Le Loup

Знаете, что я больше всего не люблю, кроме лжи? Это недалекость людей. Они с каждым годом деградируют, становятся более тупыми и управляемыми, чем есть на самом деле. Они все думают, что развиваются, но это не так. Они опускаются все ниже и ниже. Их мозг заточен на одну деятельность, они просто не способны выполнять ничего другого, как раньше. Люди - роботы, у которых инстинкты отшиблены так же, как и чувства. Они лгут всем: себе, друзьям, близким. Им всё равно, но, когда дело касается их жизни, они вбиваются в стадо и дрожат, боясь всего. Глубоко вздохнув, открываю глаза, устремляя взгляд в потолок. Ничего, совсем ничего. Скучно. И немного странно. Эти мысли не дают покоя. Я ничего не могу сделать, ибо прогнать их у меня не получится, это будет тогда неправильно. Неправильно? Почему? Хоть я и спрашиваю себя об этом, ответа нет. Я его не знаю, но знаю лишь то, что он будет позже. Эти мысли посещают меня практический всегда, когда должно что-то случиться. Это нехороший знак. Он говорит, что мне надо быть настороже. Смотреть в оба и продумывать шаги наперед. Многие могут сказать, что я свихнулся, раз так думаю, но это не так. Сколько бы меня не посещали эти мысли, со мной всегда что-то происходило. Все это начиналось с маленького происшествия, но с каждым разом оно возрастало. Не знаю почему, но у меня такое ощущение, что я скоро умру. Хах. Это звучит смешно, но это правда. Честно говоря... страха нет. Я его не ощущаю... больше. Будто из меня высосали это чувство или просто заперли его под замок. Я не знаю. Для меня смерть - это не конец пути, а всего лишь его начало. Я не буддист, но почему-то верю в реинкарнацию души. Верю, что мы рождаемся заново и встречаемся с теми же людьми, что были с нами в предыдущей жизни. Это словно круговой цикл. Это смешно, но я верю. Хм. Странно, взгляд не фокусируется ни на чем. Хотя я понимаю почему. Надо окончательно проснуться и, тогда я смогу сделать что-то. А сейчас, лежа на кровати и смотря в потолок... это невозможно. Такое состояние меня смешит. Оно похоже на сонный паралич. Ибо я также не могу прийти в себя. Не получается пошевелиться, но могу смотреть в одну точку. Может, кому-то покажется это странным, но не мне. Смешно. На губах появляется улыбка, а я ведь не догадываюсь, что это лишь сон. Сон, который должен будет закончиться с минуты на минуту, ибо где-то на заднем фоне были слышны шаги. - Тецу! - слышится, что кто-то зовет меня, а я никак не реагирую. Не хочу. Нет желания. Но спустя всего пару мгновений этот кто-то подходит к моей кровати и опускается на нее. - Тецу. Голос становится тише, но он все еще энергичный, как и был до этого. Его обладатель осторожно проводит рукой по моей макушке вниз, переходя на щеку, но через несколько мгновений я чувствую, что последнюю часть обдает пульсирующим жаром. Боль не чувствуется. Но пульсация настолько не приятна, что мне вновь приходится открыть глаза, но уже в реальность. Первое, что я вижу - это лицо Дайки, что пристально смотрит на меня. Он молчит, ибо понимает, что слова сейчас бесполезны. Я не хочу говорить. Я не хочу никого видеть и слышать. А он словно читает мои мысли, встает с кровати и выходит из моей комнаты. Хм. Аомине-кун знает о моих, кхм, так сказать, приступах, которые происходят, но молчит. Он мне даже описал подробностях, как это выглядит со стороны. И знаете, это страшно. Вот представьте, что вы пришли будить своего друга. Вы уже подходите к его кровати, а тот резко открывает свои глаза. Ну, вас начинают уже посещать мысли о том, что ваш друг проснулся и что вы можете уходить, но что-то вас останавливает. Присмотревшись, вы понимаете, что человек лежит и не совершает каких-либо действий, как это бывает перед тем, как встать с кровати. Но если вы взглянете в его глаза, то увидите в них пустоту. Они будут пустыми без жизненными, зрачки же будут чуть расширенными, а роговица глаз потускнеют и их словно накроет белая пелена. Страшно, не так ли? Он тоже испугался, когда видел меня впервые в таком состоянии. Но, не растерявшийся, он все-таки разбудил меня, хоть и боялся это делать. Встав с кровати и переодевшись в повседневную одежду, я направляюсь на кухню, где чувствуется запах готового завтрака. Видимо, Аомине-кун приготовил его, пока я был в таком состоянии. Если это так, то у меня возникают лишь сильные опасения на счет того, что должно случится. Это пугает. Но ничего уже не изменить. Я так думаю. Придется плыть по течению событий, но при этом быть предельно осторожным, чтобы не попасть ни в какую передрягу, где на кону будет стоять моя жизнь. Быстро позавтракав и перекинувшись с Дайки парой фраз, я направляюсь на выход, где, надев сапожки, выскакиваю на улицу. Раз у меня сегодня выходной, который мне сделали родители из-за вчерашнего происшествия, мне стоит воспользоваться им, так сказать, с пользой. Поэтому, не теряя ни минуты, я направляюсь в сторону дома Рико, надеясь, что та всё же ответит на мои вопросы. Но, к сожалению, мой приход к ней был тщетен. Она даже не открыла мне дверь, хоть и была дома. Она, видимо, меня сильно возненавидела, хотя за что? За то, что целовался с парнем? Это полный бред. Она не из таких, ибо когда-то сама рассказывала нам про это, даже называла меня с Аомине-куном парочкой. Мы тогда злились, а она смеялась. Но... Сейчас все по-другому. Ее отношение изменилось ко мне еще раньше, с того момента, как она увидела кольцо у меня на пальце. Глубоко вздохнув, я хотел было уже уйти, но и тут не судьба. Дверь в дом Айдо открывается, а на пороге стоит его хозяйка. Она с некой ненавистью смотрит на меня, из-за чего по спине пробегают миллионы мурашек. Её пристальный взгляд пронизывает до костей, а у меня появляется желание куда-нибудь смыться, надеясь, что та не пойдет за мной, и мы больше никогда не встретимся. - Рико-сан, - тихо шепчу, смотря в её глаза. Та же, в свою очередь, быстро подходит ко мне и, схватив за плечо, тащит к себе в дом. Она ничего не говорит, только делает. Зайдя в теплое помещение, я вздрагиваю, но, почувствовав, как меня тащат дальше, не давая даже скинуть обувь, я следую за ней и уже секундой позже сижу на её диване. - Рико-сан, - непонимающе произношу имя, но, почувствовав на себе ее взгляд, вздрагиваю. Вот оно, проблемы начинаются с самого начала. Хах, это смешно, но в то же время и грустно. Грустно из-за того, что все начинается с нее, ибо Айда-сан для меня была всем так же, как и Аомине-кун, после смерти родственников. - Что ты хочешь услышать, Куро-кун? - спрашивает женщина. - Я же тебя предупреждала, - голос совсем не похож на ту Айдо-сан, которую я знаю. - Так почему ты не послушал меня? Что заставило тебя пойти против моих слов? - О чем вы? - впервые я не понимаю, о чем она говорит. Какие это слова? Что она имеет ввиду? Я ведь зашел лишь для того, чтобы узнать, что происходит со всеми нами. - Я не понимаю вас. Женщина вздыхает, подходит ближе ко мне и смотрит прямо в глаза. - Зачем ты сближаешься с тем юношей? Он враг, он не принесет тебе ничего кроме боли и страданий. "Что за...? Боли и страдания? Да о чем она говорит? Тот парень... Он же ничего такого не сделал, или..." - Рико-сан, что он такого сделал, что вы к нему так относитесь? - спрашиваю в лоб, игнорируя ее вопросы. Я понимаю, что ответа вряд ли дождусь, но, как говорится, надежда умирает последней. Но, к сожалению, женщина отворачивается и подходит к окну. Она молчит. Намека на то, что она не собирается отвечать. А ведь и правда, зачем ей это? Да, я понимаю, что Айда имеет полное право мне не отвечать, но... Это важно. Я хочу знать, что вообще происходит! Почему этот чертов голос мне так знаком; почему мне везде мерещатся волки; почему мне снится тот самый парень?! Да чёрт возьми, что со мной происходит? Почему именно я? - Ты эпицентр событий, - я слышу голос женщины, который выводит меня из раздумий. - На тебе пересекаются все линии судеб этой деревни. Ты не тот, кем кажешься. Ты особенный... - И чем же? - спрашиваю ее, но женщина мотает головой, показывая этим, что не собирается отвечать. Это странно. Как говорится: «если говоришь: "А", то говори и "Б"», но я только открываю рот для того, чтобы что-то сказать, как в дверь начинает кто-то барабанить. Я вздрагиваю, от столь громкого и неожиданного звука, переводя взгляд с Рико на дверь, из-за которой доносится гул людей. Не понимаю, что происходит, хотя не только я, но и Айдо тоже. Она быстро подходит к двери и открывает ее. То, что она видит повергло ее в небольшой шок: практический вся деревня собралась у ее дома, бурно что-то обсуждая, а во главе всего был Аомине-кун. Он стоял у самой двери и, видимо, стучал секундами ранее, прежде, чем ему открыли. - Что здесь происходит? - спрашивает Рико, повышая голос. Она знает, так же как и многие жители деревни, что, если она начинает говорить, все затыкаются, так же как происходит это и сейчас. - Рико, Тецу у тебя? - первое, что спрашивает Дайки, но, заметив меня внутри помещения, как-то облегченно вздыхает. - Слава Ками, один тут. - Может, я невнятно спросила? Так я повторюсь: что здесь происходит? - уже громче и злее спрашивает Айдо, а я встаю с дивана и подхожу к ней. - Кисе Рета пропал, - выкрикивает кто-то из жителей, после чего передают через людей его последнюю вещь, которая была одета на нем. - Кисе? - переспрашивает женщина, перенимая с рук мужчины желтый шарф. - А от меня что требуется? - Помощи! - сразу заявляет Дайки, ставя руки в бока. - И какая помощь может быть от старой женщины? - спрашивает Айдо. Не в ее правилах выдавать свои маленькие секреты. - Ты что, рехнулась? - злится Дайки. - Сама же говорила нам с Тецу, что можешь гадать и прочие бредни! Не ты ли помогла нам найти Акимуро по его перчатке. Если бы не ты, то он бы тогда замерз в той чертовой яме. А теперь, когда пропал ребенок, ты притворяешься, что ничего не знаешь? - Аомине-кун, подожди, что значит Кисе-кун пропал?! – выкрикиваю я, выскочив на улицу. – Как?! - Не знаем, мы уже обошли всю деревню! – только сейчас я замечаю, что за спиной Дайки собралась половина мужского населения деревни, возглавляемая отцом пропавшего мальчика, на лице которого был страх за своего ребенка. Его можно понять, ибо потерять свое детище... Даже врагу нельзя пожелать. Опустив голову, я поворачиваюсь к Рико, которая держит в руках детский шарф. Ее глаза плотно закрыты, а губы что-то шепчут. Даже стоя рядом, я не могу разобрать что. Кажется, это латынь, или другой язык, который мне неизвестен. Пока все это происходит, я стараюсь хорошо подумать, куда мог сбежать Кисе. В лес он точно не пойдет, потому что даже в таком возрасте дети понимают, что ночью в лесу опасно, даже в ночь цветения папоротников они туда не ходят, потому что еще вечером родители говорят, что это просто легенда, навеянная прошлым. Но… Куда тогда? Друзей у него кроме ребят нет, он явно бы взял их с собой. Тогда что? Неужели это все тот парень, которого я видел? Но ведь он сказал, что ему любопытен я, так каков же его интерес к слабому ребенку? - Рико, можешь быстрее?! – обрывает мои мысли крик отца Кисе. – Речь идет о моем сыне! - Она простая шарлатанка! – крикнул кто-то из толпы, - мы здесь только теряем время! Сейчас зима, а ребенок пошел практически в легкой одежде! - Рико-сан, - в надежде смотрю на женщину, которая распахивает глаза. - Ребенок к северу от деревни! - громко сказала она, - Поторопитесь, если хотите найти его живым! - Что? – ноги отца Кисе подкашиваются, и он было упал на землю, но его подхватил кто-то из односельчан. - Отведите его домой, - кричит Дайки, вырывая шарф из рук Айдо. – А ты думай иногда, что говоришь! – рявкает он и мчится за остальными. Только я хочу сорваться с места следом за Дайки, как меня останавливает рука Рико, и та качает головой: - Ты не пойдешь. Ему уже не помочь, ребенок умрет... Я широко распахиваю глаза, не веря в это, но в следующую секунду с гневом смотрю на женщину, которую некогда уважал. Грубым движением я скинул ее руку и помчался за жителями деревни, но через несколько метров я свернул с тропинки и помчался в лес, чтобы сократить путь. Я никогда не верил в предсказания. Это не правда. Кисе светлый мальчик и не может умереть. Ноги по колено, а то и полностью в снегу, даже ползком я стараюсь продвигаться. Хорошо, что сейчас светло и можно осмотреть дорогу, присмотреться к разным деталям. Не обращая внимания на усталость, я прислушиваюсь, чтобы хоть как-то понять, может ли рядом находиться Рета. Но лишь крик ворон разрушает тишину леса. Я не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я зашел в лес, но я отчетливо понимаю, что Рико, скорее всего, хотела спровадить селян, чтобы поговорить со мной. Она, видимо, не думала, что я не послушаю ее. Что не пойду искать мальчика, за которым долгое время присматривал. Именно сейчас я в какой-то мере стал ненавидеть ее из-за отношения к селянам, которым она так просто сказала, что мальчик умрет. Я стискиваю зубы, переставляя ноги по снегу, но через пару шагов двигаться становится чуть легче, потому что вышел на тропу, истоптанную дикими животными, которые, судя по всему, искали пропитание. - Кисе! – кричу я в надежде, что он отзовется. Эхо разлетается по округе, наверное, и другие слышат мой зов. Только ответа нет, значит, я забрел не туда. Только я хочу повернуть, как услышу: - Куроко-чи! Я здесь! – голос совершенно точно рядом, но где? Я пристально осматриваюсь, и увидев небольшое углубление метрах в ста, бегу туда, но в паре метров останавливаюсь. Чуть поддавшись вперед, заглядываю в нее: в яме темно, но оттуда я отчетливо слышу детский плач. - Кисе-кун, ты тут? – голос мой дрожит, хотя я уверен, что это он там. - Куроко-чи! – раздается из ямы. Я начинаю облегченно вздыхать, благодаря Бога, что ребенок жив. Скорее всего, он бежал к отцу, которого хотел встретить, и решил срезать путь, но провалился сюда. Насколько я знаю, эти ямы капают наши охотники на кабанов, поэтому они не такие глубокие. Быстро стащив с себя свитер, одним концом закидываю его к Рете, надеясь, что тот не порвется. - Кисе, хватайся, я попробую вытащить тебя, - говорю я, готовясь к тому, чтобы начать его вытаскивать. Почувствовав, что стало тяжелее, я начинаю тянуть его. Вот из ямы показалась желтая макушка, и уже через пару минут Кисе лежит на снегу, я кидаюсь к нему и беру на руки, отходя подальше от ямы. Мальчик крепко цепляется за меня, сжимая в своих маленьких замерзших ручонках ткань футболки, словно боится , что сейчас снова провалится в яму. Я стараюсь успокоить его, гладя по голове. Слышны тихие всхлипы, а в следующий момент блондин поднимает на меня заплаканные глаза. - Я… я думал, что умру, - шепчет мальчик, утыкаясь мне в плечо, которое становится мокрым от слез. - Тише, Кисе, все хорошо, ты в безопасности, - каково же мое облегчение, что он жив, пускай и в царапинах, но жив. - Пойдем домой. Тебя уже все обыскались. Мальчик кивает, не отрываясь от меня, но мне придется идти в деревню в одной футболке. Подходить к краю ямы за свитером слишком опасно, даже если подползти к нему. Прижав мальчика чуть крепче, я иду в сторону тропинки, кажется, она здесь не совсем далеко. Впереди я вижу силуэты селян, которые идут не туда. Я кричу, но, похоже, меня не слышат, видимо, они не обратили внимания на мой крик. А я лишь думаю о том, как хорошо, что я свернул. Ведь от большого количества народа, проходящего здесь, снег мог сойти в яму и Кисе был бы погребен под толстым слоем зимней пелены, и нашли бы мы его только летом. Кажется, Рета немного успокаивается, но я то и дело подбрасываю его, не давая заснуть, ведь спать зимой на улице не самое лучшее, многие лесники вот так засыпали и больше не просыпались. - Кисе, не засыпай, - кажется, говорю я это раз в двадцатый, из-за чего мальчик недовольно смотрит на меня. – Кисе… Закончить я не успеваю, потому что ногу пронзает дикая боль. Из-за того, что я следил за тем, чтобы Кисе не уснул, я перестал следить за дорогой. Опустив взгляд, я вижу перед собой окропленный кровью снег. Вздрогнув, я перехватываю Кисе и теперь окончательно вижу, в чем дело. Как же смешно: человек попадает в капкан, поставленный человеком для охоты на диких животных. Сонное состояние Кисе снимает как рукой, и он с ужасом смотрит на то, как снег окрашивается алой кровью. - Куроко- чи, - ужасом смотрит он на меня. - Все хорошо, - сквозь зубы проговариваю я. Боль просто невыносима, но я стараюсь сдерживаться, чтобы не закричать и не напугать еще сильнее ребенка. Присев на одно колено я, ставлю Кисе на землю и серьезно смотрю на него. - Беги! Не оборачивайся и не сворачивай с тропинки лесников, так ты упрешься в деревню, позовешь мне кого-нибудь в помощь. - Нет, я оста… - Я сказал, живо! – уже крикнул я и, видя, что поисковая группа уже приближается к нам я кричу, сдерживая боль. – Не сворачивайте! Беги! – я уже буквально толкаю Кисе. Ведь запах моей крови может привлечь волков, а уж лучше погибнуть одному, чем быть нам обоим быть съеденными. – Я сказал, беги, Кисе-кун! "Идите прямо! Кисе пойдет на вас! Прошу, не сворачивайте!" - проносится в моих мыслях, а я лишь глубоко вздыхаю, стараясь сдерживаться, чтобы не закричать. Голова начинает кружиться, и я падаю на снег, чувствуя слабость и холод всем телом. В глазах начинает темнеть, но сознание продолжает держаться. Сколько я так лежу? Минуту? Две? Не знаю, но мне слишком плохо, больно и холодно. Ногу практический не чувствую, но прекрасно знаю, что кровь все так же идет. Хоть холод и заставляет сосуды сузиться, останавливая ее, но это не тот случай. Слишком сильно сжимает капкан, да и такое ощущение, что он до кости дошел своими зубцами, повреждая и ее. Смешно. Неужели все так и закончится? Издаю смешок, переворачиваясь на бок, а потом кое-как из последних сил привстаю. Я практически ничего не вижу. В глазах темно, в ушах до ужаса звенит. Я теряюсь в пространстве и вновь падаю на снег, но уже лицом. Это немного отрезвляет, приводит в чувства, но всего напару-тройку секунд, за которые я успеваю уловить отдаленное негромкое рычание. Чуть приподняв голову и сфокусировав зрение на предмете, который издает звук вздрагиваю. "Вот теперь точно... Это конец". Это была моя последняя мысль, перед тем, как я потерял сознание и на меня набросился волк.