Молниеносная

      Крики разносились по всему медицинскому отсеку Бесстрашия. Жена Лидера поносила его последними словами, обещая отправить в преисподнюю как только выберется из этой чертовой палаты. В блоке для ожидающих сидел бледный и испуганный Тобиас Итон, а рядом с ним - Регина с каменным лицом и огромным выпирающим из-под широкой черной рубахи животом. Эрик сидел рядом со своей женой и даже не пытался сдержать ехидную ухмылку, когда блондинка выкрикивала очередную угрозу из родильной палаты.       Тихонько в комнату проскользнула Кристина и села на соседний диван. Инструктор неофитов не смотрела в сторону испуганного будущего отца или счастливой семейной пары, - её взгляд был устремлен на дверь, за которой рожала её подруга. На лице не было ухмылки, одна сосредоточенность, как будто Трис Итон не собиралась подарить Четыре наследника, а отправилась на опаснейшую вылазку из бункера, как в старые времена. Её сосредоточенность была бы забавной, если бы за ней скрывалось не только волнение, но и тщательно подавляемая зависть. Вот она Трис, Мятежница, четыре года проведшая в бункере, скоро получит долгожданную семью. Вот угрюмый, ненавидимый всеми Эрик теперь стал почти ручным рядом со своей грозной женой и маленьким хулиганом-сыном, - он тоже скоро станет отцом. А она, Кристина, вряд ли испытает это счастье снова. Ведь Уилл мертв, Эрик от неё отказался. Она совсем одна и должна выглядеть счастливой, глядя на счастье других.       Не в силах больше выдерживать напряжения, Тобиас вскочил и собрался идти в палату. Он делал так уже восьмой раз за те 16 часов, что Трис рожала. Эрик успел заставить Регину поспать, а сам пошел проведать Марка. Они оба вернулись лишь полчаса назад. Что касается Четыре, то он был здесь все это время, поэтому он успел получить больше всего впечатлений от процесса. - Еще немного и он потеряет сознание от беспокойства. - Во весь голос объявил жене Эрик, на что Регина лишь ткнула его в бок, не найдя шутку смешной. - Я посмотрю на тебя, когда в этой палате окажется Регина! - огрызнулся Четыре, но все же сел на место.       Ухмылка сползла с лица Эрика. Кажется, он только что понял, что и сам вскоре окажется на месте Итона, а, зная нрав Регины, он вообще не сомневался, что она разведется с ним и уедет в свой Рим, как только сможет выйти из палаты.       Проследив за изменением выражения лица командира, Регина звонко рассмеялась, на этот раз искренне. - Не волнуйся! - Ласково чмокнув зависшего мужа в щеку, она погладила себя по животу. - Все худшее для тебя уже позади. Когда я рожала Марка, роды длились двое суток, - Эрик со свистом втянул воздух. Он делал так каждый раз, когда Регина напоминала ему о том, что его не было рядом. - Я поносила всех этих бесполезных нянюшек, который крутились возле меня, возводя руки к небу и молясь каким-то богам. Если бы ты в том момент попался мне на глаза, я бы отрезала тебе кое-что, чтобы больше так не мучится! А следующие роды, говорят, всегда легче! - Эрик снова втянул воздух. Желание шутить пропало у него совсем.       По правде говоря, его бы вообще тут не было, потому что блондинка или святоша Четыре все еще не значились в его списке лучших друзей, но Регина хотела быть здесь, а он не мог не проследить за своей беременной воительницей. Теперь он уже в сотый раз пожалел, что не уговорил Регину подождать где-нибудь в другом месте. Они все вместе могли бы навестить бабушку Регины, Марк был бы не против и Эрик ничего не имел против милой старушки, которая рассказывала ему о детстве жены, заставляя напрягать все мышцы лица, чтобы открыто не рассмеяться под взглядом Фульминаты. Но нет же, они сидят тут!       Внезапно крики стихли и послышался новый, поначалу слабый, но постепенно все усиливающийся детский плач. Четыре, судя по его замедленной реакции, все еще не мог понять, что все закончилось. Бубня под нос что-то вроде "Я никогда больше к ней не прикоснусь!" он побрел к двери, полагая, что сейчас уже можно. Не успел он опасливо протянуть руку к двери, как она раскрылась и Четыре только усилием воли заставил себя не подпрыгнуть, ожидая, что сейчас сама Трис выскочит из палаты и станет его избивать. Глядя на его махинации, Эрик все же слабо улыбнулся. Он был почти (почти!) солидарен со святошей.       Акушерка в черной униформе вынесла к ним маленький красный сверток, который уже перестал плакать и из свертка выглядывала умильная сморщенная мордашка. - У вас сын. Ваша жена сказала, что вы уже решили, как его назовете. - Усталым, но довольным голосом доложила акушерка, отдавая сверток Тобиасу. Тот, неловко сложил руки колыбелькой, и на несколько секунд застыл, рассматривая своего ребенка. Даже Эрик не спешил выдавать колкости, глядя на эту сцену. - Да, мы решили. - Он повернулся к Кристине. - Его будут звать Эндрю Уильям Итон.       Слезы выступили на глазах Кристины при мысли о доброте подруги. Даже находясь на пределе собственного счастья, она не забыла о ней. Она не забыла об Уилле.       Регина еле заметно улыбнулась, совсем не удивившись, и уже собралась пойти отдыхать, - все-таки беременным вредно так переживать, особенно на последних сроках, - но тут почувствовала очередную схватку, которые периодически мучили её последние несколько часов. Регина знала, что схватки вовсе не означают скорые роды и не переживала, но... - Милый... - Она задумчиво тронула татуированную руку мужа. - Кажется, у меня отошли воды. - Чт..? - Не дав себе труда договорить, Эрик бросился за скрывшимся в палате врачом, отчетливо слыша заливистый хохот Итона.