Молниеносная

Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако - сильно.

Иосиф Бродский

Спустя несколько часов после восстания.       Трис почти с детским восторгом осматривала каждую деталь, каждый выступ и выемку в родных стенах. Она всерьез думала, что больше никогда не увидит Бесстрашие…       Изредка натыкаясь на спешащих куда-то людей, она медленно брела к месту, в котором ни разу не была до того, как стать легендой. В штабе Лидеров теперь сидит её муж.       Это не капитальная смена власти, вовсе нет. Шум и несогласие все еще слышны на улицах города и потребуется не один месяц, чтобы вернуть систему в тот строй, каким его помнила сама Трис. Но люди оправятся, земля оправится.

***

      Точно так же, как и её новая знакомая, по коридорам бродила и Регина. Только она была не одна. Её руку крепко сжимала детская ладошка, малыш сосредоточенно слушал историю мамы, которая когда-то жила в этом месте.       Маленькому Марку все здесь казалось слишком темным и непохожим на их дом в Риме, он совсем не понимал, почему ей здесь так нравится, но не хотел прерывать маму. Она здесь такая счастливая.       Внезапно дорогу им перегородил высокий, нахмуренный мужчина. Мама сразу же оборвала свой рассказ и спрятала Марка за спину. - Кэри… - Нам не о чем разговаривать, Эрик. Я вернулась сюда не для того, чтобы найти тебя. Я помогала Трис и своему городу.       «Глупая мама» - пронеслось в голове у Марка. Если бы она говорила правду, то не сжимала бы так сильно его руку за спиной. - Ты должна знать! – Настойчиво, почти повышая голос, перебил её мужчина. – Я не выдавал тебя Джанин, Регина. Это сделал не я. - Я знаю.       Вот и все. Она знала. Знала, что он не делал этого, но все равно ничего не сказала. - Ты закончил? – Вызывающе бросила женщина. Эрик раздраженно кивнул.       Регина повернулась к стоящему позади неё малышу. Про себя она искренне молилась, что черствый до всего, кроме себя Эрик не захочет узнать, что это за ребенок, а тьма коридора надежно скрывала лицо мальчика. - Малыш, найди Трис и побудь с ней. Мы скоро вернемся домой. –       Чмокнув ребенка в макушку, она еще пару секунд понаблюдала, как маленькие ножки быстро-быстро уносят ребенка прочь от неё. - А теперь послушай меня. – С этими словами она подскочила к Эрику и влепила звонку пощечину. - Тот факт, что ты не продал меня Джанин в тот раз, еще не значит, что ты не пытался до этого. – Снова удар, теперь уже в живот. Эрик все так же молча терпит. - Ты хоть представляешь, каково мне было проснуться посреди ночи и увидеть, что мой любимый человек пытается перерезать мне горло?!! – Крик, сорвавшийся с губ, тут же перешел в хриплый плач.       Она колотила его совсем не так, как беспомощная женщина бьет слабыми кулачками по груди изменившего мужа. Нет, каждый её удар – отработанная техника. Она избивала его как ненормальная, вымещая весь свой гнев, накопившийся с тех самых пор, как несносный инструктор Эрик затащил в постель зубрилу и обозвал её шлюхой. - Трис! – Детский голосок оторвал Трис от мужа, с которым они вовсю любезничали перед главным штабом. - Это… - Но договорить новому Лидеру Бесстрашия не дали. - Мама его будет бить, она очень злится, она велела мне подождать с тобой, но она его сильно побьет! – На одном дыхании тараторил прибежавший малыш.       Трис ничего не поняла, поэтому, взяв Марка на руки, велела ему успокоиться и объяснить понятнее. Ребенок предпринял новую попытку. - Мы с мамой гуляли, а там этот большой злой дядя, он сказал маме, что не виноват, а она разозлилась. – Уже доступнее пояснил мальчик. - Марк, ты ведь знаешь, как попасть обратно? – Обеспокоенно спросила Трис, когда поняла, чем это грозит.       Но в этом не было необходимости. Три патрулирующих Бесстрашных подбежали к командиру с сообщением о большой драке. Какая-то женщина с татуировками молний избивает командира Эрика.       Не раздумывая, Трис и Фор побежали к месту происшествия.       К тому моменту, как они добрались, на Эрике уже не было живого места. Он лежал на полу, широко раскинув руки и ноги, все лицо его было в крови – одной красной массой, а Регина продолжала колошматить его по ребрам. - Кэри, стой! – Крикнул Фор, бросившись к разъяренной женщине, но та и бровью не повела. - Регина! - Мамочка!       Голос сына тут же привел её в чувства. Нельзя, чтобы Марк видел её такой, нельзя. С трудом уняв бешеное сердцебиение и красную пелену перед глазами, она медленно повернулась к Трис, державшей на руках ребенка. - Мамочка просто немного повздорила с этим дядей, ничего страшного. - Она даже нашла в себе силы улыбнуться.       Её слова вызвали смешки в собравшейся толпе и вскоре Бесстрашные, уже не скрываясь, перешептывались о девчонке, которая «надрала зад» командиру. Наконец, наиболее законопослушные члены фракции поняли, что на их глазах произошло преступление. - Схватить эту женщину немедленно, она избила нашего командира! – Громкий голос исходил от маленькой темной фигурки, стоящей в первых рядах. - Нет! – Еще одна волна удивления прошлась по рядам любопытных.       Слегка пошатываясь и опираясь руками на стену, Эрик кое-как поднялся с пола и в упор посмотрел на фигуру. - Никто не будет её наказывать, Кристина. Вы слышите? Никто и пальцем не тронет эту женщину и её ребенка! – Удивительно сильным голосом пригрозил избитый командир.       Что могло сделать это шоу еще более интересным?       Помолчав немного, он обернулся к Фульминате, игнорируя взгляды и смешки собравшихся. - А ты представляешь, каково мне было направить нож на любимую женщину, а потом дать ей сбежать, не выполнив приказ? Знаешь, каково предавать все, во что верил, чтобы она осталась жива? – Уже почти шепотом закончил Эрик, глядя прямо в темные глаза.       Не дождавшись ответа, он развернулся и медленно побрел прочь, прихрамывая на одну ногу.

***

Спустя несколько дней. - Я никогда не был ярым фанатом Эрика, Кэри… - Начал Фор, осторожно глядя на нахмурившуюся женщину. – Но он должен знать о том, что у него есть сын. - Что..? Откуда? Трис тебе рассказала? – Мгновенно метнувшись к командиру, выпалила женщина. - Она ничего мне не говорила. Трис не любит его еще больше, чем я. Но, Кэри, это смешно. Стоит только взглянуть на мальчика, и все становится понятным. Во всяком случае, мне. Я не знаю, сколько человек уже сложили два и два, но Эрик не пролежит в лазарете вечность и скоро эти слухи дойдут и до него. Он узнает. – И глядя прямо в широко распахнутые, затянутые болью и недоверием глаза, Фор произнес то, за что готов был откусить себе язык. – Он заслужил знать.       Регина долго молчала, собираясь с мыслями. - Что ж… - Она тяжело вздохнула и сжала кулаки. – Возможно, ты прав.       Фор не мог поверить, что ему удалось. - Но после этого я уеду.       Мужчина громко выругался.

***

      Выйдя из главного штаба, Регина быстрым шагом направилась к Яме, где Марк тренировался избивать грушу под руководством Фрэнка – рыжего разведчика, который оказался его родным дядей.       Слухи о том, что Регина и есть легендарная Фульмината, разнеслись по Яме еще в тот день, когда закончилось восстание. Люди, проходившие мимо неё, с благоговением взирали на татуировки молний. Та же известность досталась и Трис после возвращения в родной дом. Неофиты, пережившие восстание, теперь до скончания веков будут передавать друг другу потрясающие истории о том, как две мертвых героини воскресли, чтобы свергнуть диктатора. Впрочем, слухи о том, что одна из них отметелила командира, тоже не скоро забудут.       Марк усиленно колотил по несчастной маленькой груше, собранной кем-то из поклонников Фульминаты, когда Регина приблизилась к нему. Опустившись на корточки, она ласково потрепала мальчика за плечо, кивнув младшему брату. - Малыш… Мне нужно, чтобы ты сходил со мной кое-куда.

***

      Когда они с Марком подошли к лазарету, Регина взяла ребенка на руки и предупредила: - Пообещай, что ничего не скажешь, когда мы зайдем туда? Обещаешь? –       Дождавшись кивка, она решительно толкнула дверь.       Эрик лежал, читая новости на планшетке. Весь его вид выражал раздражение и негодование. Но в палате он был не один. Та самая темнокожая любительница закона сидела возле него на кушетке, разглядывая потолок. Она первой заметила Фульминату и, вскочив, быстрым шагом поравнялась с женщиной.       Что-то в нахмуренных зеленых глазах подсказало Регине, что на ту речь Кристину толкнула вовсе не страсть к закону, хотя Трис и рассказывала о том, что Кристина – бывшая Искренняя. Это была страсть к самому Эрику.       Теперь уже внимание на вошедших обратил и сам больной и замер как статуя, ожидая дальнейших действий.       А Регина все смотрела на маленькую девчонку немигающим взглядом, почти неосознанно стараясь выиграть игру в гляделки. Что-то пробурчав себе под нос, темнокожая сдалась. - Он уже очень давно тебя ждет. – Прошипела Кристина и скрылась за дверью.       Регина невольно закусила губу и перевела взгляд на ребенка. Марк, как и обещал, молча взирал на все, что произошло, хотя ему было до безумия любопытно, зачем мама привела его злому Эрику.       Вместо того, чтобы смотреть на Эрика, на что, как она думала, ей не хватит сил, Регина завела разговор с мальчиком. - Помнишь, дома ты спросил у меня, увидишь ли своего папу? – Тихо начала женщина. Она спиной чувствовала немигающий взгляд удивленных серых глаз. - Да, мамочка. Ты сказала, что он тебя обидел, но я не должен считать его плохим. – Не подозревая о том, что сейчас происходит со взрослыми, наивно ответил Марк. - Хорошо, что ты помнишь об этом, малыш. Я тогда сказала тебе, что хотела бы не допустить вашей встречи, но… - Она, наконец, перевела взгляд на Эрика. – Я не смогла. Подойдя к мужчине вплотную, она опустила мальчика на кровать настороженного Эрика. - Познакомься, Марк, это – твой папа. – Каждое слово в этом предложении отдавалось глухим стуком собственного сердца Регины. Она никогда не предполагала, что это будет так сложно.       Мальчик посмотрел на маму, после перевел взгляд на угрюмо молчащего Эрика и с детской непосредственностью выпалил: - Но ты же его избила!       По палате разнесся оглушительный, чуть истеричный женский смех. Регина села на кровать рядом с сыном, не спрашивая разрешения хозяина, и прижала ребенка к себе, все еще не в состоянии удержать смех вместе с блестящими каплями слёз. - Да, родной, я его избила. Он обидел меня, и я его избила.       Мальчик повернулся к Эрику и все с той же непосредственностью уставился на мужчину. - Дома мама всегда рассказывала мне сказки, которых не знал никто. Знаешь, какая была моя самая любимая? – Спросил малыш.       Эрик, удивленный тем, что ребенок, нисколько не опасаясь, заговорил с ним, покачал головой. Краем глаза он видел, что Кэри смотрит на него, так же озадаченная поведением сына. - Это была сказка про Фульминату. Знаешь, как звали главного злодея? – Все так же настаивал ребенок. - Эрик. – Прохрипел мужчина, переведя взгляд на Регину. Та лишь пожала плечами. - А знаешь, что мама говорила про Эрика? – И не дав никому ответить, Марк продолжил. – Что он был самым бесстрашным и сильным человеком во фракции. Мама говорила, что Фульмината любила его, а он её предал. – Мальчик на мгновение замолчал. - Это ведь не сказка, да? Ты предал мою маму? – Очень серьезно и тихо поинтересовался мальчик.       Эрик, не привыкший проводить время с детьми, не зная, как реагировать на этот рассказ, снова покачал головой и, наконец, выдавил: - Я любил твою маму. Всегда любил. Но она права, я действительно чуть не предал её. - За это она тебя избила? - Нет, не думаю. Твоя мама избила меня, потому что ей больно. - А почему ты ничего не делал, когда она тебя била? Почему не разрешил её арестовать? - Я… Я бы никогда не позволил, чтобы на твою маму снова охотились.       Малыш вновь повернулся к маме и схватил её за руку, блестя серыми глазами. - Ты права, он не так уж плох. Наверное, он и правда мой папа. – Спрыгнув с постели он, не дав взрослым время подумать, выбежал из палаты и оставил их одних. - Сильный и бесстрашный? – После нескольких минут молчания тихо переспросил Эрик. - Никогда не позволил бы снова меня схватить? – В тон ему переспросила Регина. - После твоего побега мой пейзаж страха изменился. - Он мгновение помолчал, но все же продолжил. - Я убиваю тебя, Кэри. Каждый раз мне приходиться стрелять, резать, избивать тебя, чтобы выбраться из симуляции.       Он все еще сидел, пристально глядя на сидящую к нему в профиль женщину. - Почему ты признался в том, что сдал меня Джанин? – Этот вопрос сидел в её голове с тех самых пор, как она услышала о предательстве Гейба. - Твой дружок убедил меня в том, что ты все равно скорее поверишь ему, чем мне. Он пригрозил мне тем, что времени у тебя в обрез и, если я хочу тебя спасти, то должен позволить ему увезти тебя. Он надеялся, что за Стеной вы будете вместе. - Ублюдок… - Прошипела Регина, вскочив с кровати. – Сукин сын, как я не заметила, что рядом со мной предатель! - Он любил тебя, Кэри. Даже тогда, во время восстания он планировал, что ты все простишь и вернешься к нему, как только власть будет восстановлена. – Эрик сам не знал, почему старается оправдать действия Гейба. - Вернусь к нему? – Шокированно округлив глаза, переспросила Регина. – Что значит «вернусь к нему»? - Но вы же… - Эрик сконфуженно замолчал. – Вы не были вместе? - Господи Боже, конечно, нет. Я никогда… Я никак не ожидала… Эрик… - Он поднял на неё серьезный взгляд. – Я бы поверила тебе, Эрик. Если бы ты сказал, что это сделал Гейб, я бы поверила тебе.       Внезапно она села на кровать и взяла его за руку. - Ты – один из самых больших идиотов, которых я знаю. - Я тоже люблю тебя, зубрила. Одиннадцать лет спустя. - Марк Мэтьюс!*       Церемония выбора фракции.       Ярко освещенные чаши на трибуне, в самом центре зала.       Парень медленно встает со своего места рядом с родителями. Они – на самом верху, чаши – внизу. Ему долго идти.       Отец ободряюще хлопает его по плечу, мама улыбается и сжимает его руку.       Он спускается по ступенькам и оказывается на освещенном помосте под взглядом тысячи людей.       Берет в руки кинжал, одновременно понимая, что сердце бьется в груди как сумасшедшее. Не замечая укола боли, рассекает кинжалом ладонь и заносит руку над чашей. - Бесстрашие! * - Не беру на себя смелость сочинять фамилию Эрика, потому что она все равно не будет соответствовать этому мужчине. По-моему, он настолько самодостаточен, что ему не нужна фамилия, поэтому оставим Марку наследие бабушки.