнувшиеся появлением волка нервы. Но вроде о них давно не было слышно, примерно год. А сейчас они появились вновь. Кольцо на руке опять отдает жаром. «Что же с ним все-таки? На что оно так реагирует?» — спрашиваю себя, собираясь снять кольцо, но то почему-то не поддается. Намертво село на безымянном пальце. Черт. Вздыхаю, занося ведра на кухню, ставя их рядом с печкой. После подхожу к окну и смотрю куда-то в сторону леса. Страшно, но совсем немного. Думаю, что все нормализуется, но вот когда? Неизвестно. А если нет? Что тогда? Именно, ничего. Мы все умрем. Прикрыв глаза, еще раз глубоко вздыхаю, после чего возвращаюсь к приготовлению обеда, ибо его никто не отменял. Время идет, оно не будет ждать, пока я все это обдумаю. Но все же мысли не дают мне сосредоточиться на деле. Одного человека загрызли, а если охотники пошли на охоту… то одной жертвой не обойдется. Они будут умирать, ибо волки просто так себя не дадут убить. Много жертв, много страданий. Деревня окрасится в багровый цвет, цвет крови. Так же, как и луна, что должна взойти на днях. Мотнув головой, подхожу к «холодильнику», собираясь достать оттуда продукты, но не успеваю это сделать, так как стук в дверь заставляет бросить все дела и пойти открыть, а то мало ли что. Выйдя в предбанник, я быстро открываю дверь, за которой стоят женщины, а именно мамы ребят. На их лицах читается страх с нотками отчаяния. Они кивают мне, после чего быстро проскакивают мимо меня в дом. Когда же они видят своих детей, они с неким облегчением кидаются к ним, начинают обнимать и целовать. Это немного странно, но я понимаю, что они просто рады, что дети в порядке. Быстро одев ребят, женщины прощаются со мной так же, как и дети, после чего уходят, оставляя меня с Дайки наедине. — Они боятся, — единственное, что говорит Аомине-кун, укладываясь на диване. — Знаю. У них не было бы таких выражений на лицах, если бы не испытывали этого чувства, — тихо произношу, возвращаясь на кухню. Обед обедом. Пирожки пирожками. Время идет. Оно не щадит ни нас, ни кого-то еще. Все, что остается, это память, хотя и той у меня больше нет. Я знаю, что что-то забыл, но что — никак не могу вспомнить. Это пугает. Мы сидим в гостиной, каждый из нас занят своим. Аоимне-кун дремлет на диване, а я сижу рядом, на полу, и читаю книгу, но, к сожалению, это не длится долго. На улице слышен гогот и это напрягает. Толкнув Дайки, я быстро подхожу к окну и смотрю на людей, что идут мимо нашего дома. Они созывают взрослых на площадь. Поэтому нам ничего не остается как быстро одеться и пойти туда. Практически вся деревня собралась на площади, только не хватало некоторых женщин, да и детей. Они, видимо, остались дома, да и правильно, что сделали это, ибо лицезреть то, что нам должны показать — ужасно. Бездыханное тело красноволосого мужчины лежало в центре площади, а рядом с ним стоял наш мэр. Небольшая территория, что была вокруг них, опорошена кровью, что сочилась из ран мертвого. Мэр, улыбаясь, что-то начинает говорить, но я не слышу. Словно звук взяли и отключили. А где-то на задворках памяти слышится: «Волки будут убивать. Они не знают пощады, они не умеют прощать. Люди убивали их, а в отместку они будут убивать людей. Выживут единицы, да и те не останутся теми, кем были». Вздрогнув от этих мыслей, я отвожу взгляд, хотя мне не стоило это делать, так как мои глаза закрывают ладонью. — Не смотри, — кто-то шепчет мне на ухо, обдавая его горячим дыханием. — Тебе не стоит этого видеть, мой дорогой Тецуя. Я вернулся, и теперь тебе не сбежать от меня. Ты будешь следующим. Этот шепот вводит меня в легкий ступор. Глаза расширены, но в них по-прежнему темнота из-за чужих рук. Хочется повернутся, но я не делаю этого. Страшно видеть того, кто говорит все это. Но голос… он такой знакомый. Вздрагиваю, после чего кладу свою руку поверх чужой, но в следующий момент ее убирают и заводят назад. — Нет, не сейчас, — слышится смешок в голосе. — Ты же хороший мальчик, послушный. Поэтому подожди еще немного, и я приду за тобой. Я слышу дыхание человека, а также чувствую его у себя на шее. Тепло и как-то привычно. По телу пробегает стадо мурашек, заставляя меня вздрогнуть и не раз, что вызывает у незнакомца смешки. — Хм-м-м, — он тянет меня за руку, которую завел назад, — ты носишь его, мой подарок тебе. Я рад. Хоть ты и не помнишь меня… А хочешь, я напомню тебе? Не дожидаясь моего ответа и не убирая с моих глаз руки, незнакомец быстро разворачивает меня к себе и в следующий момент впивается в мои губы. Не знаю почему, но оказать сопротивление просто не представляется для меня возможным. Глаза сами собой закрываются, а я отдаюсь на растерзание «хищнику». Мягкие… Такие мягкие губы, они сладки на вкус, хоть и чувствуется привкус метала, вкус крови. Они так притягательны, что оторваться от них и вовсе невозможно. Но секундой позже все прерывается. Рука, что лежала на моих глазах, исчезла, но открыть их я не спешил. То, что рядом со мной стоит — тот самый человек, я прекрасно знал. Я ощущал его присутствие, а также его дыхание на шее, которое вскоре поднялось выше. — Скоро увидимся, — шепчет он, а после чувствуется лишь пустота. Словно никого рядом и не было. Приоткрыв глаза, я вижу удалявшегося человека, на голове которого был надет капюшон. Глубоко вздохнув, я хочу было повернуться к центру площади, но замечаю поодаль стоящую Айду Рико. Ее выражение лица не говорило ни о чем хорошем. Злость? Ненависть? Презрение? Это все читалось на нем. Но к чему это? — Эй, Тецу, пошли уже, собрание закончилось, — голос Аомине-куна выводит меня из раздумий, поэтому в следующий момент перевожу на него взгляд. — Уже? — спрашиваю его, а он удивленно смотрит на меня. Видимо, он не заметил, что я был занят совсем другим. — Тецу! Ты его вообще слушал?! — вскрикнул Дайки, немного нервно смотря на меня. — Или ты как обычно залез в свои собственные мысли и обсуждал их сам с собой, не замечая ничего? Его слова немного обидны, хоть и правдивы. Хм. Хотя нет, обидны они лишь из-за тона, которым он мне все это говорил. Аомине-кун никогда не может держать эмоции при себе, особенно рядом со мной. — Да, прости, — виновато отвечаю. — Просто многое свалилось, сам понимаешь. Может, ты расскажешь мне все дома? Не хочу, чтобы меня считали странным. Хотя так оно и есть. — С Грибом ты не сравним, — глубоко вздохнув и проведя руками по лицу, Дайки посмотрел в мои глаза, после чего усмехнулся и хлопнул меня по плечу. — Но все равно ты идиот! Такие собрания слушать надо внимательно! Ведь кто же знал, что этот волк, которого убили охотники, окажется человеком? Оборотни, Тецу! Оборотни! Они бродят вокруг нашей деревни! Все еще на повышенном тоне говорил Аомине-кун. Как я и говорил, он не может себя сдерживать. Даже сейчас его выражение лица показывало возбуждение, ибо такой расклад его немало радовал. Он всегда любил такие истории, а сейчас, когда это все это происходит с нами… Да, это возбуждает, ничего не могу поделать, ибо если я не соглашусь другом, или скажу, что это не так, это будет ложью. Все внутри приходит в некое воздушное состояние восторга, несмотря на то, что убили людей. Да, это ужасно, но то, что сейчас происходит… то, что оборотни здесь… Это… я даже не могу выразить свои чувства. Но почему у меня такое ощущение, что я где-то это слышал? Возможно Айда-сан рассказывала? Но почему? Зачем? Ее взгляд, которым она на меня смотрела… он был ужасен. Неужели она видела, что я целовался с тем парнем, а не слушал то, что было на собрании? Пока мы идем домой, я украдкой бросаю взгляд на кольцо. Странно, тот парень сказал, что это его подарок, но я ничего не помню. Даже когда он сказал, что напомнит… ничего не идет в голову. Кроме снов. Но сейчас я не видел лица человека, может, это проезжий, но к нам в деревню он бы вряд ли попал, ибо она скрыта. А от дороги километров так десять пешком. Но откуда он знает меня? Почему говорил, будто я забыл что-то важное. Может это все-таки так? Как мы вернулись домой, я не помню, так же, как и приготовили ужин. Такое неопределенное состояние, которое наступает после чего-то хорошего или плохого. Меня это сильно раздражает. Я не знаю, чего можно ожидать, ибо в такие моменты все мои чувства словно отключаются. Мне иногда даже кажется, что в такие моменты я не живу, а существую. Скинув с себя одежду и быстро одев на себя футболку, я лег на кровать и попытался уснуть, но не смог. В голове было столько мыслей: тот парень, что поцеловал меня; взгляд Айды Рико; оборотни… Я еще раз смотрю на кольцо, которое стало для меня оберегом. Может, скоро должно что-то случиться?