Молниеносная

То сердце не научится любить, Которое устало ненавидеть.

Николай Алексеевич Некрасов

      Обычно Кристина не позволяет себе вторгаться в личную жизнь Эрика. Она молча приходит к нему ночью, чтобы получить свою дозу секса и также молча исчезает, забыв о том, что произошло несколько минут назад. Иногда, очень редко, они обсуждают дела. Это вовсе не значило, что она стала ему хоть немного ближе, чем остальные. Нет, дело вовсе не в этом.       Но с тех пор как один из её неофитов пропал, Эрик ходит сам не свой. И это заметил каждый. Просто Кристина была одной из. Не разобравшись, какое чувство – любопытства или беспокойства – двигает ею, девушка крадучись следует за командиром в комнату пейзажа страха.       (да как это мать твою поможет)       Она просто хочет быть уверена, что Эрик свободен от Джанин, что Сопротивление не потеряет одного из самых способных бойцов.       Возможно, проникнув в его страхи, она проникнет и в его голову.       Эрик вводит себе сыворотку недрогнувшей рукой. Глубоко дышит – широкая грудная клетка натягивает тонкую футболку до предела, угрожая треснуть – прежде чем закрыть глаза.       Банальные человеческие страхи – высота, клаустрофобия, темнота       (эрик боится темноты надо же)       - их у мужчины 7. Семь страхов, второй номер.       Фор всегда был впереди.       Но главное сейчас не это. Главное – его последний страх. Странный, ошеломляющий, совершенно неожиданный.       Экран монитора дает какую-то надтреснутую неясную картинку. Постепенно мысли Эрика, как и изображение, проясняются.       Кристина видит темную комнату – комнату Эрика в совершенно необычном для него беспорядке. Темные контуры, выхваченные лунным светом, слегка сияют… Девушка никогда бы не подумала, что комната может выглядеть столь зловеще в подобное время. Была уверена, что теперь эта мысль не даст ей покоя.       Помимо необычного беспорядка на кровати есть еще одна неподходящая деталь – женская фигура, вероятно замерзшая до такой степени, что её тонкие пальцы вцепились в одеяло даже во сне, пытаясь перетянуть лоскут из под тяжелой фигуры Эрика. Внезапно, мужчина просыпается.       Долгое время смотрит на ту, которая лежит рядом с ним. После чего аккуратно       (даже подумать нельзя что он способен на такую нежность)       прижимает к себе девушку и целует её в пушистый темный затылок.       А потом достает из-под подушки пистолет.       Скорее всего, Кристина была слишком сосредоточена на личности девушки – вид черного смертоносного оружия не привел её в изумление. Напротив, интерес только усилился. По всем правилам данная галлюцинация не напоминала страх. Эрик был здесь в положении подчинившего, не подчиненного.       Оказалось, что его подруга тоже не спала. Раскрыв темные глаза, она резко, сделав какое-то поистине невидимое глазу движение, оседлала Эрика, схватив пистолет двумя руками.       И направила его на себя. Девушка не тряслась от страха, она не была жертвой. В этот момент Кристина поняла, что ошиблась. Именно в руках незнакомой девушки были все рычаги. Она давала ему свое разрешение на поступок.       Впрочем, ставить на кого бы то ни было в случае их драки Кристина не стала бы. Она просто видела, что на стороне незнакомки было что-то очень мощное. Она владела секретом, который мог погубить Эрика. - Стреляй в меня, Эрик. Я всегда знала, что этот день наступит. – Низкий голос, насмехающийся. – Чего же ты ждешь? Стреляй! Я готова! – И вновь никакой паники. - Кэри… - Голос Эрика казался       (слабым)       неуверенным. - Стреляй, сукин сын. Ты все равно предашь меня, рано или поздно. Пусть уж лучше ты сделаешь это сейчас, когда я готова. – Недрогнувшими пальцами она передвинула дуло пистолета на точку, где должно было биться её сердце. - Прости, родная. Ты сама знаешь, что я не могу иначе. Ты Дивергент. Ты опасна. – Никакого сожаления больше не было в голосе командира.       Отвернувшись, он спустил слишком громкий на тот момент курок. Его обрызгало темной, грязного цвета кровью.       Кристина испуганно отскочила от монитора, но убегать не стала.       Она знала, что мужчина в любом случае ничего ей не сделает. Он слишком дорожил теми странными отношениями, что сложились у них после революции.       Более того, она была почти уверена, что знает, что за девушка была рядом с ним.

***

- Ты жива! Все думали, что ты умерла, что Эрик убил тебя. - Казалось, что этот разговор никогда не начнется.       Трис терпеливо дождалась, пока Регина отведет малыша в его комнату и уложит спать, прежде чем приступать к обстоятельному допросу. Но сейчас Царица спокойно сидела напротив неё, уже не скрывая черные линии татуировок. - А он меня и убил. – Отскочил от мраморных колонн хриплый шепот Фульминаты. – Разве я живу? - Но как же Новый Рим и… - Трис перебили. - Новый Рим – это утопия, причем не мною созданная утопия. Ты, как и я, знаешь, что за стенами этого города ничего нет, кроме выжженной пустыни. В этом государстве уже есть те, кто недоволен порядками, и их много. Я не могу сказать, что мечтаю вернуться в город, где меня предали все, кто только мог. Но и оставаться здесь я не желаю. Именно поэтому я просила тебя задержаться, хотела… Не знаю, чего я хотела. – Казалось, этот монолог иссушил её силы. Регина безвольно оперлась на софу, задумчиво глядя на собеседницу. - Возможно, ты хотела подружиться? И сбежать со мной? - Подружиться! – Тон Фульминаты был весьма насмешен. – Сбежать! Какие глупости. У меня есть друг, а сбегать мне вовсе не требуется. У меня есть тысячи бойцов, готовых обеспечить мою безопасность и безопасность моего сына, если потребуется. - Тогда… Я не понимаю… - Растерянная Трис смотрела на Царицу, приоткрыв рот. - Я думаю, что провожу тебя до Чикаго. Вместе с моей армией. – Наконец выдала женщина. - Ты подвергнешь их большой опасности. Эти люди – они из прошлых веков, наше оружие гораздо современнее. – Отреченная внутри Трис взбунтовалась. - Они – да, но я – нет. Можешь не беспокоиться по этому поводу: те, кого мы возьмем с собой – элитный отряд. Я сама тренировала их, сама учила пользоваться оружием. Они смогут все. - А как же Марк? – Вспомнив о мальчике, спросила Трис. - Ты давишь на самые болевые точки в моем решении, Трис. Марка мы возьмем с собой. Армия – не лучшее место для ребенка, но царская резиденция, полная коварных интриганов, еще хуже. – Теперь к усталости в голосе Царицы примешивалась нотка раздражения. – Я не могу оставить его с Гейбом, потому что не могу оставить и самого Гейба. - Я думаю, я уже догадалась, чей он сын… - Вкрадчиво перешла Трис к давно интересующей её теме. Царица насмешливо кивнула. - Я была глупа, когда верила ему. Но Марк – лучшее, что у меня есть. За этого ребенка я могу убить сотни людей. - Уже убивала? – Тихо поинтересовалась Трис. Царица нехотя кивнула. - Откуда ты знаешь про нас с Эриком? – В свою очередь спросила Фульмината. Трис пожала плечами. - Тобиас много рассказывал мне о том, что было до моего прихода в Бесстрашие. А история о Фульминате уже тогда передавалась из уст в уста как легенда. Хотя… не думаю, что кто-то догадывался о вашем романе. Все просто восхищались смелой девушкой, надравшей зад главному злодею. – Пересказывала Трис события прошедших дней, словно погружаясь в то время, когда сама еще была неофитом. - Это забавно. При жизни в Бесстрашии я легендой не была. Эрик звал меня зубрилой. - А меня убогой. – Весело подхватила Трис. - Вполне в его стиле. Знаешь, что Фора тоже посылали убить меня? – Внезапно спросила Фульмината. Трис кивнула. - Он рассказывал. Сказал, что до последнего уговаривал Эрика не делать этого, дать тебе сбежать… - Но это же Эрик. «Дивергенты – зло!» - Коверкая слова, подражая Эрику пробасила Царица и рассмеялась. – Он выжил?       Трис поняла, что несмотря на непринужденный тон и быстроту, с которой был задан вопрос, Фульмината носила его в голове долгое время. Даже сейчас в темных глазах плескалось ничем не прикрытое беспокойство. (за эрика) - Выжил, он в штабе Сопротивления. Злой, раздражительный и ворчливый. – Отчеканила блондинка. - Я надеялась на такой ответ. – Тихо произнесла Царица, но Трис услышала. - Ты все еще его любишь? – Изумленно воскликнула она. Фульмината невесело усмехнулась. - Я всегда буду его любить.