Сборник зарисовок по ИВР

Лука посмотрел в потемневшие от жажды глаза, полные безумия, и почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха, от будоражащего предчувствия. Перед ним стоял голодный, полностью поглощенный инстинктами хищника, Винсент. Почти как в тот день в Лос-Анджелесе. Отступая назад, Лука едва сдерживал расплывающуюся на лице коварную улыбку. Он расстегивал пуговицы рубашки одной рукой, другую вытянул вперед, чтобы сохранять дистанцию. Не сейчас, еще слишком рано. Он хотел контролировать процесс от начала до конца. Растянуть его и получить максимум удовольствия. Ему еще никогда не приходилось кормить кого-то своей кровью добровольно. И от волнения пересыхало горло, сбивалось дыхание, становилось жарко и сердце бешено стучало по ребрам. Робертс медленно наступал, как хищник загонял жертву в угол комнаты. Внимательно и хладнокровно следил исподлобья за каждым движением и лишь иногда облизывал губы, обнажая огромные клыки. Уткнувшись спиной с холодную стену, Лука понял, что дальше отступать ему некуда и сейчас начнется самое интересное. И Винсент даже не осознавал, что контролировали именно его. Заманивали на живца. Резко метнувшись к «жертве», Винс оказался крепко схвачен и прижат к груди, он не мог укусить, но до боли впился пальцами в спину Луки. Стал дергаться, пытаясь вырваться. Расцарапал бледную кожу. Запах крови, ударивший в нос, заставил его замереть на мгновение, и крепкая рука сдавила шею под челюстью. Отстранив от себя взбесившегося голодного зверя, Лука внимательно посмотрел ему в глаза, видя сумасшедший лихорадочный блеск. Винс рычал и сопротивлялся, все еще впиваясь до глубоких царапин ногтями в кожу, и беспомощно шипя, открывал рот. С каждой секундой его ярость становилась все сильнее. Взгляд обжигал, как и безумно горячие руки. По коже, где он касался, словно расползалась лава. Толкнув Винса на кровать, Лука прижал его к постели, попытался стянуть футболку, но пришлось разорвать. С трудом удерживая сопротивляющееся тело, хотел навалиться сверху, но получил сильный удар крепким лбом в челюсть. Кровь побежала из прокушенной губы по небритой жесткой бороде. Робертс сфокусировался полностью на струящейся алой жидкости, забылся, потянулся руками в Луке, обхватывая его за шею. Тот подался на встречу, надеясь только, что ему не отгрызут пол лица. Он хотел получить наполненный животной страстью поцелуй. Настоящий, взаимный, глубокий. Услышать томный стон. — Ах ты-ж твою мать! — выпалил Лука от неожиданности. Вместо желаемого поцелуя, Винс вгрызся ему в плечо, рядом с шеей. От боли потемнело перед глазами, но в тоже время по всему тела прокатилась будоражащая волна дрожи вперемешку с возбуждением. Лука оказался повален на лопатки, прижат, и от ощущения беспомощности приятно щекотало нервы. Он сам не смог сдержаться и вымученно застонал, зажмуриваясь и вздрагивая. Впервые он так четко ощущал себя жертвой, впервые кто-то с таким наслаждением высасывал из раны его кровь, словно страстный любовник старался оставить на теле следы их обжигающей связи. Прижимал, впивался до боли в бок и бедро пальцами. До синяков. Наваливался сверху, сдавливая ребра, крал дыхание и заслонял собой весь мир. Лука слышал большие глотки и глубокие редкие вдохи между ними. Но не собирался дать Винсенту вот так просто утолить жажду. Еще слишком рано. Схватив его за горло, снова отстранил, не смотря на бурное сопротивление и рык. Подставил запястье под укус. Еще несколько глотков, и снова оторвал его от раны, подставив внутреннюю сторону локтя. Каждый новый укус заставлял вздрагивать и громко выдыхать сквозь сжатые зубы. Кожа покрывалась все новыми следами, кровь размазывалась, сочилась из ран и пропитывала белоснежные простыни. Ее концентрированный запах заполнял комнату словно густой туман. Лука шипел, чтобы подавить вырывающиеся из горла вскрики и матерную ругань. Винс его не жалел, вошел во вкус. Использовал, как дешевую шлюху, чтобы потом просто выбросить тело в подворотне. И Лука сам с охотой подставлял новые еще нетронутые участки кожи, где просвечивались вены. Эта боль сводила его с ума. Для Луки, никогда прежде не испытывавшего подобный опыт, когда делишься с кем-то своей кровью, столь желанный процесс стал очень интимным. Как откровение. Как исповедь. Он ощущал себя беззащитным и уязвимым. Будто оголенный нерв, с которого безжалостно содрали с мясом тысячелетние наросты закостенелой брони. И Робертс без малейшей жалости облизывал его и касался губами, а потом прикусывал, заставляя тело древнего Высшего вампира извиваться под ним и дрожать. Лука еще никогда прежде не ощущал столько власти над собой, и как его сила медленно перетекала в кого-то другого. Нависала над ним самим угрожающе, пугающе, поглощая даже малейшие проблески света и звуки вокруг. Оставив только жадные глотки и сдавленное дыхание. Но с каждым новым укусом взгляд Винсента становился все осознаннее. Чтобы не упустить момент, Лука аккуратно снял брюки и широко раздвинул полусогнутые ноги. Грубым движением с силой он схватил Винса за волосы и уткнул лицом во внутреннюю сторону бедра, очень близко к паху. Тот дергался, пытаясь вырваться, но припав губами к пульсирующей вене, обхватил его бедра крепко руками и вонзил зубы. Лука выгнулся, цепляясь руками за подушку и простыни. От боли искры посыпались из глаз, пришлось зажмуриться и сжать зубы почти до скрежета. Боль растекалась по телу, бежала по венам волнами лавы от места укуса, превращаясь в приятное морозное онемение на кончиках пальцев. Лука никогда не испытывал подобного, хотя сотни, даже тысячи раз кусал других в это же самое место, наслаждаясь криками. И теперь сам не смог сдержаться. Дрожал и скользил ногами по влажной от крови простыне, но не вырывался. Лишь задыхался, пытаясь стерпеть и сдержать крик. Но не мог, он стоном слетал с губ. Голова закружилась, телом овладела приятная истома, а пальцы уже плохо слушались. В момент Лука осознал насколько стал уязвим. От ощущения опасности щекотало нервы. И если Винсент захочет, он без проблем вырвет его сердце голыми руками, раскрыв ребра, словно клетку. И этот образ, будто он видел в окровавленных ладонях Робертса собственную трепещущую пойманной птицей жизнь, намертво засел в сознании, желая вылиться в прекрасную картину. Наконец боль исчезла. Перед глазами появилось знакомое размытое лицо. Лука фокусировался лишь на отдельных деталях, не мог рассмотреть его целиком, но с жадностью запоминал каждую из них. Взъерошенные темные кудри, спадающие на забрызганное бледное лицо. Томный опьяненный взгляд прекрасных изумрудных глаз. Легкий смущенный румянец на щеках, расписанных багровыми разводами. Припухшие слегка губы, блестящие в полумраке от крови. Сейчас упорхнет. Последняя разборчивая мысль проскользнула в голове Высшего вампира прежде чем сознание помутилось окончательно. Но недолго Лука пробыл в беспамятстве. Запах человеческой крови заставил его моментально очнуться и кинуться к ее источнику. Он жадно пил, разбрызгивая густую жидкость из пакета, и сжимал до боли чьи-то тонкие пальцы. Когда разум прояснился, он увидел застывшее лицо Робертса, но в глазах его, в самой глубине, отражались сожаление и страх. — Что? Боишься наказания? Переживаешь, что Рэй обо всем узнает? — с ехидством спросил Лука. Но Винсент ничего не сказал, только отвернулся. Лука точно попал в цель. — Не волнуйся, я никому не скажу, — заискивающе снова заговорил Лука, — но теперь ты мне должен. — Что я должен сделать? — бесцветным тоном спросил Робертс. — Поцелуй меня. Но так, чтобы мне понравилось. Чтобы я ощутил страсть. Поцелуй меня так, будто хочешь этого… — Но я не… — Заткнись и целуй! — приказным тоном заорал Лука, чувствуя вскипающую ярость. Винсент вздрогнул, поднял на него взгляд. В этот момент Лука осознал, что не просто накормил его, но и приобрел власть гораздо сильнее, чем внушение. Пока его кровь все еще бежала по венам Робертса, он ощущал все его чувства, мог контролировать и читать без слов. Передавать, транслировать под кожу и в самые глубины сознания свои желания, даже самые потаенные. От невероятной власти Лука вмиг потерял голову. Хоть эта связь тонка, словно паутина, и призрачна, но она была. С каждой минутой становилась все слабее и растворялась, но была. Схватив Винсента в объятья, он повалил его на забрызганную кровью постель и сам впился в губы страстным поцелуем, прикусывая их, облизывая, проник языком в рот, пытаясь достать как можно глубже. Сжимал его тело в руках, скользил по коже ладонями, и ощущал, как тот вздрагивал и выгибался. Нехотя, но отвечал на поцелуй. А потом и вовсе возбудился и не мог с этим ничего поделать. Боялся и смущался собственной реакции. — Ах ты маленькая шлюшка, — со смешком шепнул на ухо Лука. — Это не то, что ты подумал… — Ага, как же. Робертс вздрогнул и зажмурился, когда Лука положил ладонь прямо ему на пах и слегка потер. Черные пушистые ресницы стали блестеть от влаги, а лицо исказилось гримасой отвращения. Лука отпустил его и отошел. — Уходи, — небрежно бросил он, выискивая на полу среди разбросанной одежды пачку сигарет. Винсент моментально подскочил, схватил свои вещи и убежал прочь, даже слово не обронив на прощание. Лука все еще ощущал отголоски его эмоций. Смешанные ощущения: горячий стыд и леденящий страх. И как бешено стучало сердце от выброса в кровь дозы адреналина. — Ты придешь ко мне снова, — прошептал Лука, подойдя к окну и взглянув вниз, на удаляющуюся в переулке тень, — ты точно захочешь еще.