Молниеносная

Благородный муж знает о своем превосходстве, но избегает соперничества. Он ладит со всеми, но ни с кем не вступает в сговор.

Конфуций

      Эрик разбирал бумаги, сидя в своем кабинете, когда дверь тихонько скрипнула, и в комнату проскользнула Кристина.       Девушка была измучена и вымотана – долгие тренировки с неофитами в сочетании с ночной работой в штабе Сопротивления явно не были тем, что доктор прописал для здоровья женщины, которую недавно ранили из дробовика. Но это же Кристина. Эрику приходилось признать, что инструктором она была прекрасным: надежным, умным, стойким.       Впрочем, помимо уважения и похоти он к ней ничего не испытывал – и Крис была благодарна ему за это. Она не входила в «черный список» тех, кто раздражает этого неуживчивого хмурого мужчину – это первый плюс.       И второй – она могла бережно и в тайне ото всех хранить свои чувства к погибшему Уиллу.       Скорее всего Эрик знает, что держит её рядом с ним все это время. То же самое, что и его. Они просто слишком одиноки, чтобы пристать к кому-то еще.       Но если у Кристины были друзья, была лучшая подруга,       (еб*ная оптимистка блондинка)       то у Эрика не было никого, кто хоть отдаленно напомнил бы ему дружбе. Все потому что он всегда был один. И, черт возьми, у него не было за плечами ох**но-трогательной истории, которую ему упорно придумывали наивные школьницы, желая показать в лучшем свете: просто герой тупых романов, с трагическим прошлым, сделавшим его недотрогой.       Обычная семья, обычная жизнь. То, что его характер – дерьмо, еще не значит, что за этим есть история. Нет, конечно, история была. Но знал её только Фор, а этого нытика Эрик сейчас рядом не наблюдал, что несказанно облегчало жизнь мужчине.       (так вот крис) - Он не приходит в себя, Эрик. – Голос девушки тяжелый, хочется чем-то разбавить.       Это она о том самом Форе. С тех пор, как он потерял сознание, прошло две недели.       (если быть честным недели проползали но это мелочи)       Лучшие врачи бункера трудились, не покладая рук, чтобы понять, что вызывало такое состояние. И все они сходились к мысли, что во время опытов Джанин все же вколола что-то мятежнику, пока он был без сознания. И все разводили руки, словно пустые болванчики, не знающие больше ни одной программы, кроме как качать головой.       Но они были врачами затхлого бункера и не могли всерьез называться «тяжелым десантом». Впрочем, им не приходилось выбирать.       Эрик все же сквозь зубы усмехнулся, поймав себя на одной мысли.       Кристина не так поняла этот смех.       Разозлилась. Ударила. - Неужели ты никогда не изменишься? Фор доверял тебе больше, чем ты того заслуживаешь. – Её крик эхом разнесся по кабинету, стерев тонкую усмешку с губ командира. - Тише ты, заноза мелкая. Я просто подумал, что если бы его блондинка была здесь, она бы уже штурмовала крепость Эрудиции, чтобы лично выпытать у Джанин лекарство для своего больного муженька. Даже если бы он просто чихал. – Его тон уже не был насмешливым, но смех скользил в усталых серых глазах.       Крис разжала кулаки, расслабилась. Наконец, тоже позволила себе засмеяться.       Да, если бы Трис была здесь…       Если бы Трис была.

***

      Рыжеволосая голова, как красный флаг, торчала из-за угла. Питер легко мог протянуть руку и схватить мерзавца за уши, но почему-то этого не делал. Мужчине было немного жаль того, что придется сделать.       Открытие сильно поразило Питера.       (или нет)       Он давно замечал за пронырливым неофитом много странностей, но, памятуя о собственных провалах в дни обучения, часто закрывал глаза на мелкие подлости, совершаемые Фрэнком. А правда всегда была на поверхности – стоило только надеть очки посильнее.       Кристина будет недовольна. Но у Питера есть приказ – вычислить шпиона, а мнения Кристины он спрашивать не будет. Данный приказ исходил от Лидера, но не Бесстрашия. Приказ был отдан Эриком, исполняющим обязанности Фора, а значит и отчет он будет «подавать» на «его стол».       Что ж, больше медлить нельзя.       Резко вытянув руку, он бесшумно схватил шпиона за шею и зажал ему рот. Прежде, чем ублюдок закричит. Никто ничего не слышал. Прекрасно.

***

      Крики продолжали раздаваться в «комнате-для-пыток» уже два часа.       Два часа Фрэнк, бывший Эрудит, неофит, предатель, шпион, находился в комнате, привязанный к устрашающему креслу. С набором пил сверху. На любой вкус. - Ну? – Дверь с грохотом распахнулась, но жертва не издала ни звука. Фрэнк уже был без сознания. - Сказал, что будет разговаривать с тобой лично. – Питер почти нервно пытался вытереть кровь о ладони. Он не привык пытать детей. - Что ж, я здесь. Давай, приводи его в сознание. – Грубый резкий голос Эрика звучал как приказ.       Питер с облегчением отправился к ведру с водой, припасенной специально для этого случая. Он не удержался от соблазна окунуть испачканные темной тягучей жидкостью руки и ругал себя за это. Это слабость.       (слабость не поможет спасти трис)       Он собирался присутствовать в течение всей процедуры       (как формально процедуры как будто в суде сидим или зал гирляндами украшаем)       пыток. Но внезапно понял, что еще несколько минут и он просто прибьет Фрэнка, чтобы облегчить муки, которым тот подвергался уже более двух часов.       Молча он выплеснул ведро на избитое и изрезанное тело. Послышался – не крик – тихий болезненный стон.       Эрик удовлетворенно кивнул. - Можешь идти, я закончу. – Тон командира. Формально, он - его Лидер. Неформально, Эрик – лидер Сопротивления.       Питера не стоило просить дважды. Уже около двери он подумал, что это бегство и трусость, но оборвал себя. Убийство детей никогда не будет трусостью. И Трис это одобрила бы.

***

      Мальчик был упорным. Эрик почти оценил его бесстрашие по достоинству.       В конце концов, стойкость – сейчас единственное, что он ценил.       Дав еще один неслабый разряд тока, он подумал, что пора уже приступать к части с ножами, иначе шоу получится неэффектным.       Мальчишка что-то бормотал.       Хриплым от криков голосом – его попытки что-то сказать были невнятны. Эрик ухмыльнулся и дал маленькому ублюдку воды.       Тот почти зубами вцепился в твердь эмалированного бокала и сплюнул сгусток крови. Мерзкое зрелище.       (в душе эрик не любил пытки ага) - Я не знаю как, но я убью тебя. – Теперь свистящие звуки, вылетающие из разбитого рта, были различимы, но пользы не несли. - Я-то уже подумал, что ты готов рассказать мне, на кого работаешь и что успел узнать и передать. А ты все пустыми угрозами бросаешься! – Тон командира был раздраженным. - Это не пустая угроза. Это месть. Ты – ублюдок, не заслуживающий жизни, которую имеешь. – Твердый голос. Никакого страха.       Интересно, чем он успел насолить этому малышу? Сбил его собаку? - На самом деле мне не интересна твоя личная история, юнец. Ты можешь либо рассказать мне все, либо сдохнуть. Я бы на твоем месте выбрал второе. Но это, - он прижался к окровавленному уху. – Секрет. Никому не говори, что я так сказал. - Ты, чертова мразь! Ты убил её! Ты убил мою сестру! – Крик, полный боли наполнил пыточную. - Да мне плевать на гребаную рану в твоем сердце, щенок! Хватит истерить! – Терпение Эрика было на исходе. Еще чуть-чуть и… - Она верила тебе, до последнего верила! Когда она приходила повидаться, она сказала, что ты все исправишь! – Теперь это был маленький испуганный ребенок.       «Она верила тебе…»       «Приходила повидаться…»       «Ты все исправишь…» (боже скажи пожалуйста что это неправда) - А звали твою сестру… - Немного испуганно переспросил Эрик. Мальчишка поднял темные глаза. Очень темные.       (это не может быть правдой я не хочу опять в этот кошмар) - Регина. Но из-за тебя её имя перестало что-то значить. В вашем черном хранилище её дело помечено именем… - Фульмината.