Седьмые сыны

Раздался сухой щелчок, потом еще один. Уилл с рассеянным интересом смотрел в темноту дула, откуда не показалось и дыма. - В третий раз не стреляй, - сообщил он, и по его тону было понятно, что если кто-то и пострадает, ослушавшись совета, то точно не Грэм. Ганнибал аккуратно положил двустволку на землю, не спуская с Уилла глаз. Тот развернулся и побрел к сараю. - Где теперь твое место? – бросил Ганнибал ему вслед. Грэм остановился на пару мгновений прежде, чем скрыться в покосившемся дверном проеме: - Там, где я пожелаю. Спустя несколько минут что-то с грохотом обрушилось, и крыша сарая медленно просела, отрыгнув в сгущающийся предвечерний воздух золотистый столп древесной пыли. Уилл показался на пороге, таща в одной руке ржавую красную канистру, а строение за его спиной стонало и заваливалось смертельно раненным животным. - Я уже почти все, - сообщил Уилл. Рыжий металлический колпачок намертво прикипел к горловине канистры, но Грэм ухватил его покрепче подолом рубахи и скрутил, выпуская наружу, словно джинна из лампы, радужное бензиновое зловоние. Он скрылся в доме и появился спустя пару минут, благоухающий и выпачканный смесью ржи, трухи и мазута. Доктор Лектер протянул ему коробок со спичками, и Уилл кивнул с благодарностью. *** На темном небе взрывались сверхновые и проливались метеоритные дожди. Галактики закручивались и распадались на снопы искр, и костер почти слизал с небосвода луну, оставив тонкий полукруг, словно отпечаток серебряного ногтя на чернильно-синей коже. Лицо горело от жара, а спину холодил промозглый дух реки. В глазах Уилла распадался полыхающий остов его дома, золотые крапинки в голубой радужке расцветали взрывами искр. Грэм стоял, чуть откинув торс назад и подняв голову. Волосы липли ко лбу, испарина стекала по вискам. Доктор Лектер сел в кресло, свой наблюдательный пункт последних нескольких дней, все еще возвышающееся посреди двора, вытянул ноги и вытащил из кармана фляжку с виски. - За тебя, Уилл. Если это все еще ты, - он сделал глоток и протянул флягу Грэму. Уилл откинул голову и сморгнул. - Теперь точно все, - он сделал один долгий глоток. Ганнибал скорее почувствовал вибрацию, чем услышал его голос, не перекрывающий рев вечноголодного пламени. Кроны кипарисов, опаленные пожаром, раскачивались, роняя обожженные ветки, глубоко в зарослях кто-то разметывал сухую растительную подстилку: зверье спешно покидало норы, чуя жар и пепел. Дом занялся легко, словно соломенное чучелко, но полыхал на удивление долго. От пламени резало глаза, иногда казалось, что огонь меняет цвет с рыжего на алый и фиолетовый, голубой и желтый. Неясно, чего именно ожидал доктор Лектер, но легкость, с которой дом оказался стерт с лица земли, показалась ему противоестественной. В реве пламени ему слышался иногда далекий многоголосый хор, но он списал это на фантасмагорический ноктюрн южной ночи. *** Моторная лодка взрезала русло ночной реки – вода казалась густой и теплой. Уилл сидел на корме, не отводя взгляда от острова, превратившегося в теплящуюся груду углей – язычки пламени пробегали юркими саламандрами по гребням бревен, пожарище мерцало сотнями красных глаз, непроницаемыми взглядами провожающих лодку до излучины. Когда остров пропал из вида, Грэм вздохнул и потупился. Доктор Лектер присматривался к нему, прислушивался и принюхивался, испытывая реальность всеми доступными ему чувствами. Нечто, сидящее на корме, выглядело как Уилл, говорило и двигалось как Уилл. Пахло оно никак, а каково было наощупь, доктор Лектер пока не знал, но собирался в самое ближайшее время испробовать. Бросив взгляд на воду, доктор Лектер невольно подумал о существе, вышедшем из дома и вошедшем в реку. Сколько там таких?.. И не добавить ли к сонму мертвецов еще одного? Ганнибал почти чувствует, как его кожу колет чужая щетина. Уилл опускает голову ему в руку и тяжело вздыхает – он устал и хочет спать. Вторая рука скользит по загривку, пальцы блуждают в спутавшихся влажных кудрях. Округлый затылок так ладно ложится в ладонь. Прижаться губами ко лбу под хруст ломаемой шеи, сбросить отяжелевшее тело в воду – к утру хищники растащат косточки по зарослям осоки. В худшем случае незадачливый браконьер обнаружит в брюхе аллигатора человеческую кисть – будет чем похвалиться перед корешами за пинтой бурбона. - Ты можешь попробовать, - голос Уилла казался тусклым и далеким, словно тот говорил через стену. – Мне даже интересно, чем это закончится. Доктор Лектер развернул моторку, и нос лодки мягко рассек ряску, заходя в протоку. - Ты это чувствуешь? Уилл долго не отвечал, разглядывая черные волнующиеся заросли, скользящие по левому борту. - Чувствую тревогу. Будто кто-то шепчет мне на ухо слова на незнакомом языке, но суть я могу интуитивно уловить. И Ганнибал почти чувствует, как его кожу колет чужая щетина. Уилл опускает голову ему в руку и тяжело вздыхает – он устал и хочет спать. Вторая рука скользит по загривку, пальцы блуждают в спутавшихся влажных кудрях. Округлый затылок так ладно ложится в ладонь. Прижаться губами ко лбу и сцепить руки в замок за спиной. Вжать внутрь себя, накрепко, почти под грудину, и заскользить губами к виску, слизывая соленые дорожки пота. Мазнуть по скуле поцелуем и прикусить нижнюю губу, слегка, не запуская зубы в мякоть. - Лучше перестань, - голос показался доктору Лектеру еще более далеким. – Это неуместно. От такого сухого, церемонного слова, словно выпавшего из страниц томика чопорного романа, Ганнибалу захотелось рассмеяться. Слово странно звучало на ночном болоте, в ржавой моторке, от человека, который последние три дня занимался то ли оккультизмом под предводительством мумифицированного родственника, то ли галлюцинированием под воздействием ядовитых паров. - Об этом тебе тоже шепчут? - Мне не хотелось бы это обсуждать. Я не могу подобрать слов – все, что я пытаюсь выразить, звучит либо безумно, либо как какое-то детское вранье. Не глядя пришвартовав лодку – за время своих каждодневных паломничеств доктор Лектер научился обращаться с доисторической моторкой не хуже заправского рыбака – Ганнибал выбрался на берег в холодную жидкую грязь. Вероятно, это был последний раз, и доктор Лектер подумал о том, что об этом он точно не будет скучать. Пока он пробирался через прибрежную осоку, Уилл неожиданно сменил направление и отправился вон от дома, прямо в древесную тьму. И Ганнибал молча последовал за ним. Они расположились с южной стороны острова – деревьев там практически не было, из воды частоколом торчали остовы сухих стволов, там, где река наступала на сушу. Уилл сидел на мшистом поваленном бревне в полтора обхвата толщиной, повернувшись спиной к дому - Когда я был тут в последний раз, это бревно еще было живым деревом, - зачем-то уточнил Грэм. - Сейчас будет байка из детства? – поинтересовался доктор Лектер, усаживаясь рядом. Уилл промолчал, отводя глаза. - Расскажи мне, Уилл. Попробуй. Как тебе теперь? - Я вижу больше, чем мне хотелось бы. И слышу лучше, чем могу вынести. - Очень загадочно, - доктор Лектер едва сдержался от смешка и перевел взгляд на оранжевые окна халупы, мерцающие где-то за деревьями. Судя по невыносимой вони жаренного лука, перебивающей даже благоухание тины и застойной воды, дядюшка Лео снова ударился в кулинарные экзекуции. - Ага… Ты помнишь, от кого услышал это в первый раз? Доктор Лектер молчал. - Восемьдесят девятый год, Констанца, набережная возле казино. Баронет, с которым вы за карточным столом раздели до трусов местного царька. Помнишь, как вы уносили ноги от его молодцев, а потом твой приятель заливал какой-то бабе про то, что он потомственный медиум. Он плел невесть что … - А она слушала, глядя ему в рот, - Ганнибал чуть кивнул. – Ты не мог знать об этом, я не рассказывал тебе. Уилл напряженно свел брови. - Я уже говорил и повторюсь снова – я не хочу ни о чем тебе рассказывать. Мы в двадцать первом веке живем, я все еще не могу окончательно втиснуть это в свою картину мира. Хотя мне казалось, что я знал, на что иду. - Более того, ты это втиснул и в мою картину мира тоже. У меня было достаточно времени, чтобы обо всем поразмыслить, пока твой дядюшка силился отравить меня своей стряпней и алкоголем. Уилл отвел взгляд – он вообще избегал прямых взглядов, прямо как в старые добрые времена. - Как я понимаю, выбора у тебя не было? Грэм пожал плечами. - Всегда есть выбор. Смерть – это не самое худшее, в конце концов, все просто закончилось бы. - Ты думаешь, что сейчас хуже? На сей раз молчание длилось долго. - Теперь я боюсь, что это никогда не закончится. - Я бы посочувствовал, но слабо тебя понимаю. - Не посочувствовал бы. - Позавидовал может быть? - Может быть. А может быть и нет. Уилл повернулся к доктору Лектеру и бессознательно огладил мягкий бок замшелого дерева так, словно это был шелковистая лошадиная шкура. - Посидим тут еще? – почему-то в его голосе послышались Ганнибалу жалкие просительные нотки. Доктор Лектер пристально вгляделся в его глаза – последнее, чего он ожидал там увидеть, это были непролитые слезы. Уилл поднял голову к небу, и от уголков глаз к вискам пролегли влажные дорожки. - Пока я не увидел его, он словно все еще жив, - голос звучал глухо, словно ком в горле мешал Грэму говорить. Одним из самых неприятных ощущений, которые доводилось испытывать доктору Лектеру - не считая пыток – было ощущение того, что хозяином ситуации в данный момент является не он. Об этом он думал, оставив Уилла сидеть застывшей в лунном свете статуей и торопливо пробираясь к дому сквозь высокие сорняки. Последние недели подобное ощущение практически не покидало его, и это начинало раздражать. В доме горел свет, и на первый взгляд было все как всегда, если не считать, густого, будоражащего аромата свежей, еще не успевшей остыть парной крови. На плите стоял казанок с какой-то снедью, огонь не горел, зато во всю коптили керосинки, и бархатные ночные бабочки бились о зачерненные стекла. Хриплый приемник пел молодым голосом Джонни Кэша о том, как он томится в кольце огня. Лео лежал на диване, как и водилось у него после принятия на грудь галлона кукурузного пойла, только в воздухе вместо запаха перегара витал дух смерти. Подойдя ближе, доктор Лектер склонился над ним – тот смотрел в потолок начинающими мутнеть глазами снулой рыбины, а во лбу у него багровела маленькая дырка. Забавно, какие все же люди хрупкие. Главное, умело направить крохотную каплю свинца. Диванная обивка под головой мертвеца набралась крови, густые капли медленно катились по торчащему поролоновому щупальцу на пол, собираясь в небольшое застывающее озерце. Отступив на шаг, Ганнибал осмотрелся и, присев на корточки, безошибочно точно нащупал гильзу под диваном. Ноль сорок первый калибр. Вероятно, малютка дерринджер и проделал в теле дядюшки Лео дополнительное отверстие, несовместимое с жизнью. Оружие такого рода гораздо уместнее смотрелось бы на теплой женской ляжке какой-нибудь не в меру боевитой проститутки шестидесятых годов девятнадцатого века, чем в заскорузлых лапах реднека из двадцать первого. Весьма экзотичный способ сдохнуть, доктор Лектер вряд ли удивился бы больше, если бы нашел Леонардо Грэма, застреленного из сарбакана ядовитой иглой. Кто мог желать смерти старому алкоголику с болот? Вероятно, такие же одичавшие алкоголики, лично столкнувшиеся с приятным характером и кротким нравом Грэма-старшего. Но в этом случае логичнее было бы обнаружить тело с охотничьи ножом в боку или с половиной черепа, снесенной выстрелом из гораздо более прозаичного оружия, типа дробовика. Эта деталь, маленький винтажный пистолет, изящная игрушка, переворачивала и портила всю картину. Тому, что Уилл каким-то образом оказался осведомленным о смерти родственника, доктор Лектер практически не удивился. Он отступил обратно за дверь, вдыхая свежий воздух и размышляя над тем, что делать. Уилл уже стоял во дворе, понурившись и спрятав руки в карманах. Глаза его были сухими, а губы крепко сжатыми. - Это случилось приблизительно тогда, когда мы отчаливали с острова после пожара, - произнес доктор Лектер. – Ты не виноват. - Я знаю. Виноват всегда тот, в чьих руках оружие, - голос Уилла был на удивление спокойным. - Он чувствовал, что я вернусь сегодня, готовил ужин на троих. И эта песня дурацкая… Он ее обожал. Уилл прикрыл глаза. - Пусть слушает ее вечно… Приемник гонял «Кольцо огня» по кругу уже в течение десяти минут, будто на радиостанции забыли сменить трэк. - И пусть ждет меня. Когда-нибудь мы свидимся. Грэм развернулся и побрел прочь от дома – заходить он явно не собирался. Доктор Лектер посмотрел на его удаляющийся силуэт, а потом перевел взгляд на окна дома. «Я попал в кольцо огня», - разливался соловьем Джонни. Что-то заворочалось в глубине кухни, свет окна на миг заслонила огромная тень. «И оно затягивает меня все дальше, и дальше, и дальше…» Сквозь бархатный голос певца Ганнибалу послышался звон посуды и глухие звуки, словно кто-то пытался подпевать неумелым басом. *** По ощущениям обратная дорога в Мэриленд заняла времени меньше как минимум в два раза. Добравшись до машины, Уилл хлопнул задней дверью автомобиля, предоставив доктору Лектеру везти, и заснул, накрывшись курткой. Мили летели незаметно. Иногда Грэм просыпался и просил остановку – тогда они выходили размять ноги – а потом менялись, и уже доктор Лектер проваливался в сон без сновидений на пассажирском сидении. Луизиана осталась позади, как мутный температурный сон. Болотное зловоние, которым доктор Лектер, как ему казалось, был пропитан насквозь, выветрилось уже в алабамских просторах. Не прошло и двадцати четырех часов, как они проехали Вашингтон, откуда до Балтимора было рукой подать. В этот раз они по бессловесному согласию решили обойтись без ночевок и перекусов в придорожных забегаловках – от последнего факта доктор Лектер испытал только лишь облегчение. Он молчал, выжидая – это доктор Лектер умел превосходно. Уилл спал или смотрел в окно, на разговоры его тоже не тянуло. На рассвете, когда они были уже в паре миль от воистину уайетовского пустого белого дома в холмах, Уилл неожиданно заговорил. - Что-то изменилось, Ганнибал? Доктор Лектер вырулил на обочину и заглушил машину. - Во мне – нет. Но я увидел, как менялся ты. - В тебе может и нет. Но вокруг тебя теперь многое будет иначе, - Уилл отвел немигающий взгляд и посмотрел в поля, где розовели сливочные рассветные облака. - Звучит угрожающе, - доктор Лектер потянулся и приблизился к Уиллу так, что ему стали видны седые волоски в прядях за ухом. Грэм обернулся от окна и привалился виском ко лбу Ганнибала. - Понимай, как знаешь, - прошелестел он едва слышно. Не смотря на физическую близость, доктора Лектера не покидало чувство, что они внезапно оказались в разных плоскостях. Он видел Уилла, слышал его и мог дотронуться, но не мог отделаться от ощущения, что это лишь искусная осязаемая проекция. Он подался вперед, еще ближе, коснулся губами прохладной, сухой кожи, и ему показалось на миг, будто он целует на прощание забальзамированный труп перед кремацией. - Я, пожалуй, пройдусь, - Уилл, словно смутившись, отстранился и вышел из машины. – Пригоню к тебе твою машину, не трать время, езжай домой. Он развернулся и отправился пешком через поле. Доктор Лектер приоткрыл окно и мягко вдавил в пол педаль газа. И в тот момент, когда за поворотом уже должен был показаться его дом, пришло кристально-ясное чувство – что-то не так. Припарковавшись за полквартала, доктор Лектер вышел из машины. По мере приближения к дому, он уже отчетливо чуял запах гари. *** Входная дверь была вскрыта – бегло оглядев, доктор Лектер решил, что замок, похоже, открыли родным ключом. В коридоре плотный сизый дым клубился в столпах солнечного света. Отчего-то противопожарная сигнализация молчала. Ганнибал, прижав к лицу рукав, бросился к гостиной – оттуда тянуло жаром и запахом паленой бумаги. Оставить тушение огня в своем жилище на откуп пожарникам он не мог – ему необходимо было либо справиться с пожаром самостоятельно, либо, если дело будет совсем плохо, сделать так, чтобы огонь выжег все дотла. В гостиной было дымно, но окна, к счастью, оказались целы и шторы плотно задернуты. Одного взгляда доктору Лектеру хватило, чтобы понять – огонь не самая большая его проблема. Книги, молескины, блокноты, альбомы с набросками – все оказалось сваленным в центре комнаты. Битые бутылки из-под коньяка валялись тут же, рядом с ними в окружении зеленоватых пятен на ковре лежали пузатые склянки из-под домашнего абсента. Кто-то облил спиртным книги и альбомы и устроил дымовую завесу – и из-за запаха горелого Ганнибал не почуял незнакомца в своем жилище. Дым резал глаза, но он успел увидеть в тумане движение – кто-то небольших габаритов метнулся, надеясь оказаться у доктора Лектера за спиной. Он замер, весь обращаясь в слух – на зрение и обоняние надежды было мало. Огонь, между тем, разгорался ярче, и дышать становилось все тяжелее. Ганнибал отделил шум стихии – треск и выстрелы древесины, сухой хрусткий гул сжигаемой бумаги – от иных звуков. Осторожные шаги, легкие – видимо, поджигатель небольшого веса – приближались за его спиной. Ганнибал подобрался, как хищник перед броском – он был спокоен и знал, что успеет. Но ему не пришлось. - Берите уже этот чертов огнетушитель, доктор Лектер, и сделайте что-нибудь. Я уже все глаза выплакала от дыма, - голос прозвучал сорвано, но капризно-кокетливые нотки проступили отчетливо. Их Ганнибал слышал ранее много раз. – И если что, то у меня пистолет, которым я умею пользоваться. Из дыма грубо ткнули в спину Ганнибалу тяжелым баллоном огнетушителя. Сделать что-нибудь – это весьма расплывчатая просьба. К примеру, баллоном можно было проломить череп просящему. И этот вариант Ганнибал рассмотрел бы, если бы оказался в горящей комнате хотя бы на пять минут раньше. Доктор Лектер плавно развернулся – помимо огнетушителя, он увидел руку с пистолетом. Разумеется, это был ремингтон дабл дерринджер – тот самый малыш с предсказуемыми перламутровыми накладками на рукоятке. Красные коготки вцепились в рукоять и держали оружие весьма уверенно. Он прищурился, разглядывая сквозь завесу дыма женский силуэт. - Здравствуйте, Джеки. Признаться, так скоро я вас не ждал.